Тревога

      Тони всю оставшуюся ночь провёл, стараясь сдержать крики в подушку и остановить поток слез. Он так долго мечтал вернуться в отель, вернуться к Рудольфу… а в итоге, видимо, сильно оскорбил друга. Томпсон же понял, что это нечто важное, так почему ничего не рассказал? Хотел дождаться подходящего момента? Молодец, дождался! Теперь Секвиллбэк не то, что не ответит взаимностью, так ещё и погонит человека в шею.       — Ты идиот, — заикающимся и сильно дрожащим голосом горячо шептал парень, — Ненавижу тебя… Тони Томпсон.       Бурлящая обида на самого себя душила. Почему? Почему он просто не сказал? Почему заставляет страдать Рудольфа, а следом и себя? В чем его проблема?       Парень так сильно сжимал голову подушкой, что едва не задохнулся. Едва. Куда ему умирать от своих рук, если он в любви признаться боится? Жалкий.       

***

      Едва Тони продрал утром глаза, как живот скрутило сильной болью. Точно, он же ничего не ел со вчерашнего утра. В крови парня скопилось так много адреналина, что тот совсем забыл про какую-то неинтересную еду. Зато сейчас желудок ему ясно напомнил.       Пришлось собраться с силами, встать, провести водные процедуры и сесть в душное такси до ближайшего торгового центра. Глаза сильно болели, видно, капилляры полопались, а ещё эти мешки под глазами… все будто возвращается назад. Даже если Тони несколько лет мечтал просто находиться с Рудольфом, почти достигнув этого, он снова все испортил. А что ещё можно было от него ожидать?       В магазине парень набрал еды, наверное, на неделю, а потом поехал обратно. Водитель пытался заговорить с Томпсоном, но тот притворился, что плохо его понимает. Желание общаться с кем-либо сейчас было на последнем месте.       

