Не то, чем кажется-2

Поняв наконец всю бесплодность попыток сосредоточиться на написанном, Петр отложил газету и раздраженно передернул плечами. Черт знает, что такое! Это называется «отдых в спокойной обстановке»! И почему всякий раз, когда кажется, что все наладилось, обязательно должна случиться какая-нибудь гадость?! А самое главное — к оной гадости непременно оказывается причастен его старший сын? Впрочем, сейчас, кажется, опасность нависла над головами всех членов семейства, и Гришки в том числе. Лариса молча посмотрела на него, улыбнулась, а после встала и налила в стакан воды из графина: — Возьми, — она протянула ему стакан, а заодно (наверное, это у нее уже своего рода рефлекс) и таблетку. — Прошу, наберись терпения, осталось совсем немного, — она ласково приобняла его за плечи. — Меня с ними со всеми точно очередной удар хватит! — проворчал он. — Ларис, — подняв глаза на жену он улыбнулся ей в ответ и, подавшись вперед, поцеловал ее, — давай уедем куда-нибудь… как можно дальше, когда все закончится. Будем только вдвоем — ты и я. Отдохнем по-настоящему, а? — Непременно, — кивнула Лариса, — но только при условии, что ты действительно будешь отдыхать, а не трезвонить каждые полчаса в офис и рычать в трубку на нерадивых сотрудников, что они де без тебя совсем распустились. Петр рассмеялся: помнится, во время медового месяца он действительно частенько отвлекался на звонки на работу, дабы удостовериться, что Гришка ничего там не напортачил. Лариса же сердилась и говорила, что с компанией ничего не случится, если Петр на пару дней оставит своего сына и всех остальных сотрудников в покое. — Видишь, все в порядке, — говорила она, когда Петр, вняв все же ее совету, отключил телефон, и они провели целый день, катаясь на яхте. — И вовсе нет нужды контролировать каждый их шаг. — Ты права, — он покрепче прижал к себе Ларису, отчего она счастливо зажмурилась, — нам с тобой сейчас больше никто не нужен, верно? — Я думаю, — усмехнулся Петр, — это будет легче легкого. Потому что мне до смерти осточертели Гришкины выкрутасы, которые приходится без конца расхлёбывать! — И все равно ты за него переживаешь, — отозвалась Лариса, — но иначе и быть не может. — Если бы с тобой что-нибудь случилось, — начал он, но Лариса тут же перебила его: — Не надо, — она приложила палец к его губам, — не стоит даже упоминать об этом. И потом, это я ни за что не допущу, чтобы с тобой произошло хоть что-нибудь… Петр вновь поцеловал ее сначала в щеку, а затем в губы: — К слову сказать, — усмехнулся он, — ты сыграла просто блестяще! Что правда, то правда, когда он услышал, как Лариса разговаривала по телефону с Григорием и Катериной, ему самому стало безумно жаль несчастную женщину, на которую обрушилось такое страшное горе. В следующее же мгновение Петр вспомнил: да ведь это же он — муж Ларисы, и с ним все порядке! Они просто выполняют задание полиции, дабы поймать негодяев, задумавших недоброе, с поличным. — Да и Лёвушка тоже не подвел, — кивнула Лариса. — Ну, он уже унаследовал талант от тебя! — Петь, — мигом посерьезнела Лариса, — ты знаешь, я думаю, талант тут вовсе ни при чем. Мне же не требовалось ничего играть. Просто представить, что… Он обнял ее и прошептал на ухо: — Все в порядке, Лисичка! Скоро это закончится, и мы забудем эту чертовщину, как страшный сон. Я тебя очень люблю! — улыбнувшись, прибавил он и поцеловал ее в макушку. — Простите за вторжение, Петр Иванович! — в больничную палату, в которой Петр, как он сам без конца повторял, ему пришлось сидеть, точно в тюрьме, последние несколько дней, вошли доктор Яблоневский вместе со своим хорошим знакомым, старшим оперуполномоченным по особо важным делам местного полицейского управления, майором Тимофеевым Фёдором Мироновичем. Яблоневский-старший, разумеется, ввел своего приятеля в курс дела, и тот, выслушав и обдумав все, как следует, разработал план. Собственно, ничего оригинального в нем не было, поскольку подобное используется довольно часто. Когда-то, много лет тому назад, когда тот подонок похитил Петю, следователь (Петр, признаться, уже подзабыл его фамилию, кажется Говоров) предложил нечто подобное: усыпить, если так можно выразитья, бдительность преступника и заманить его в ловушку. Правда, на сей раз пришлось разыграть целый спектакль: вся родня, включая Григория и Льва с Ларочкой, должны были поверить, что Петру стало хуже, и он чуть ли не при смерти. Петр довольно улыбнулся, вспомнив, как Лев с Ларой его чуть не задушили в объятиях, когда увидели живым и невредимым. А Гришка долго смотрел ему в глаза, словно не мог до конца поверить, что все происходящее правда, а потом осторожно взял за руку, негромко всхлипнул, и лишь после этого бросился к Петру и крепко обнял. — Даже не знаю, — проговорил он, уткнувшись ему в шею, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя Петр прекрасно понимал: сын еле сдерживал слезы, — то ли мне орать, как ненормальному от радости, то ли побить вас всех тут. Особенно же — Лару с Лёвкой! — Ну-ну, — Петр похлопал его по спине, — не говори глупостей! Так было нужно, извини уж, и Лариса с Лёвой действовали четко по инструкции. — Да знаю я! — Что ж, — потер руки Фёдор Миронович, — наружка наша засекла объект. Он уже в здании и вот-вот прибудет на место. Если желаете, можем посмотреть. Петр, быстро переглянувшись с Ларисой, кивнул, после чего Тимофеев провел их в соседнюю палату, где за столом у работающего монитора уже расположились Лев и Григорий.

