Не то, чем кажется-2

— Ты меня подожди в машине, хорошо? — Катерина виновато взглянула на Алексея. — Я поговорю с ней и сразу же вернусь. Возможно, хоть так я добьюсь того, чего хочу больше всего на свете. Алексей уверенно кивнул и поцеловал ее: — Удачи тебе, милая! — Она мне не помешает. Катерина вышла из машины и решительно зашагала к дому, в котором еще совсем недавно чувствовала себя полноправной хозяйкой. Теперь же Григорий запретил пускать ее, и что бы Катерина не делала, как ни упрашивала охранников, звонила бывшему (теперь, пожалуй, уже можно называть его именно так) мужу и даже угрожала, ничего не помогало. — Не велено вас пускать, простите, Катерина Степановна! — неизменно отвечал начальник охраны. Звонить младшему сыну тоже было бесполезно, он по-прежнему не отвечал. В школу, где учился Сережа, Катерине путь был заказан, туда ее тоже не пускали, ссылаясь на приказ Григория. — Вот же подонок! — злился Алексей. Он порывался поехать к Григорию в офис и, как он выражался, поговорить, как мужчина с мужчиной. — Воевать с женщиной, манипулировать ребенком — это низко! — Леша, — вздохнула Катерина, — я прошу тебя, не надо! Толку ты все равно не добьешься, только усугубишь! — Я ему морду набью! — стукнул кулаком по столу Алексей. — Тогда, — грустно улыбнулась Катерина, — ты окончательно все испортишь. Леш, умоляю, успокойся! Я… сама найду выход, вот увидишь. Катерина не спала три ночи, а потом вдруг ее осенило: нужно встретиться с Ларисой и попросить ее повлиять на ситуацию. Может быть, у нее получится поговорить с мужем, Петр Иванович надавит каким-либо образом на Григория. Он попросту не имеет права сидеть сложа руки! Правда, Петр Иванович до сих пор в больнице, но в конечном итоге сути дела это не меняет. Во-первых, свекор идет на поправку, а во-вторых, Григорий часто навещает своего отца, а значит, тот вполне себе способен повлиять на сынка. Дозвониться до Ларисы, слава богу, труда не составило, и она согласилась на встречу. Поэтому-то она и попросила Алексея подвезти ее сегодня к дому свекра. На половину Петра Ивановича и Ларисы, по приказу последней, ее пропустили без разговоров. — Лара, мне очень нужна твоя помощь, прошу тебя! — воскликнула Катерина, стоило только переступить порог. — Ох, прости, — тут же смешалась она, — здравствуй! — Проходи, Катюша, — улыбнулась Лариса, — садись! — она указала ей на кресло. — Признаться, твой звонок меня озадачил: ты была так взволнована… — Будто бы ты не знаешь, что у нас творится! Мой муж тронулся умом! Лариса принялась постукивать пальцами по подлокотникам кресла: — Гриша говорил, что подал на развод. — Да плевала я на это, — махнула рукой Катерина, — тут уж… ничего не сделаешь. Так вышло, что мы оказались с ним разными людьми и не подходим друг другу. Не сошлись, как говорится, характерами. — Вам потребовалось почти девятнадцать лет, чтобы понять это? — тихо спросила Лариса. — Иногда и через тридцать лет пути могут разойтись, — пожала плечами Катерина. — Теперь уж ничего не попишешь. Я… вернее, мы с Гришей перешли, так сказать, черту. И назад, боюсь, дороги нет. — А чем я могу тебе помочь? — заинтересованно взглянула на нее Лариса. — Ты не могла бы побеседовать с Петром Ивановичем обо всем, что произошло, и убедить его надавить на Григория. Пусть он по крайней мере позволит мне свободно встречаться с сыном! Он не имеет права вести себя, как последняя свинья! — Что ж, — вздохнула Лариса, — я… поговорю, конечно. Хотя, справедливости ради, Петя и без того все знает. Гриша ведь сказал ему о том, что на днях уже состоится суд. Но, извини, обещать ничего не могу. Во-первых, Гриша настроен серьезно, он говорит, что только суд будет решать, да и Сергей уже имеет право сам выбирать, с кем ему жить. Конечно, то, что он не дает вам общаться… Я сама могу попытаться с Гришей побеседовать. Но ты же понимаешь, что если он что в голову вбил, то переубедить его тяжело. — Ты говоришь об этом, как о каком-то пустяке, — раздраженно мотнула головой Катерина, — а я ведь тебя считала подругой! — Прости меня, Катя, но… что еще я могу сделать?! Взмахнуть волшебной палочкой и разом решить все ваши семейные проблемы? Раз уж вы вдвоем за столько лет не сумели прийти к взаимопониманию… — Тебе легко говорить, Лариса, — с досады Катерине вдруг захотелось каким-либо образом уязвить ее, — тебе не довелось пережить всего, что пережила я. Ты за Петром Ивановичем всю жизнь, как за каменной стеной, он с тебя пылинки сдувает, на руках носит! Да и ты над ним, как наседка, вечно трясешься. Твой муж не заводил шашней с какой-то проходимкой, не пытался обвинить тебя в том, что ваша семейная жизнь развалилась из-за тебя, видите ли, потому что ты «не уделяешь ему внимания, как прежде». Не настраивал против тебя твоих детей. Да и вообще… твоя жизнь прошла без особых потрясений, так что… — Прекрасно! — Лариса резко поднялась и прошлась по комнате. Неожиданно она остановилась и повернулась к Катерине. — Кать, я понимаю, ты сейчас… скажем так, немного не в себе, поэтому я не стану на тебя обижаться. Но и объяснять тебе я ничего не буду. И мериться с тобою всеми трудностями, горестями и потерями я также не собираюсь. Ты просишь о помощи: я помогу. Поговорю с Петей, не переживай. Но, повторяю: ничего не обещаю! Помимо того, что Григорий давным-давно уже взрослый и потому не слушает ничьих советов (ты его характер знаешь), Пете противопоказаны всякого рода переживания. Доктора во мнении своем едины: никаких стрессов. И я об этом позабочусь. У меня, видишь ли, один муж: был, есть, и будет. И терять его, тем паче из-за ваших дрязг, я не намерена! — Это твое последнее слово? Лариса передернула плечами: — Не вижу смысла повторять дважды. Уж извини! — Что ж, всего хорошего! — Катерина схватила сумочку и бросилась к выходу. — Стерва! — Катерина с силой захлопнула дверь машины. — Я всегда знала, что она думает только о себе и своем комфорте! — Что случилось? — спросил у нее Алексей. — Поехали домой, Леша, — вздохнула Катерина. — Лариса Викторовна отказалась помогать тебе? — Ну, разумеется, — отозвалась Катерина. — У Лары на уме один только ее драгоценный Петр Иванович. Видите ли, она не хочет, чтобы он волновался. Да он всех нас переживет еще, помяни мое слово! — И что теперь? — Алексей завел мотор, и они тронулись с места. — Остается ждать суда, — ответила Катерина. — Там уж я все Гришеньке выскажу! И я не отступлюсь: сына ему не отдам! Пусть не надеется! — Я тебя во всем поддержу, милая, — улыбнулся Алексей. — Спасибо, дорогой! — Катерина осторожно погладила его по плечу. — Я знаю: ты всегда будешь на моей стороне.

