Не то, чем кажется-2

Адиль с минуту молча рассматривал Степана, а после еще очень долго пытался подобрать слова, чтобы внятно выразить свои впечатления. — Ну, знаешь! — только и мог воскликнуть он, с улыбкой глядя на своего старого друга. — Я знал, конечно, что Януш наш — настоящий кудесник, но чтоб настолько! — Я тебе нравлюсь таким, правда? — пряча улыбку, проговорил Степан. — Тебя просто не узнать, Князь! — Вот! — обрадовался еще больше Степан. — Именно это нам и нужно! — Как долго ты еще здесь пробудешь? — спросил Адиль, когда наконец с восторженными восклицаниями было покончено. Степан в ответ лишь пожал плечами: — Янек говорит, что еще пару недель придется тут проторчать. Пока все заживет окончательно. — А потом? — в упор взглянул на него Адиль. — Потом, — Степан протянул ему чашку с ароматным, только что сваренным кофе, который он он распорядился подать ему в номер, — я вернусь. Кое-кто мне, так скажем, несколько задолжал, и настает время расплаты. — Слушай, граф Монте-Кристо, — усмехнулся Адиль, — я понимаю, тебе хочется восстановить справедливость, но… ты же не можешь не понимать, что это опасно. — А ты думаешь, я боюсь, или мне есть что терять? Ты же меня не первый день знаешь, Черкес, и мы с тобой не раз уже все это обсуждали. — Так-то оно так, но… — Слушай, — Степан положил руку ему на плечо, — если ты не сможешь мне помочь, я никоим образом на тебя не в обиде. Тебе, в отличие от меня, есть, за кого переживать. И поэтому… — Дело не в этом, Князь! — покачал головой Адиль. — Я тебя не оставлю, и это также не обсуждается, я уже много раз говорил тебе об этом. Что до моих близких, то них есть кому позаботиться… Но во-первых, я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, не для того ведь столько сил отдано, согласись. Во-вторых, добраться до Короленко уже большой успех, а значит, нам нужен безупречный план. А в-третьих… ты помнишь Богдана? — спросил он вдруг у Степана. — Богдана? — удивился тот. — Лучшего нашего сапера? Конечно, помню! В самом деле, этому человеку (даром, что лет ему было совсем немного; в тот момент, когда судьба свела их всех в том жутком месте, он только-только выпустился из военной академии) точно ворожил кто-то. Он столько раз ходил по краю пропасти, но тем не менее ни разу не допустил ошибки. Его безупречная работа, вне всяких сомнений, не один раз спасала жизни однополчанам. Сапер ошибается один раз, как гласит народная мудрость, следовательно, Богдану ошибки были неведомы. Когда ему говорили об этом, он лишь грустно улыбался и говорил, что его оберегает дедушка, который тоже был сапером и прошел всю Отечественную Войну, был несколько раз ранен, вернулся домой, и прожил потом еще не один десяток лет в мире и согласии со своей семьей. — Ты знаешь, что с ним случилось после, ну, уже на гражданке? — спросил тем временем Адиль. Степан вздохнул: — Ты же сам мне когда-то рассказывал: остался, как и многие в те годы, без денег, без работы, без всяких перспектив. Потом… пострелял, как говорится, немного. Хозяева его держали, так сказать, в качестве запасного, на особо опасные дела не посылали. Словом, выполнял грязную работу за некоторых куда более удачливых господ. Насколько мне известно, а я тоже наводил как-то справки, ему повезло: остался жив, хотя и пришлось провести несколько лет за решеткой. Кажется, его взяли за соучастие в одном разбойном нападении, остальные же «подвиги» не всплыли, видимо, хозяева все же худо-бедно, но ценили его. Когда время пришло — вышел, завязал, женился, дети появились. А вот сын его… Адиль, честно говоря, удивился, когда Богдан вдруг позвонил ему, потому что вот уже много лет он ничего о старом своем знакомом не слышал. Тот сначала спросил о здоровье, о семье, о жизни, а после рассказал, что сам он стал очень плохо видеть, у него отказывают ноги и потому он почти совсем не выходит из дома. Он давным-давно похоронил свое прошлое, но тут оно