...
1 ноября 2021 г., 17:27
Как он красив.
Желание коснуться всегда сильнее — провести кончиками пальцев по волосам, очертить линию скул, слабо надавить на нижнюю губу. Джин Сок красив, так красив, что хочется запереть его здесь и не показывать миру — сокровище слишком драгоценно, слишком притягательно, чтобы на него смотрел кто-то другой. В нём говорит тьма: её не было раньше, но теперь Ю Сок не уверен.
Кажется, он просто не слышал её голоса.
Джин Сок вздыхает — тихо, глубоко, чему-то улыбаясь в своём сне. Ю Сок ненавидит его кошмары — потому что брат после них вымотан, истерзан, и любит, потому что однажды он обязательно говорит «Хённим…».
«Могу я сегодня спать с тобой?»
Как это сладко — когда брат прижимается к нему, ища защиты, ворочается, устраиваясь на его плече. Ю Сок держится — когда вдыхает запах доверчиво подставленной шеи, когда на перекинутую через одеяло руку ложится узкая ладонь, когда между их телами ощущается только тонкая ткань пижам. Он отчаянно хочет поцеловать — вгрызться, прокусить до крови, стянуть чертово бельё и окунуться в агонию соединенных тел. Он будет нежен — растянет брата пальцами, будет ласкать соски и целовать губы, с чьих распухших краёв музыкой зазвучит его имя. Брать его будет сладко — изогнётся узкая поясница, пальцы судорожно стиснут одеяло, и стоны, долгие, сорванные, полузадушенные, наполнят их комнату до краев. Ю Сок позаботится о его теле — чтобы следующая ночь была томительнее предыдущей, и Джин Сок не боялся, а невинно краснел, самостоятельно прося его член.
Да.
Чертова несбыточная мечта.
Ещё вздох — теперь чуть сдвинулись брови и приоткрылись губы, розовые, мягкие, будто цветок. Ю Сок замирает: палец вот-вот погрузится в гостеприимное тепло, и он может представить как мокро и жарко будет в этом рту. Многого стоит убрать ладонь и отойти назад — его ждут дела, много дел, пока Джин Сок будет тихо спать.
В то время как старший брат, которого он так любит, будет думать о том, как мог бы трахать его рот.
Скрипит дверь — ещё остерегаясь он хромает, а после переходит на привычный шаг, доставая сигарету. Он курит каждый раз, чтобы не сорваться — ему мало, ужасно мало этих кратких прикосновений, и внутренний зверь рычит, чуя близость и доступность добычи.
Будет ли Джин Сок сопротивляться ему?
Как сильно испугается, если Ю Сок предложит подобное?
Мелькают огни, переливаясь цветами неспящего города — жизнь с приходом ночи не затихает, но меняет окрас и смысл. Ю Соку нужно недалеко — прочь от спящих кварталов, в темные переулки запутанных улиц, где подчиненные ждут своего босса.
Где его имя вселяет страх и ужас в других.
Он давно бы мог жить самостоятельно, но продолжает играть в игру, изображая примерного и добропорядочного сына. Как отказаться, когда Джин Сок улыбается ему по утрам, когда он возвращается в одну с ним комнату, когда слушает его дыхание в непроглядной ночи? Мать и отец уже говорили — если хотят, они могут жить вместе, но как согласиться, если брат будет так близко?
Если будет ещё меньше и без того слабых преград?
— Босс.
Его парни уже здесь — и кто-то чужой, третий лишний, тот, кто явился без приглашения. Ю Сок не уверен — он следил за ним от дома или позже, но кожей чувствует взгляд, волнение, что почти осязаемо руками.
Кто же пожаловал к нему в гости?
Все эти закоулки ему знакомы — незадачливый преследователь пытается убежать от банды, и, возможно, даже преуспеет в этом. Ю Сок поджидает — тенью скользит в темноте, и не удивляется, когда чувствует родной запах.
С каким упоением он прижимает Джин Сока к себе, закидывая на плечо расслабленное тело.
Хороший, милый мальчик.
Всё же догадался о его секрете.
— Подготовьте нам машину. — Он кивает запыхавшимся подчинённым. — Мак До, разберись с делами. Я буду занят до утра.
— Да, босс.
Они не спрашивают ни о чём — не посмеют и не станут, потому что верны и знают своё место. В черной глади подъехавшей машины Ю Сок видит себя и брата — сомкнутые веки одного и лихорадочно горящие глаза другого. Безвольное, бессильное тело и напряженное, готовое к удару, борьбе, нападению. Джин Сок безмятежен в своём сне, а Ю Сок беспокоен в реальности.
Однажды этот безумный голод окажется сильнее его.