***

День у Евгения Антоновича Безуса, бывшего прокурора, а ныне хозяина нотариальной конторы, не задался с раннего утра. Жена, вот уже третий день разговаривавшая с ним сквозь зубы, нынче утром заявила, что у нее срочные дела в другом городе и, не прибавив больше ни единого слова, уехала в неизвестном направлении. Он подозревал, что до ушей Рады могли дойти слухи о его недавней интрижке на стороне, но… нельзя же так себя вести в конце-то концов! Да если бы женушка была чуть поласковее, глядишь, и не пошел бы Безус к Настене. Ну, и ко всем остальным, кто был до нее, тоже. Ближе к обеду позвонил Юрочка, сын покойного Ярика, брата Рады. В детстве Безус любил баловать мальчишку: они с Радой забирали его на выходные, возили в парк аттракционов, в зоопарк, планетерий, покупали мороженое и сладкую вату. Когда Юра учился на юридическом, то часто обращался к дяде за помощью, да и потом, когда стал работать в адвокатской конторе, все равно нет-нет, да спрашивал совета. Собственно, Безус и помог племяннику устроиться в фирму Жадана. На свою голову! Юре вдруг ни с того, ни с сего понадобились сведения о Гнаткевиче. Услышав эту фамилию, Безус похолодел: он-то надеялся, что дело это давным-давно похоронено. Он надеялся, честно говоря, что Гнаткевич давно умер в тюрьме, но… Черт бы все побрал, выругался про себя Безус, надо было довести тогда дело до конца. Тогда сейчас они избежали бы лишней головной боли! Безус поежился, вылезая из машины. Он поднимался на десятый этаж медицинского центра, как на Голгофу, прекрасно понимая, что позвали его сюда не на пряники. Но проигнорировать приглашение он не мог. Жить, знаете ли, все-таки хочется! — Проходи, проходи! — раздался из-за двери спокойный, вкрадчивый голос. — Ну, здравствуй, Женечка! — Безус, тяжело вздохнув, переступил порог и уставился на теперь уже почти совсем седого человека в дорогом костюме. Да, подумалось Безусу, Профессор, как звали в определенных кругах Максима Короленко, всегда обожал дорогие шмотки, прям как баба. Впрочем, кроме того, «бабского» в его поведении не было больше ничего, да и быть попросту не могло. — Добрый день, Максим Максимович! — чувствуя себя нашкодившим школьником в кабинете директора школы, проговорил Безус. — Не такой уж он и добрый, Женечка, — приветливая улыбка моментально сползла с лица Максима Короленко. — Присаживайся! — он кивнул, указывая взглядом на стул. — Лизонька, — проворковал он в телефонную трубку, — кофейку нам сделайте! — Ну, а теперь, Женечка, милый мой, — в упор взглянул он на Безуса, — потрудись-ка объяснить мне: какого черта твой бывший дружок и эта малолетняя сучка, его доченька, продолжают копаться в деле Гнаткевича?! Я, знаешь ли, не люблю сам пачкать руки, а потому даю вам всем последний шанс: забыть об этом деле, отправить Гнаткевича в тюрьму и никогда больше о нем не вспоминать. В противном случае, передай уж это дорогому Андрюшеньке, я сам уберу с дороги всех вас. Одного за другим! Тебя. Твоего щенка, который тоже начал копаться в архивах, а ты, между прочим, ни сном ни духом! Эту девку. Ну, и Гнаткевича. Хоть и нелегко придется, но… Давно надо это было сделать. В общем, ты хорошо понял меня? Ты знаешь, что я слов на ветер не кидаю. А вам есть, что терять. — Я все понял, Максим Максимович! — обреченно склонил голову Безус.

