Тревога

      — Милый, вставай, — шёпот матери настойчиво будил Тони, становясь все громче и эхом отдаваясь в сознании парня.       Томпсон поморщился от головной боли, приоткрывая глаза. Мама вырвала его из сна, но парень не помнил: был он хорошим или плохим — смешанные чувства. Там был Рудольф, кабан и озеро… Тони захотел сглотнуть, но пересохшее горло пронзило болью. Томпсон уже больше открыл глаза, наконец, разглядев Дотти перед собой. Женщина обеспокоенно смотрела на сына, это выдавали бегающие зрачки, подсчитывающие каждую ссадину на лице и остальном теле Тони.       Томпсон все ещё плохо что-то понимал, в голове каша. Парень даже ещё не отличал сон от реальности, да и боль беспокоила его гораздо сильнее. Он потёр глаза, приподнимаясь с постели и оголяя потрепанное тело все больше. Мать охнула от открывшегося вида.       — Тони, что это? — женщина схватила лицо парня, оглядывая его внимательнее, замечая все больше повреждений и грязи, — Где вы лазили? Что случилось?       Томпсон непонимающе поморгал, наконец, действительно просыпаясь. Сначала он увидел готовящуюся к истерике мать, а потом посмотрел на свои израненные руки и торс.       «Не сон» — ударило в голову.       Видимо, из-за адреналина парень не заметил многих ранений, а теперь заставлял едва ли не плакать мать.       — В-все нормально, — немного заикаясь, стал уверять Тони Дотти, — Мы просто гуляли, а я неловко упал…в общем, поцарапался немного.       Женщина почти с ужасом наблюдает за попытками сына оправдаться. Очередная прогулка обернулась чем-то плохим. У неё не было доказательств, что сын действительно просто не упал, но материнское чутьё подсказывало о пережитой опасности.       — Тони, ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне что угодно? — с искренним беспокойством женщина заглядывает в немного красные глаза парня.       Томпсон хочет провалиться сквозь землю от стыда — так откровенно он матери ещё не врал, но выхода не было, иначе Дотти легко запретит общение с вампирами.       — Не переживай! — усмехается Тони, — Сейчас помоюсь и все будет нормально!       Парень стягивает одеяло, выскакивая из кровати, но боль в голове резко даёт о себе знать. Тони присаживается на корточки, хватаясь за виски и едва сдерживая рвотные позывы. Дотти снова охает, наклоняясь к сыну.       — Тони! Что, черт побери, случилось?! — женщина насколько возмущена, настолько встревожена.       Что остаётся думать матери, когда её, еще вчера целый и здоровый сын на утро оказывается покалеченным, да его еще и тошнит. Женщина хмуро потрогала лоб сына, с ужасом понимая, что у того серьезный жар.       — Пошли в душ, — отчаянно выдыхает Дотти, уже осознав, что Тони ей ничего расскажет.       

***

      После долгожданной ванны Томпсон на некоторое время почувствовал себя лучше, но потом стал падать в обморок. Родители просто с ума сходили от волнения и немедленно повезли сына в больницу. Диагностировали сотрясение мозга. Дотти с Бобом и рады бы расспросить сына, но тот молчал в тряпочку и старался спать как можно больше, избегая любопытных родителей.       Парню было страшно. Очень. Его увезли из отеля, даже не дав попрощаться с Рудольфом, который, Томпсон был уверен, весь извёлся от беспокойства. Что если родители уже собрали чемоданы и сейчас только и ждут хотя бы небольших улучшений в его состоянии, чтобы скорее вернуться в Сан-Диего? Ну нет. За эти пару дней без вампира, человек понял, насколько ему не хочется расставаться с ним. Но ведь ему в конце концов все равно придётся уехать и вернуться к скучному проживанию в своём скучном городке со всеми его скучными одноклассниками, учителями и родственниками. Отвратительно. Тошнота снова подошла к горлу. Почему, когда его жизнь налаживается, тут же через секунду катится с горки вниз? Неужели Тони не достоин обычного человеческого счастья в виде настоящего друга? Разве нельзя ему вместо любых достижений в спорте или учебе получить одного единственного вампира в свои объятья? Наверное, он просит слишком много.       Парень перевернулся на бок на своей больничной койке, обращаясь к едва виднеющейся луне за окном. Как же он соскучился по ночным полетам с Рудольфом. Сейчас бы Тони с удовольствием подал свою ладонь вампиру, вверяя ему свою жизнь и здоровье. Да, та ночь была ужасна, и парень ещё долго будет думать, был ли это кошмар или жестокая реальность, но ведь… Рудольф был рядом. Они снова помогли друг другу, ещё немного сблизились, а теперь?       Какой же мрак. Что если это была их последняя встреча и теперь Томпсону до скончания веков будут только сниться вампиры? Слеза обиды застыла в покрасневших глазах парня. Если бы им дали хотя бы часик поговорить, Тони бы обязательно научил Рудольфа хотя бы письма отправлять, потому тот точно не умеет.       Парень вытаскивает подушку из-под головы, обнимая ее и представляя на ее месте Секвиллбэка. Это мысль насколько сладка, настолько же и обидна, потому что такого точно больше никогда не будет.       Тони заснул, сжимая мокрую от слез подушку.       

***

      Дотти с жалостью смотрела на сына, умоляющего отца заехать в отель ночью хотя бы на часок, чтобы попрощаться со всеми. Сегодня рано утром Томпсоны выезжают из Германии, ибо Тони, наконец, стало хоть немного лучше.       — Сынок, ты понимаешь, что мне придётся везти вас без продуху в течение нескольких дней? Дай мне хоть напоследок поспать нормально! — Боб в своей манере был не слишком серьёзен, но отдохнуть ему действительно хотелось.       — Пап, ну пожалуйста! Мне очень-очень надо! — Тони сложил ладони в умоляющем жесте, стоя на коленях.       Отец ещё пару минут поотнекивался, но вскоре пообещал зайти в этот несчастный отель перед отъездом, если мальчик будет исправно лечиться, а лучше вообще не лазать, где ни попадя. Тони активно закивал головой, давая святую клятву на комиксах с вампирами. Родители закатили глаза, выдохнули и пошли обратно в снятый рядом с больницей домик, чтобы собрать вещи.       Томпсон-младший же был до ужаса счастлив, что сможет хоть что-то сказать Рудольфу на прощание перед неизвестно насколько долгой разлукой.