внезапно само о себе напомнило. Совершенно случайно Богдан подслушал разговор своего сына с одним своим старым знакомым. Собственно, все вышло случайно: у них с сыном были одинаковые телефоны. Однажды они оба оставили свои трубки в коридоре, на столике у шкафа. Не разглядев сослепу, Богдан схватил телефон сына и понял свою ошибку лишь тогда, когда ответил на звонок и обнаружил, что говорит подружка сына. Дав ей номер своего телефона, чтобы она могла поскорее связаться со своим приятелем, Богдан, сам не понимая, для чего, зашел в переписку сына и случайно наткнулся на голосовые сообщения. — Он узнал говорившего, — продолжал Адиль свой рассказ. — Тот самый мерзавец, что когда-то втянул его во все это дерьмо. А теперь принялся за его сына, соблазнил легкими деньгами. — Мальчишка тоже стал стрелком? — спросил Степан. — Не знаю уж, какой он стрелок, — вздохнул Адиль, — но идиот он порядочный — это точно! Безус пообещал ему кучу денег, и тот не смог отказаться. Богдан попросил помочь отпрыску, сам понимаешь, кто захочет своему ребенку такой судьбы. — И что ты сделал? — Встретился с мальчишкой, рассказал ему пару интересных историй из прошлого его отца, а потом заверил в своей искренней дружбе и желании помочь. Сам понимаешь, это же подарок судьбы! — Да, ты прав, — усмехнулся Степан, — как говорится, на ловца и зверь бежит, Безус сам пришел к нам в руки, даже не пришлось думать, как его сцапать. — А там и до твоего тестюшки, глядишь, доберемся. Мальчишку я отправил в свой родной поселок к двоюродному дядьке, там этого дурачка никто не отыщет. А самого Богдана перевез в пансионат, где Фируза моя живет, там ему будет лучше. Ну, и… Вот, смотри! — Адиль вытащил из внутреннего кармана небольшую фотографию и передал Степану. — Что это? — спросил тот. — Задание Богдана-младшего. Я взял у него на всякий случай фотографии «клиентов», им ведь тоже грозит опасность. Полюбуйся: сразу двое — муж и жена. Степан посмотрел на фотографию, сделанную явно на торжественном приеме: мужчина в смокинге и женщина в длинном, в пол, вечернем платье стояли на ступеньках у входа в кинотеатр, а сзади них висели яркие афиши. Степан моментально узнал эту пару: именно с ними он вот уже который день здоровается по утрам в ресторане и на набережной. — Да это же… — воскликнул он. — Петр и Лариса Червинские, — договорил за него Адиль. — Кто их разберет, почему Безус решил от них избавиться, но… у него явно не все дома. — Нам с тобой просто сказочно повезло, Адиль, — улыбнулся Степан. — Кажется, у меня родился замечательный план! И теперь Безус уж точно от нас не уйдет.

***

Петя никак не мог успокоиться. Он мерил шагами больничный коридор и молился про себя только об одном: пусть с Софи все будет хорошо. Кто только его за язык тянул, ну зачем он накричал на нее, потребовал бросить съемки… Повел себя точь-в-точь как отец! А ведь Петя всегда терпеть не мог, когда его отец выходил из себя и начинал кричать на него и на мать. Пусть только милая Софи будет жива и здорова, — твердил про себя Петя. — Петь, ты бы присел, передохнул немного, — с сочувствием взглянул на него Лев. — Не раньше, чем мне скажут, что с ней все в порядке, — покачал головой Петя. — Лев, ты… тебе, наверное, домой надо? Так ты поезжай, а я тут подожду. Лев взял его за руку и все-таки заставил присесть на стул: — Я сказал Ларе, что поехал с тобой, а Надя вызвала себе такси, чтобы доехать до дома. Вечер у меня свободный, так что я тебя одного не оставлю. Впрочем, я бы в любом случае не бросил тебя здесь в одиночестве. Не терзай себя понапрасну, — он ободряюще похлопал его по плечу, — все образуется, вот увидишь! Петя рассеянно кивнул: все же он был признателен Лёве за поддержку. Как и всегда, он был рядом, чтобы протянуть руку помощи, и, если вдуматься, это дорого стоит: иметь рядом столь верного друга и близкого человека. Неожиданно Петя вспомнил, как Лёвка заступался за него, когда одноклассники