Шрам

У России много шрамов на теле и все они как учебник истории. Но вот один шрам спрятан под бинтами и шарфом. И лучше никому его не видеть, так как может возникнуть пару вопросов. И вот он опоздал на собрание, так как проклятый будильник сломался, отключили холодную воду, подгорел завтрак, и как вишенка на торте - пробки. Обычно к этому часу их быть не должно, но сама судьба уже настроилась на чёрную полосу. Открыв тихо дверь и прошмыгнув в зал совещаний все проникновенно слушали Германию, немец говорил громко, чётко и по делу. Ничего лишнего: – Так же следует обратить внимание на постепенное изменение климата. Так как в скором времени старые способы перестанут должным образом функционировать, – чеканил увлекшийся немец. – Ты опоздал, Россия! – хохотнул Китай. Сосед как и всегда пребывает в чудном расположении духа. Даже одет в свой серый костюм с золотыми вставками. – Да-да, припозднился. Чёртовы пробки! – выругался шепотом Иван и сел на свое место. Россия прилёг прямо на стол. Жутко болит шрам на шее. Обычно всё спокойно и безболезненно проходит, но что-то сегодня он особенно нарывает. Не сегодняшнее заседание, Иван бы спокойно дома обработал больное место. Побаливает шея, а отдает в голову. Одно спасает, сегодня все выпили припараты, поэтому страдает только Россия со шрамом. Уже было не так и важно это собрание, он просто пришёл и отметил своё присутствие. Сейчас закончится выступление основных "локомотивов" и можно будет по тихой уползти. – А, пока я не уснул, что-то было важное? – спросил шепотом Россия у Яо. – Да не особо, всё как по методичке, – констатировал китаец. – Ты какой-то бледный, всё в порядке? – Да шрам разболелся на шее. Никак не пройдет. – У меня с собой как раз мазь, могу тебе дать. – Спасибо, Яо, – сказал Иван, слабо улыбнувшись другу. – Так кто следующий на выступление? – спросил Англия. – Я! – ответил громко Штаты и гордо прошагал к экрану, - Наше собрание я бы хотел начать с проблемой связанной с топливом. – Которое ты собственно и учудил! – констатировал Англия, провоцируя Штаты. А Альфред в силу своей ущемленной гордости поддался на провокацию. Россия как-то не особо был увлечен сим разговором. Так как он сегодня скорее слушатель чем оратор. Иван подпёр рукой голову, чтобы совсем не соприкоснуться со столом в момент падения. Судя по градусу в зале, многие разделяли желание поскорее разбежаться по своим делам. Пока срач Англии и США переходил от одной теме к другой, оставшиеся страны решили что можно устроить перерыв. Своеобразная идиллия собраний по климату, ничего особенного. Часть стран спало сидя. А оно неудивительно, многие с раннего утра были здесь. Россия пробежался взглядом по присутствующим. Никто ничего особо не предлагал, да и все своим заняты. Может сходить намазать? В любом случае, пока англичанин с американцем выясняют отношения пару часов так точно пройдет. – Слушай, Китай, где говоришь у тебя мазь? Я схожу обработаю шею, пока родственники дружно общаются, – сказал слегка повеселевший Иван. – На первом этаже моя аптека расположена, можешь там приобрести, – сказал длинноволосый мужчина. Достав из кармана пиджака листочек и карточку. – Вот название, вот скидочная карта. Вернуть не забудь. – Вот, спасибо! – сказал Иван. Ура, спасение! Россия встал со своего места и прямо направился на выход из зала. Как везёт то! Может утро и не задалось, но день выйдет не таким уж и дурным. И на таком приподнятом духе мужчина не заметил мимо проходящий силуэт. Они столкнулись возле выхода. Эти голубые глаза, зачесанные назад волосы и одет как с иголочки. Германия. – Это что, нарушение устава? – спросил беззлобно немец. Только для Ивана это столкновение было сродни выпрыгнувшему черту из табакерки. – Какое нарушение? Я сегодня не выступаю особо, да и мне выйти надо, – начал оправдываться гамма. Вот зараза, как не вовремя. Иван не дал особо ответить на это немцу и пулей вылетел из зала. Шрам снова начал нарывать, да так что в глазах аж потемнело. С трудом добравшись до лестницы, Брагинский опёрся на перила давая себе прийти в себя. – Блять, и голова и шея болит. Ещё и этот псих в душу смотрел. Что ещё добавится на сегодня? – ворчал про себя русский. Отдохнув, Россия принялся спускаться на первый этаж. Благо зал для собраний не на третьем или четвертом, иначе спускаться вниз было бы куда сложнее. Мазь нашлась в той самой аптеке. И как Яо везде их так расплодил, что в любом здании такая аптека стоит. Найдя в какой угол забиться, Иван принялся проводить операцию по спасению шеи. Шарф был брошен на противоположную сторону дивана. Сняв бинты, мужчина не увидел на них крови. Радует, ещё не хватало запачкать шарф, а то стирка у России через раз выходила. Особенно когда дело касается вязанной одежды. – Ну посмотрим, что за чудо мазь такая, – проговорил про себя мужчина. Приложив мазь, Россия выпустил воздух через сжатые зубы. Больно, зараза. А виновником такого прекрасного "подарочка" был Германия. Он Ивану и до этого наостовлял шрамы, что они разбросаны по всему телу. Но на шее это пик его творения, что приходится то и дело мазать и бинтовать. Это навевает Ивану не самые приятные воспоминания.