***

Софи придвинулась ближе к мужу и пощекотала его за ухом: — Петрушенька, — хихикнула она, целуя его в щеку, — не спи! Еще слишком рано! Петя рассмеялся, повернулся на бок и обнял свою жену: — Я и не думал, о, моя царица Савская! — он прижал ее к себе и принялся осторожно ласкать плечи Софи, ее спину, медленно спускаясь все ниже и ниже. — Ах, погоди! — томно вздохнула она. — Петь, ну… перестань! — она высвободилась из его объятий, взбила подушку и улеглась поудобнее. — Ты мне лучше скажи для начала, кто была эта девица, с которой ты любезничал днем у входа. — А ты ревнуешь, Софи? — ехидно усмехнулся Петя. — Поверь, это ни к чему. Для меня никого, кроме тебя, не существует на свете. Если так подумать… я понимаю своего деда: он ведь как увидел в свое время Лару, так и понял, что она — единственная, кто ему нужен. — Как он там, кстати, ты хотел съездить в больницу. — Я позвонил ему сегодня. Он сказал, что ему намного лучше. Да и Лев говорит то же самое. Лара собирается везти его куда-то на отдых, как только он выпишется, разумеется… Я пообещал ему заехать на днях. Он обрадовался… Ты знаешь, я тоже очень рад, что с ним ничего не случилось. — Ну и слава богу! — зевнула Софи. — Но все-таки, миленький мой котик, ты мне не ответил! Кто эта деваха в жутких штанах, которую и на порог-то приличного дома пускать нельзя? — Да Наташка это! — махнул рукой Петя. — Дочка отцовой секретарши. Работает в компании, в отделе рекламы. — А что ей понадобилось в нашем доме? — Она к Левке приезжала, — вновь рассмеялся Петя, — ты представляешь, они теперь вместе. — Вот как? — удивилась Софи. — Да! И кто бы мог подумать, что Левушка так лопухнется, он же мог подцепить любую, у него ж поклонниц миллион! А он выбрал эту… Ты бы только знала, чем она промышляла одно время. Лет так… семь уже прошло, кажется. — Чем? — живо заинтересовалась Софи. — Да эскортницей она была обыкновенной! — Кем?! — Софи резко села на постели. — Ездила по вызову к богатым папикам, — хохотнул Петя, — сопровождала их на отдых там, на всякие приемы… — А ты откуда знаешь? — недоверчиво хмыкнула Софи. — Сам, что ли, пользовался? — Будто у меня было в те времена столько денег! — фыркнул Петя. — Видел один раз своими собственными глазами! Я тогда закончил курсы рекламы, получил диплом, и мы с приятелями поехали отмечать это событие на горнолыжный курорт. Отец с дедом раскошелились, потому что я, видите ли, наконец-то получил хоть какое-то образование. Левка с нами не поехал, у него тогда премьера какая-то там должна была вот-вот состояться, а не то знал бы, с кем связался! В один прекрасный вечер мы с друзьями пошли в бар нашего отеля, посидеть, выпить, может быть, подцепить кого… Ну и вдруг вижу: Наталочка наша идет под ручку с каким-то мужиком с «Ролексом» на руке и в перстнях, которые стоили, наверное, как новенькая тачка, которую я как раз у отца тогда выпросил. Я улучил момент, поздоровался… Она умоляла молчать… Ну, а мне-то что, это ее дело! — Хм… — задумалась Софи. — Ты просто прелесть, котик мой! — обрадовалась она и, прижавшись к нему покрепче, чмокнула в кончик носа. — Однако, это же все меняет! — Что меняет? — не понял Петя. — Да ничего, забудь! — махнула рукой Софи. — Просто однажды эта информация может нам пригодиться… — Как? — Поживем — увидим! Но сейчас, — промурлыкала Софи, медленно стягивая с себя ночную рубашку, — у нас, я думаю, найдутся дела поважнее, иди же ко мне, мой страстный и самый любимый на свете муженек!