пытались задирать их, а один раз даже выгородил перед завучем и директором школы. Он сказал, что Петя даже и не думал драться, и это он, Лёва, первым вступил в перепалку. «Я же ничего не придумал, — объяснил ему потом Лёва, — потому что я действительно первым полез. После того, как эти придурки обозвали тебя маменькиным сынком. Надо было заставить их взять свои слова назад!» Странно, подумалось вдруг Пете, иной раз подобное благородство Лёвы просто-напросто раздражало, а вот сейчас кажется таким… трогательным. Все же Лёвка и впрямь всегда и во всем был лучше него: смелее, честнее, талантливее… Можно злиться на него, завидовать, раздражаться, но от этого никуда не денешься. И вместе с тем, он, как там ни крути, любит Лёву. Ну, разве можно забыть обо всех их детских годах, проведенных бок о бок? И разве можно злиться на Льва за то, что он искренне переживает и хочет помочь?.. В конце коридора послышался шум и раздались шаги и голоса. Петя вместе со Львом одновременно оглянулись, подумав, что это должно быть врач. Увы, но это оказалась драгоценная Петина мамочка в компании отца Софи. — Петенька, мальчик мой! — воскликнула она. Ей удалось обогнать своего спутника, и она, подбежав к сыну, заключила его в объятия. — Мне Ларочка все рассказала, а потом Леша позвонил… — Сволочь, дрянь, негодяй! — Алексей Косач подлетел к ним, оттолкнул Катерину от Пети и со всей силы ударил его по лицу. Не удержавшись, Петя упал на пол, больно ударившись при этом головой. — Поганец какой, — продолжал кричать он, нанося удары ногами. — Если с моей дочерью что-нибудь… — Прекратите, вы что, с ума сошли?! — Лев схватил Алексея за плечи и оттащил от Пети. — Отпусти меня, щенок! — он попытался было ударить и Льва, но тот опередил его, перехватив руку Алексея и заломив ее за спину. — Вы все у меня дождетесь! — Перестаньте сейчас же! — вновь крикнул Лев. — Вы спятили?! — Петя поднялся на ноги, вытер с губы и скулы кровь и кинулся к Алексею, однако же мать удержала его. — Стой, Петечка, не надо! Лёша, — повернулась она к Косачу, которого по-прежнему держал Лев, — хватит! Здесь же больница! — Вот именно, — кивнул Лев. — Выродки! — выдохнул Алексей. Лев чуть ослабил хватку, и он, потирая плечо отошел к окну. — Вся ваша семейка, — презрительно взглянул он на Петю, Катерину и Льва, — самые настоящие выродки! Вас всех надо… да чтоб вы сдохли! Мать мою довели, она при смерти лежит, и дочь угробили! — Что вы такое несёте? — поморщившись, спросил Петя, с трудом переводя дыхание. — Что слышал, урод! — вновь сорвался на крик Алексей. — Наговорил моей матери гадостей, и ее хватил удар, врачи говорят, вряд ли она теперь сможет восстановиться. А теперь еще и дочь мою, Сонечку, в могилу… — Вы просто не в себе, — перебил его Лев. — Поверьте, нам всем очень жаль, что так случилось, но тут ничьей вины нет. — Я ничего вашей матери не говорил, — растерянно взглянул на него Петя, — я просто позвонил ей и… — … и она слегла! Из-за тебя! Перебранку прервало появление врача: все разом затихли, стоило только ему приблизиться к ним. — Вы — родственники Софии Косач? — спросил он, оглядывая собравшихся, задержавшись при этом взглядом на Пете, который прижимал к разбитой губе платок. — Это моя жена, — кивнул он. — Что с моей дочерью? — спросил Алексей. — Видите ли, — вздохнул врач, — так вышло, что… новости у меня покуда не утешительные. Она пришла в себя, но состояние по-прежнему тяжелое. Сильное сотрясение, серьезные переломы, в том числе шейки бедра… А самое плохое заключается в том, что у нее поврежден позвоночник. И задет костный мозг. — Это… что это значит, доктор? — тихо проговорил Лёва, а вслед за этим Петя увидел, как мать, сильно побледнев, испуганно прижала ладони к глазам. — К сожалению, — вздохнул врач, — это означает, что она не сможет ходить. Во всяком случае — пока. А там, со временем, мы посмотрим, каково будет ее состояние. — Ее можно увидеть? — не