***

Третий Рейх повержен. Брагинский в военной форме выходит из зала суда, чтобы закурить сигару для успокоения нервишек. Ведь дальше предстоит суд на Людвигом, с Гилбертом всё решено. Стоя возле двери и затягиваясь дымом, Иван раздумывал о том, как вернётся домой и займётся капитальным ремонтом, как заобнимает сестёр и республик, и как провалится в сон на несколько дней. Всё окончено. И тут по коридору разнёся крик, переходящий на рык. – Пустите меня, унтерменши! – Ты смотри какой борзый! Ещё остались силы чтобы грызться? – сказал один из солдатов, ведущих под руки сопротивляющегося немца, тот наровил откусить пальцы одному из служивых. Жалко, что дали только наручники, мог бы подойти намордник. Людвиг был сильно потрепан, а от его военной формы остались только рваные штаны и такой же мундир. – Ты! – прорычал бывший Третий Рейх, заприметив Брагинского, облокотившегося о стену. – Я, – ответил беззлобно русский и потушил сигарету. – Чёртов, ублюдок! Так радуешься нашей капитуляции?! – закричал во весь голос немец, обнажая свои клыки. – А должен плакать? Скажи спасибо, что в живых оставили, – ответил Иван, смотря на озлобленную гримасу немца. – Чёртова, русская, свинья! Думаешь тебе всё с рук сойдёт?! – рыкнул Людвиг, начиная вырываться из хватки двух солдат. – Ведите его в зал, и пристегните как следует. Иначе проблем потом не оберешься, – проговорил спокойно мужчина и развернувшись спиной направился в сторону двери ведущей на второй ярус для зрителей. Лучше бы он тогда так не делал. Ведь в ту же секунду, как он развернулся, Байльшмидт младший вырвался из захвата и прыгнул на Брагинского, впиваясь своими клыками ему в шею. Иван заорал от боли и повалился на спину, чтобы скинуть с себя психа. А он падла вцепился сильно, что аж кровь пошла из под его зубов. — Это тебе за брата, урод! — Кха, мразь, я тебя без зубов оставлю! - заорал русский и повалил немца на пол, начиная того бить кулаками по лицу. Его шея. Достоинство. Всё от одного укуса посыпалось разом. Их долго не могли разнять, Брагинскому таки удалось выбить у Людвига пару зубов, в частности верхний клык. Ну а немец смог разодрать весь военный мундир Ивана, и покусать в других местах. Нагадил так, что у этого коммуниста ещё долго будет всё болеть. И когда их растащили, Людвиг истерично смеясь пытался вырваться и снова покусать Брагинского, а русский уже выхватил пистолет для выстрела Людвигу прямо в лоб. И когда психа затолкали в зал, где уже начинался суд. Иван остался в коридоре, еле державшийся за стену. Тогда этот суд Брагинский пропустил и в срочном порядке отправлен в больницу, так как кровотечение на шее никак не останавливалось. Там он пробыл два с лишним дня, так как лихорадило СССР будь здоров. Кожа в этом месте стала сморщенной, образуя бугорок. А отпечаток от зубов останется надолго. Вряд-ли его сведешь теперь. Когда Брагинский вернулся, суд на Людвигом был закончен. Немец лежал в отключке. Зрелище было ещё хуже чем после их с немцем столкновение. Лицо было разбито до такой степени, что нельзя было опознать, руки и ноги все в синяках и царапинаэ, а волосы наполовину выдраны. – Вы что с ним тут делали? – спросил полушёпотом русский, хватаясь за многострадальную голову. – Америка проводил допрос, ну и не рассчитал силы, – ответил подошедший Франциск, по его ответу можно было понять, что тот не застал этот самый допрос, а потому был в небольшом шоке от вида соседа. – Пиздец... – Не выражайся! Mon ami, как самочувствие? – Терпимо. Но могло быть и лучше, – ответил Иван и машинально приложил руку на место укуса. – Да уж, надо было Людвига не двум солдатам держать, а пятью, – сказал француз, смотря на Ивана. Тот был бледнее обычного. – Ну учитывая, как он дрался, тут вряд-ли пятерых было бы достаточно, – ответил Иван и поняв, что делать ему тут больше нечего направился на выход. Людвига уже завтра отправят к Альфреду отсиживать свой срок.