***

      Уже в номере слегка успокоившийся Тони лёг на мятую постель, чтобы нормально поспать, что ему не удалось в последнюю ночь. Вообще-то даже на секунду закрыть глаза было страшно, ведь парень не знал, что Рудольф скажет ему, как только проснётся. И где он, кстати? Человек проверял, и утром в шкафу его не было. Наверное, вампиру была неприятна компания смертного… Утомленный Томпсон уснул, даже несмотря на все эти неприятные обстоятельства.       Однако кошмары, отступившие полгода назад, вновь вернулись.       — Почему ты до сих пор здесь? — звенел голос Рудольфа.       Человек и вампир стояли в коридоре замка на глазах нескольких десятков родственников Секвиллбэка. Лиц было не различить, они колыхались чёрной массой и громко перешёптывались, пугая Томпсона до чертиков. Но парню нужно было исправить свою ошибку, нельзя отступать.       — Я люблю тебя, — робко признаётся Тони.       Толпа замолкла, слышно было только тяжелое дыхание самого человека.       — Да неужели? И чего ты ждёшь? Что я радостно приму твои чувства? Что обниму или даже поцелую? — слова были наполнены смердящей брезгливостью и пренебрежением, — Кто ты такой, чтобы хотя бы надеяться на мою любовь?       Каждое слово, будто гвоздём, прибивало человека к земле, пока он не встал на колени перед Рудольфом. Вампиры вокруг посмеивались, а фигуры становились все больше и, кажется, опаснее. Кроме страха, Тони заполнил горячий стыд.       — Но я… я просто… — слёзы текли не переставая, заставляя Томпсона в них тонуть.       Вампиры уже откровенно хохотали, силуэты дрожали от смеха, нависая над смертным все больше и больше.       — Ты? Ты просто ничтожество, — зло хмыкнул Секвиллбэк.       Перед глазами все поплыло, парень не видел и не понимал, что происходит. Он не чувствовал даже собственного тела, пока то не забилось в конвульсиях.       — Тони! — над ухом раздался громкий крик Рудольфа, который уже несколько минут звал смертного, пытаясь его растолкать.       Парень под ним свернулся клубком и крупно дрожал. Глаза сильно покраснели от слез, как и горло от криков. Человек плохо соображал где находится, он ещё не различал сон и реальность, он видел только Рудольфа.       — Тони, ты чего? — вампир притянул смертного в объятья, не зная, что ещё можно сказать или сделать, — Все хорошо, это просто кошмар…       Парень не переставал подергиваться в руках Секвиллбэка: отойти от страшного сна было сложнее, но он хотя бы понял, что случилось. Воспалённое сознание опять подкинуло ему неприятных сцен. Опять. Он думал, что это в прошлом, но сейчас за краткой вспышкой счастья вновь последовало ведро холодной воды, точнее реальности.       Рудольф и сам был жутко напуган состоянием друга. Прошлой ночью ему пришлось в срочном порядке покинуть номер, потому что близился рассвет, а отец требовал скорее прибыть в гостевой зал. Конечно, Тони этого не слышал, ведь Фредерик с сыном общались посредством вибраций энергии. Это было их маленькое открытие, о котором пока никто не знал. Таким образом передавать можно было только примитивные сообщения вроде «Иди сюда» или «Опасность!». В моменты схватки, когда времени не хватает даже на переброс парой слов, это было весьма полезно, а сейчас Секвиллбэк старший просто поленился лететь до комнаты парней. Да уж, Рудольф совсем забыл, что, когда уходишь от смертного, надо предупреждать, потому что твоих вибраций он не услышит. Жизнь с отцом оставила сильный отпечаток на вампире и его привычках.       — П-прости меня, я скажу, — дрожащим голосом вдруг зашептал Тони, сжимая куртку друга, — Я все скажу…       Рудольф замер. Узнать заклинателя было очень важно, отомстить ему ещё важнее, но… на первом месте, естественно, сам Томпсон.       — Не заставляй себя. Если ты не готов, или боишься, или тебя гложет что-либо ещё… я подожду, — Секвиллбэк осторожно гладит спину Тони, — Я просто волнуюсь за тебя.       Вампир старался успокоить человека, но на самом деле едва держался, чтобы прямо сейчас не залезть ему в голову, все разузнать, а потом пересчитать кости недоноску, который заставляет Томпсона страдать. Однако его план обрывался на первом пункте — Рудольф так просто не умел.       Человек сжал Секвиллбэка в объятьях ещё сильнее. Облегчение расплылось по сознанию и телу. Как хорошо, что ему не нужно говорить о любви сейчас. Тони решил, что постарается признаться вампиру, как можно быстрее, потому что держать это в себе и дальше просто невозможно.       Скоро истерика прекратилась и человек смог начать спокойно дышать. Вампир облегченно выдохнул, но не переставал гладить друга то по голове, то по спине. Тони это явно нравилось, а Рудольфу очень хотелось сделать Томпсону приятно, чтобы тот поскорее забыл про свой кошмар.       — Ты чувствуешь себя лучше? — осторожно поинтересовался Секвиллбэк.       Тони кивнул, не в силах разлепить засохшие губы.       — Сегодня прилетают остальные кланы, — Рудольф не отстранялся, даже несмотря на нормальное состояние друга, — А также пройдёт основная торжественная часть, включая бал.       Томпсон внимательно слушал вампира, а ещё старался не сильно обращать внимание на их уже, по сути, ненужную близость. Хотя на самом деле человек неожиданно осознал, что она нужна ему не меньше кислорода, и сейчас пытался понять, как жил без этого. С другой стороны, ответ он уже знал — плохо.       — Мне следует привести себя в порядок, верно? — хмыкнул Тони.       Рудольф ещё раз погладил человека по голове. Он сам не знал, зачем это делает, но зарываться в копны светлых волос оказалось невероятно приятно.       — Хах, ну, вроде того, — улыбнулся в ответ Секвиллбэк, — То есть ты и так всегда хорошо выглядишь, просто у нас тут «дресс-код». Я правильно сказал?       Парень захихикал от попыток Рудольфа выговорить современное слово, стараясь не обращать внимание на комплимент.       — Угу, — улыбнулся в плечо вампира человек.