поднимая глаз, спросил Петя. — Пока она в реанимации, — развел руками врач. — Но положительная динамика есть, и в ближайшее время мы переведем ее в общую палату. — Вы мне ответите, — процедил сквозь зубы Алексей, — слышите? За все, что сделали с Софи и моей матерью. Я никому не угрожаю, я просто предупреждаю вас, ясно? Камня на камне от вашей семейки не оставлю, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни! Вы все горько пожалеете! — прибавил он и, резко развернувшись, зашагал к выходу. — Он слишком расстроен, — развел руками Лев. — Извините его, — виновато взглянул он на врача. — Отцу тяжело принять такое, — вздохнула Катерина. — Болезнь единственного ребенка — что может быть страшнее? — Идиот! — пробормотал себе под нос Петя. Он и так чувствовал себя хуже некуда, а тут еще и этот… его разлюбезный тесть. Да, понять его можно, но все-таки мог бы держать себя в руках. А самое скверное заключалось в том, что в глубине души Петя готов был признать правоту Косача. Если Софи и впрямь останется инвалидом, это будет целиком и полностью на его совести.

***

Мила убрала в сумочку ключи и, оставив машину на парковке, зашагала к главному входу больницы. Последние несколько дней она чувствовала себя так, будто ее пытают раскаленным железом. Она потеряла сон и покой, сидела у телефона и гипнотизировала взглядом трубку. — Это мама, это была она! — убеждала Мила отца. — Она просила помощи, папа, мы должны что-то предпринять! Спасти ее! — Милочка, — отец вздохнул и погладил ее по голове, — пойми, родная моя, скорее всего это была чья-то дурная шутка. Кроме того, женщина могла ошибиться номером. — Она звала тебя, папа! — Ну, — отец обнял ее за плечи, — мало ли на свете Андреев! У меня ведь не самое редкое имя. — Да, — Мила дернула плечом, — а дочь по имени Мила, по-твоему, у каждого второго Андрея? Она узнала меня и умоляла помочь! Папа, как ты можешь быть таким… хладнокровным?! — Потому что, дорогая моя, если я тоже начну кричать и плакать, это ни к чему хорошему не приведет. — Но сидеть сложа руки тоже нельзя! — Остается только ждать, — вздохнул отец. — Может быть, если это и впрямь была Анна, она перезвонит еще. А пока я поставлю телефон на прослушивание, мы запишем разговор, а заодно узнаем, откуда был сделан тот злополучный звонок. А пока начнет оформлять все необходимые для этого запросы. Хотя это и нелегко, мы ведь не ведем дело официально… Звонков больше не было, и отец, казалось, совсем позабыл о случившемся. Но совершенно неожиданно на помощь ей вновь пришел Юра. Как оказалось, у одного его знакомого есть связи в следственных органах (отец трудится на оперативной работе), и он сумел достать и оформить необходимые документы, дабы отправить запрос на телефонный узел и получить подробную распечатку звонков. — Может быть, это что-то даст, — улыбнувшись, Юра протянул ей необходимые бумаги. Детально изучив бумаги, что передал ей Юра, Мила с удивлением обнаружила, что тот самый звонок был сделан из центральной больницы. С проходной одного из административных корпусов. Время полностью совпадало, а больше им в тот день, к счастью, никто не звонил. Отцу Мила решила ничего не говорить, потому что ее вдруг осенило: это же та самая больница, где неуловимый господин Короленко занимал пост главного врача психотерапевтического отделения, которое он, к тому же, так щедро спонсирует. Все нити ведут к этому человеку, и Мила больше не сомневалась в том, что именно он стоит и за тем давним делом Гнаткевича и за исчезновением ее матери. А если отец отмахивается от ее умозаключений, то… Мила предпочитала думать, что это из-за его беспечности и недальновидности, нежели из-за того, что он как-то связан с преступлениями Короленко. Впрочем, пока еще рано строить предположения. Мила остановилась на пороге, зажмурилась, несколько раз сжала и разжала кулаки, это всегда помогало ей собраться с мыслями, а после решительно распахнула дверь.