***

Бог его знает, что такое, и почему все несчастья валятся именно на его многострадальную голову?! Григорий был готов волосы рвать от досады и злости… на самого себя. Увы, приходится признать, что, кроме себя, винить больше некого. Сначала он женился на Натали и в упор не замечал ее поистине маниакальной одержимости большими деньгами, списывая все на избалованность и вздорный характер. В результате же чуть не случилась трагедия: если бы план Натали тогда удался, то Лара погибла бы, мать отправилась за решетку, а отец остался в одиночестве. Затем она, так и не успокоившись, попыталась убить отца, ее люди, совсем уж потеряв страх, похитили Петьку… Слава богу, что в итоге эта психопатка получила по заслугам, но вот, не прошло и двадцати шести лет, как Григорий вновь вляпался! Он до сих пор не мог поверить, что возможно за нынешним покушением на отца стоит Елена. Она ведь была такой нежной, такой страстной! С ней ему, к чему скрывать, было очень хорошо, но теперь все в прошлом. Он ни за что не простит этой змее ее вероломства. И как ведь все рассчитала, стерва такая! Втерлась в доверие, он же и в самом деле готов был бежать с ней в ЗАГС. Тут еще надо сказать «спасибо» Катерине за то, что она затянула дело. Иначе Елена уже осуществила бы свой дьявольский план: затащила его под венец, а после избавилась от отца и Лары. Зачем только он с ней связался, ну почему его постоянно тянет не к порядочным и честным женщинам, а к каким-то аферисткам?! — Поверить не могу! — воскликнул Григорий, когда пришел в себя, узнав обо всем. — Получается, я опять виноват. Как и много лет назад. — Чего уж теперь плакать над пролитым молоком, — пожала плечами Лариса. — Теперь главное, чтобы весь этот ужас как можно скорее закончился. — И впредь, — буркнул отец, — тщательнее выбирать себе знакомых. Не говоря уж о любовницах! — Петя! — укоризненно покачала головой Лариса. — Ладно уж, — махнул рукой отец, — и впрямь нечего, как говорится, добивать лежачего. Но… подумайте сами, ведь все открылось благодаря чистой случайности. Если бы сын доктора Яблоневского и его приятель не оказались волей случая здесь, и не узнали, опять-таки по чистой случайности, о плане этих мерзавцев… — Пап, — Лев подошел к отцу и положил руку ему на плечо, — ты прав: все хорощо, что хорошо кончается. — Что ж, — подал голос майор Тимофеев, — вот и наш красавец явился! Все присутствующие приблизились к монитору. Григорий увидел просторную палату, как две капли воды похожую на ту, где они сейчас находились. Посередине стояла кровать с подключенными к ней приборами; окна были плотно занавешены. Полумрак в комнате только на руку, подумалось, Григорию, потому что на кровати, разумеется, лежал манекен, и темнота таким образом отвлекла бы внимание злоумышленника. На диване, напротив окна, в самом, пожалуй, темном углу лежал, укутанный с головы до ног в одеяло, еще один манекен. — Началось! — прошептал Лёва. И в самом деле: дверь открылась, и на пороге возник невысокий человек в надвинутой на глаза кепке, которая несколько дисгармонировала с больничной униформой, поскольку медбрату полагалась специальная шапочка. Аккуратно прикрыв за собой дверь, человек на цыпочках прокрался к больничной кровати, обернулся к двери, постоял, словно собирался с силами, а потом быстрым движением отсоединил провода системы жизнеобеспечения. После этого он метнулся к дивану, наклонился над лежащим на нем, а затем быстро выпрямился, отшвырнул что-то от себя и направился к выходу. — Он, — тихо спросила Лариса, — что-то вколол, да? — Бросил на пол шприц, — хмуро взглянул на Григория Лёва, а отец при этих словах крепко сжал ладонь Лары. — Сволочь! — подала голос Ларочка, до настоящего момента молча сидевшая рядом с братом. Тем временем человек на экране огляделся кругом, замер на мгновение, словно вспомнил о чем-то очень важном, кивнул, достал из кармана какой-то круглый предмет, бросил его на пол, подтолкнул ногой — ближе к кровати. — Что это? — спросил Григорий. — Так полагаю, — отозвался Тимофеев, — улика против вас, Григорий Петрович. Вы же только что убили отца и мачеху. А значит, непременно должны оставить на месте преступления какую-нибудь вещь, принадлежащую вам, чтобы и сомнений ни у кого не возникало. — Вот кретины! — хмыкнул доктор Яблоневский. — Не то слово! — кивнул Тимофеев. — Ну, хватит, пора заканчивать. С этими словами он нажал на кнопку, которая располагалась рядом с монитором, и в следующее мгновение в палату ворвались двое полицейских. Убийца, который был уже на пороге, шарахнулся от них, ударился о дверной косяк и упал на пол. Его тут же подняли и скрутили, заломив руки за спину. — Что ж, настало время познакомиться с этим храбрецом, — довольно потер руки Фёдор Миронович.

