heavenly deception

и рай обманчив бывает. ангел летает среди подобных себе внешне, роль играет, наслаждаясь ложью собственной. он другой и далеко не тот, кем считают его. с безупречной фигурой и волосами блондинистыми. играет на многих музыкальных инструментах в совершенстве, очаровывая, танцует вальс и балет. пуанты словно светят белизною во время движений лёгких, музыка затапливает в себе, повязнуть вынуждает, успокаивает, но не дремать зовёт, а облегчает состояние души, сподвигая на повторение действий. так невинно всё, по-детски глупо. и похоть тоже, что лишь название имеет. мягко, нежно и до головокружения лёгкого. с любовью и заботой других и тошнотой ангела Чимина. он терпит ради времени искушения излюбленного, которому нет возможности не поддаться. долгожданный час лететь на землю настаёт, ожидаемый как нечто желанное приторно сладкое, кислое, с прищуром, но в рамках приятного. затемно оказываются на земле. и зацветает каждый шаг, светлеет и окрашивается. на улице сухо и едва прохладно после дневной жары и теплоты ушедшего вечера. ещё темнее ночь можно сделать испорченной осанкой с искривлением позвоночника второй степени, волосами отросшими и капюшоном толстовки на замке. отлично удаётся это у Чонгука. работа баристой не скучна и ароматна, малоперспективна, кропотлива. для студента вполне подходит по графикам в период летней сессии даже. утомляет носить и не терять бумагу в свёртках больших, пачки карандашей, стирательные резинки и клячу для профессии душевно истинной. садится на лавочке юноша, решив пару минут отдыху уделить. именно такой Чимина интересует. душой Чонгук не чист, но не для него это важно. слизистые щёк искусывает в предвкушении, ведь не терпится попробовать на вкус парня. шорохи крыльев муляжных за голубой большой елью слышны достаточно, чтобы вызвать любопытство с опаской. Чонгук оставляет вещи на скамье, ведь уже слишком поздно для бездомных и пьянчуг, к дереву приближается, ожидая увидеть щенка какого или котёнка. шок прибивает гвоздями к земле ноги в лёгкой обуви. красота ангела, смотрящего из-за еловых лап с потрясающей для актёрской игры невинностью и зачатками доверия, неописуема ни пером, ни кистью. она поражает глубоко внутри. руки тянутся к нему, прикоснуться к крыльям бы. Чонгук неспешно метра три проходит с вытянутыми и слегка согнутыми руками, надеясь тем самым внести мысль об отсутствии угрозы. злобная усмешка окрашивает лицо напротив и новыми красками сверкает в глазах. не шок, а застывающий в жилах ужас любого бы обрекло испытать такое искусное полотно, ведь и представить невозможно, что в реалиях жизни так стремительное темнеют крылья белые и обращаются россыпью щупалец, увлажнённых неприятной виду мутной слизью. они тянутся со скоростью звука, не стремясь быть быстрее. этого хватает для захвата жертвы в состоянии оторопи. широко, ледяняще и неприятно скользяще ощущаются конечности даже поверх наполовину хлопковой в составе одежды, срывается которая до сих пор без сопротивления и складывается горкой под елью. животный инстинкт самосохранения гулко пускает нервные импульсы, спеша вносить указания принять все попытки для самозащиты. у Чонгука укусить у рта конечность не получается, жмёт сильно слишком на подбородок и шею, все возможности оборвав до начала. руки и ноги хочется скрутить, от давления дряблые мышцы ссаднят, будто натерлись раны. девственный стыд кроет поверх инстинктов, когда конец щупальцы несравнимо с другими мягко окручивает член. всё время закрученного в творчестве Чонгука было расписано и никакие девочки и мальчики не могли втиснуться. стыд - чувство громкое, но страшно больше. парню видно лишь как сосредоточено и одновременно пусто смотрят холодные глаза, в которых, кажется, более нет зрачков. остальные крутящиеся по всему телу движения можно только чувствовать. щупальца, сокращаясь, двигается по стволу поступательно, совсем как человеческая рука. поддразнивает, но спешит завершить. мысли мчатся улететь в забвение. казалось бы, какого чёрта. могла бы быть отговорка ко всему, но не к такому. Чонгук думает, что никто не поверит ему, что до конца дней он будет деньги тратить на холсты и маслянистые краски, рисуя ангела с крыльями, за которыми будут крыться с липким слоем щупальца. каждый изгиб тела Чонгука вниманием не обделён. тёртые следы останутся в памяти нервных окончаний. из плывущего хаоса мыслей выводит собирающееся тяжестью ниже живота тепло и щекотка. страшно приятно. в непонимании парень поднимает голову и цепляется за ответный взгляд Чимина, уже, кажется, торжествующего. он почти смог, вот-вот насытиться. запах чужого возбуждения, вязкая предсеменная жидкость из мочеиспускательного канала заставляют облизываться. дыхание парня быстро стало поверхностным, сердцебиение было слышно в ушах потоками крови. прежде подобного Чонгук не испытывал, но видел, конечно. видел, как бурно кончали порно актёры и радовались семени девушки. по мере напряжения тела сильнее щупальца сжимались, и, чтобы просто не лишиться кислорода, парень просто расслабился. прилив жара мгновенно напряг тело снова. поджав пальцы на ногах и руках, зажмурив веки, Чонгук и не понял, какой оргазм испытал. он будто сильно устал, но доволен работой остался, и не видел, как ярко улыбнулся Чимин. щупалец, что собрал на себе семя всё, волнообразно потянулся к хозяину. капли он смакует во рту, утвердительно облизываюсь. доволен полученным. щупальца, что ещё кружили по телу ослабленного человека, вдруг обожгли температурой изнутри. выдохнуть хочется. парень повис без сил и не заметил, как ангел подлетел по воздуху ближе. маленькие пальцы цепляют подбородок и поднимают опущенную голову. подрагивают ресницы, защищая глазные яблоки от исходящего рядом жара, будто из печи, но Чонгук хочет открыть глаза, хочет посмотреть. он видит тёмные глаза, как эта ночь без фонарных стобов, и медленное их приближение. сфокусировать зрение на таком близком расстоянии нельзя. парень чувствует мягкое и горячее касание полных губ ангела. люди называют это поверхностным поцелуем. Чонгук не ответит, слишком всё быстро. ангел ослабляет хватку пальцев и просто смотрит. кислорода у человека напротив больше не хватает. он трясётся всем телом, краснеет от натуги, тянет пальцы на ладонях вверх в надежде зецепиться за щупальцу на шее и ослабить хватку. лицо Чонгука синеет и также быстро бледнеет. сердце докачивает последний раз литры крови про кровеносной системе и теперь молчит, как и лёгкие. щупальца соскальзывают с тела, опуская то в сухую с последних давних дождей грязь и пыль. муляж белых крыльев возвращается на место. не попрощавшись, Чимин улетит, удовлетворённо смотря на землю позади, а парня околелого найдут утром пожилая старуха с собакой или пробегающий спортсмен.