Октобертекст_БМ: страшно романтично

Ванечка уже целую неделю не мог спать. Кошмары приходили в его сновидения, как только он проваливался в царство Морфея. Он просыпался с криком, залитыми слезами щеками и будил Матвея, который просыпался от любой возни любимого рядом. Матвей гладил его по голове, крепко прижимал к себе, укутывая своей силой и спокойствием, шептал нежности, желая забрать все кошмары себе, лишь бы любимый спал хорошо. Но, ничто не помогало. Как только Ванечка снова засыпал, кошмары затягивали его в свою паутину и не отпускали до самого пробуждения. Матвей переживал. На утро Ванечка не помнил свои сны и не мог рассказать, что его так пугает и беспокоит, а от неизвестности, Матвей чувствовал себя беспомощным и неспособным защитить того, кто был его сердцем и душой уже семь лет. Беспомощность свою Матвей не любил очень сильно. И длилось бы эта эпопея с кошмарами Ванечки бесконечно долго, если бы не единственная, любимая женщина Матвея, являющаяся его мамой. Внимательно выслушав сына и прояснив несколько возникших вопросов, Елена Валентиновна уверила Матвея, что любимый им Ванечка, будет, в скором времени, видеть только счастливые сны, если сын последует всем её рекомендациям. Матвей, веря безоговорочно своей матушке, зная, как она нежно обожает его возлюбленного и переживает о их счастье, приступил к реализации всех тех наставлений, что подробно получил в сообщении. Ванечка второй вечер топтался возле двери в кабинет мужа. Впервые, за все годы их совместной жизни, дверь оказалась заперта и внутрь его отказались впускать категорически. Ванечка, решивший сначала обидеться на такое нахальство, быстро передумал, понимая, что Матвей придумал какой-то сюрприз для него, ведь ничего другого от любимого мужчины он никогда не ждал, только приятное и радостное. Днём муж молчал, только раз обмолвившись, что все делается для блага любимого и Ванечка был терпелив, но частенько подходил к двери в кабинет и прислушивался. Было очень любопытно и если бы была хоть маленькая щель, Ванечка и подсмотрел, желая поднять покров такой таинственности. В полночь третьего дня, дверь отворилась и улыбающийся Матвей, покинул свой кабинет. Он подошёл к истомившемуся от любопытства возлюбленному и приобняв его за талию, повёл в спальню, торжественно неся в другой руке… ловца снов. Ванечка с удивлением смотрел на мужа, а тот, дойдя с ним до кровати, мягко толкнул его на постель, прикрепил ловца снов над изголовьем и уделил все своё внимание и нежность любимому, возмещая три дня воздержания. Когда они уже нежились в объятиях друг друга, медленно погружаясь в дрему, Матвей легко поцеловал любимые губы и тихо сказал: - Теперь у тебя все сны будут только счастливые. Я этого ловца по всем правилам сплёл, как мама сказала. - Всегда знал, что твоя мама ведьма, - улыбнулся Ванечка и потерся носом о плечо Матвея, - хорошо, что добрая. - Ну, мама себя считает феей, - хохотнул Матвей, - так что, будут тебе нафеячины сладкие сновидения. Спи, любовь моя. Надо ли говорить, что все сны Ванечки, с этой ночи, были приятными и вкусными, наполненные счастьем и любовью, а Матвей теперь спал спокойно, зная, что кошмары к любимому больше не придут. Елена Валентиновна ссадила со своих колен чёрного кота по имени Вава и нежно улыбнулась своему отражению в оконном стекле, которое довольно чесало спину между крыльями феи. Сын счастлив, счастлива и мама.