***

Степан не мог себе отказать в удовольствии и не поприсутствовать на допросе этого мерзавца. Он сожалел, что не видел и не смог никак помочь в поимке негодяя, но они с Адилем в это время находились в гостинице. Фёдор боялся, что исполнителей будет несколько, и один из них надумает нагрянуть в отель, дабы расправиться с женой Петра Червинского и его детьми. Но видимо, они были осведомлены о том, что Лариса Червинская якобы постоянно находится при муже и ночует в его палате. А дети Червиниского уехали в больницу еще днем, и, даже если за ними и следили, то наверняка увели тем самым «хвост» за собой. Хотя Адиль и уверял, что тщательнейшим образом обследовал всю гостиницу и прилегающую к ней территорию. — Чисто, Князь! — Значит, следят только за Григорием, и если его здесь нет… Но мы на всякий случай все равно должны быть на чеку. Янек обещал позвонить, как только все разрешится. — Меня немного беспокоит, что они поменяли план, — потер переносицу Адиль. — Ведь Богдана я вывел из игры, пообещав, что все сделаю сам. А они прислали письмо, что стрелок больше не нужен. — Так и есть, похоже, — кивнул Степан. — Они же узнали, что Петр при смерти и решили проникнуть в больницу и убить его, что называется, по-тихому. И жене его вколоть яд, или я не знаю… устранить как-то еще прямо там. Пока она спит… Януш позвонил где-то через час, сообщив, что все в порядке, исполнителя поймали. Адиль отговаривал его, волновался, что Степана могли узнать. — Вряд ли меня теперь узнают, — отозвался Степан, — да и еще вопрос: кто этот негодяй. Я должен быть там, Черкес. Это ведь только первый шаг на нашем с тобой пути. — Ну тогда я еду с тобой, — кивнул Адиль. — Итак, вы не ответили на вопрос: что вы делали в больнице? — спросил майор Тимофеев, в упор глядя на ссутулившегося человека, сидящего на стуле посреди комнаты. — Я… я просто зашел навестить друга, — пролепетал тот, и Степан вздрогнул, услышав его голос. — В столь поздний час, — хмыкнул Тимофеев. — А заодно вы, раздобыв где-то униформу младшего медперсонала, проникли в палату к больному, отключили систему жизнеобеспечения, а после — вкололи другому человеку, который также находился в палате, сильнодействующее наркотическое вещество. Дозу, которая была бы смертельна для слона, не говоря уж о женщине! Или вы повредились в уме, милейший Евгений Антонович, и решили, что снимаетесь в детективе? — Ладно уж, я все скажу! — резко вскинул голову подозреваемый, и Степан еле удержался от удивленного восклицания. Перед ним сидел Евгений Безус собственной персоной, тот самый паразит, что некогда засадил его за решетку. И чье имя находилось в списке тех, кто изрядно задолжал Степану. — Похвально, — кивнул Тимофеев. — Что ж, мы слушаем. Для начала просто подтвердите: вы пришли для того, чтобы убить Петра Червинского и его жену? Безус обреченно кивнул. — С какой целью вы решились на убийство? — продолжал допрос Тимофеев. Ответа не последовало, потому что Безус молча покачал головой. Тимофеев вздохнул: — Что ж, лично у вас мотивов нет. И быть не может. А значит, теперь мы переходим к главному вопросу: кто вас сюда отправил? — Это… Это Андрей Жадан! — выпалил Безус. — Кто?! — невольно вырвалось у Степана, чем он заслужил осуждающий взгляд Тимофеева. — Андрей Андреевич Жадан. Он — муж Анны Червинской. Ему нужно наследство. Для себя и своей дочери. — Так, — вздохнул Тимофеев и уселся поудобнее в кресле, — а теперь все по-порядку. Мне думается, рассказ будет длинный. Степан и Адиль, недоуменно переглянувшись, подошли к столу Тимофеева и сели рядом с ним, приготовившись слушать.