Тени

***

Он замечает их не сразу. Они следуют за Такемичи по пятам, прячась в его тенях и ими же являясь. Тот улыбается и тени улыбаются вместе с ним. Майки кажется, что только он видит их. Виноват ли черный импульс? Кто его знает. С каждой дракой, с каждым убитым дорогим им человеком, они кажутся все гуще и темнее, чем прежде. Ханагаки все реже улыбается и эта тьма, кажется, поглощает его сильнее, чем самого Майки. Но она другая. Тьма Сано внутри него. Его черный импульс, что был с ним столько, сколько он себя помнит. А тьма Такемичи снаружи, будто оберегает его. Свет его души не погасить, но она покрывает парня, словно оболочка. Словно что-то древнее и ужасное, выбравшее себе новое дитя.

***

Он возвращается назад. Который уже раз? Ханагаки видит смерть не в первые, но с каждым разом умирает и частичка самого себя. Виноват ли он? Он думает, что да. Не вернись он в первый раз, многие были бы живы. Ханагаки виноват и корит только себя. Тени сгущаются и успокаивают его на свой манер. Он засыпает, укрывшись ими и ими же насытившись. Его тьма имеет сотни, тысячи глаз, что смотрят на него из теней. Он уже не удивляется, когда выключенный из розетки домашний телефон звонит сам по себе. Ханагаки поднимает трубку и слышит только хрип. Он послушно держит трубку у уха и даже что-то отвечает. Постепенно, все это становится его обыденностью. В следующий раз, когда он поднимает трубку, он начинает говорить сам.

***

— Я думаю, как спасти его, но он ничего не понимает, — жалуется он трубке. — Все лезет в свои разборки, будто дел больше нет, — плачет он кому-то на той стороне. Разборки чуть не кончились смертью Доракена, в который раз. Хорошо, что скорая и в этот раз успела вовремя. Тьма отвечает участливым хрипом и шипением динамиков. — Вот и я о том же. Майки смотрит на это и не может понять, в чем дело. На его телефон не звонили уже несколько лет. С тех пор, как умер его брат. У него даже нет провода к нему. — Это тебя, — обиженно говорит Ханагаки. — Только не перечь, — к чему-то предостерегает он. Манджиро берет трубку и впервые за десятилетия его руки трясутся. Что-то темное и первобытное, что еще осталось в нем, трясется от ужаса, когда он прислоняет трубку к голове. — Да? — говорит он. Его голос эхом отражается где-то глубоко в телефонной трубке. Черный импульс, что ненадолго заснул после недавних известий о его друге, забивается в самый светлый угол его души, дрожит и больше не выходит на связь.

***

Майки держит руку Ханагаки в своей и его сердце бьется во сто крат сильнее, чем обычно. Тот улыбается и искриться от счастья, что его друзьям больше не нужно страдать. Манджиро действительно любит его всем сердцем и душой, что готов умереть за него и для него. Он готов просыпаться по утрам в пять часов и готовить завтрак. Готов любить его с утра до ночи. И готов терпеть тени по углам, что обитают в его доме. Он даже смирился с образами в зеркалах, что присматривают за Ханагаки со всех поверхностей. Тот тоже замечает их и приветливо им улыбается. Что-то есть в том, чтобы быть любимчиком самого хаоса. Тот готов перевернуть для него все вселенные, только чтобы он был счастлив. Он отмотает время назад столько раз, сколько потребуется его ребенку, просто так. И Майки это тоже любит.