***

От этих воспоминаний у Брагинского пробежали мурашки по телу. Заместо боли в шее, пришла боль головная и душевная. Он итак болтается хрен пойми как, а теперь его судьба явно не появится и близко. Закончив обрабатывать шею, Россия уже собрался забинтовывать назад. День у него конечно... Даже бинты с собой не взял. – Ты собрался грязным бинтом заматывать шею? – раздался вопрос, что прервал тишину. Россия дернулся от неожиданности. – Ой, тьфу! Ты уже и правда становишься как чёртом из табакерки. Даже не услышал как подошёл, – отшутился Иван, стараясь успокоить свое бешено колотящееся сердце. Упомянутый черт стоял в проходе. Потупив пару секунд, Людвиг снова испарился. Россия выдохнуть от облегчения не успел, как Германия материализовался перед ним с чистым бинтом в руках. – Держи. – А, это, спасибо, – сказал заторможенно Россия, приняв бинт. Чего это Германия проявил такую заботу? Да и зачем? У него же вроде с Италией какие-то мутки. Иван, стараясь делать вид, что Людвиг снова куда-то испарился, приступил к бинтованию шеи. А Германия ещё и стоит над душой, из-за чего пальцы путаются и вместо бинтования узлы выходят. – Тебе что-то нужно? Я немного занят, – сказал Иван, стараясь разбавить эту странную обстановку. – Позволь помочь тебе. – А? С чем? – С этим, – сказал немец, указывая на бинт. Россия растерялся. Что происходит вообще? С чего такая странная забота. Русский пробежался взглядом, проверяя нет ли кого постороннего. Не хватало стать главным героем сплетен на пару месяцев. Германия всё так же продолжал стоять на месте, буравя Россию взглядом. – Кхм, это странно... – Я просто хочу немного помочь. – Кхм, л-ладно, – ответил сконфуженно мужчина, протягивая немцу бинт. Зрелище конечно завораживающе. Людвиг наклонившись, аккуратно бинтовал шею. Даже касание холодных пальцев отдавало небольшим током в теле. Боль в шее понемногу начало затухать, как и головная. – Ты больным припёрся на собрание? – Я не болею. У меня просто шрам болит на шее, и голова, а так я здоров! – Ну-ну, – хохотнул Германия, заканчивая с бинтованием. Иван пребывал в какой-то фрустрации с непониманием в происходящей ситуации. Чтобы вот сейчас в этой слепой зоне ему шею забентовывал Германия? Скажи кому-то не поверят в это. Спишут на странные фантазии неудовлетворенного собеседника. – Собрание вот-вот вознобится, надо идти, – сказал как-то отстраненно Германия и быстро удалился. Будто его здесь и не было. Россия слегка наклонился, стараясь в себя прийти. Это как стоит расценивать? Что-то странное и не понятное... Может это от боли ему так показалось?