***
— Доброе утро. Ожидаемо — стоит Джин Соку прийти в себя, как начинается вакханалия. Он вскакивает с постели, падает, а Ю Сок даже не успевает удержать его. Во взоре брата плещется прежде незнакомое отчаяние — даже более сумасшедшее, чем в нём самом. Стоит лишь протянуть руку, как Джин Сок убегает и запирается в ванной: словно не хочет видеть, не может принять, и кричит — громко, несдержанно, полный неизвестной ярости: — Кто ты?! Ю Сок слушает и молчит — нет смысла стучать в запертые двери и просить открыть. Джин Сок игнорирует: и он отходит в сторону, с трудом подавляя желание выломать замки — не стоит пугать его ещё больше. — Ю… Сок? Он стоит во тьме — в тишине перекрытий, и набрасывается на брата, стоит тому выйти из ванной. Их борьба отчаянно хороша: потому что высвобождает эмоции, и потому, что Джин Сок сопротивляется, будто загнанный в ловушку зверь. Они падают, крича, ругаясь, и Ю Сок прижимает руки брата к полу, понимая, что может сорваться, если они продолжат. — Это я, Джин Сок! Он дёргается — безрезультатно, но с удивительной силой. — Сигарета, погоня, такси — тебе всё приснилось! Брат замирает — тяжело выдыхает, хмурит брови, словно пытаясь понять. Он чувствует ложь, не верит ему, и Ю Сока отчаянно подмывает сказать — да, я гангстер. И я безумно хочу тебя. — Я… ничего не говорил про такси. Ю Сок вздыхает — он сдал себя сам. Джин Сок странно спокоен — больше не рвётся из его рук, только смотрит, опаляя потемневшим взглядом. Он ангел, но внутри его бушует огонь — Ю Сок видит его, чувствует под собой, и полыхает сам, не в силах угаснуть. Взгляд скользит вниз — этот кадык на шее, кожа, что просит оставить следы, дорожка темных волос, едва заметная на впалом животе. Джин Сок полностью обездвижен, но взгляд его жаден, пытлив, и Ю Сок сдаётся — ведь он и сам хотел, чтобы его раскрыли. — Мой умный младший братик. — Он ласково гладит раскрасневшуюся щёку, ощущая легкую дрожь в зажатом теле. — Хочешь знать правду? Смотри. Он освобождает Джин Сока, помогая тому подняться. Брат берёт его ладонь с опаской, но держит крепко, будто не хочет отпустить. Ю Сок поворачивается к нему спиной — срывает футболку и расправляет плечи, являя брату свою суть. Пусть узнает, кто он такой на самом деле. Тишина жжёт и давит, стекая по мыщцам раскалённым воздухом. Вздох и робкое прикосновение к горячей коже — просто мягкость широкой ладони, но это сильнее любого удара. Ю Сок вздрагивает, круто оборачиваясь назад — он не ждёт подобного, и застывает, видя, как Джин Сок смотрит на него. Облегчение. Отчаяние. Любовь. — Так ты гангстер… — Прохладные пальцы неторопливо прослеживают узор татуировки, идущей на плечо и грудь. — Слава Богу… Он будто очарован — взор блестит, голос тягуч, а щёки пылают алым румянцем. Это не то, что брат должен был сказать, не так должен выглядеть, и Ю Сок изумлён его восхищению. — «Слава Богу»? — Он непонимающе усмехается. — Разве ты не испуган? — Немного… — Джин Сок смотрит на него смущенно, но улыбается так, будто очень рад. — Я так боялся, что каждую ночь ты уходишь к другим, а это… Он умолкает — резко, отдергивает руку, осознавая, что сказал лишнее. Но Ю Сок уже чует кровь — перехватывет узкое запястье, не позволяя брату отступить. — К кому другим, Джин Сок? Стыд — он горит во взгляде, он заставляет блестеть темноту, но Ю Сок теперь видит, что скрыто в ней. Ему нужно лишь подтверждение — разрешение, последняя деталь, и она расставит все точки между ними. — К… женщинам. — Джин Сок сдаётся, отвечая ему. — И… может быть… мужчи… Это выше его сил — Ю Сок прерывает брата, набрасывается, толкая того к стене. У распахнутых губ сладкий вкус, и рот, что без сопротивления принимает его, кажется самым горячим на свете. Под ребрами горит — как не понял раньше, не догадался упустив столько времени? Брат прижимается теснее, льнёт, сверх силы сжимая его плечи ладонями, а Ю Сок смеётся, лаская его. Как же всё было просто.***
В полутьме спальни не видно теней и не слышно дождя — всё остаётся где-то далеко, за гранью чувств и эмоций. Ю Сок не помнит, о чём мечтал, потому что упивается каждым мигом — неясный свет на обнажённой коже, короткий укус в плечо, рука, ласкающая поясницу. Он ждал так долго, что терпения целый океан и одна-единственная капля — прикосновения короче, жарче, полны дрожи и страсти. Распухшие от поцелуев соски идеально ощущаются в его пальцах, а член, налитой, дрожащий, умоляет о внимании. Джин Сок на самой грани: Ю Сок видит, как он цепляется за простынь, как подрагивает в его рту, и намеренно не мучает брата долго — успеется, когда голод хоть немного будет удовлетворён, и ночь будет длиннее. Его семя почти не горчит, а пот на вкус солёно-сладкий: Ю Сок с удовольствием вылизывает подтянутый живот, впитывая его запах и помечая своим. Кто бы отказался от такого угощения? Вдох — и Джин Сок приходит в себя, тянется к нему, что-то шепча. Ю Сок не отказывается: как сладко смотреть на него сейчас — сверху вниз, когда щеки раскраснелись, а веки крепко зажмурены, и пылающие от поцелуев губы растягиваются на члене. Ю Сок тяжело выдыхает — острота первого прикосновения будоражит, и он знает, что не выдержит долго. Брат не особенно умел, но старается заглатывать полностью, выпускает, лаская языком напряженные яички, и дрожит, дрожит так, словно для него это сумасшедшее удовольствие. Ю Сок рассматривает его: слёзы, скопившиеся в уголках глаз, текущая по подбородку слюна, и думает — кончить в рот или на лицо, заляпав спермой эти красивые черты? Он бы сфотографировал на память и поставил на заставку — такой вот он ублюдок, которому нравится трахать брата. Но ведь Джин Соку нравится тоже. Судорога — одна, вторая, и Ю Соку негде взять сил оттянуть оргазм. Он кончает — рычит, ударяя кулаком в стену, входит так глубоко, насколько может. Джин Сок покорно терпит, но кашляет, когда он выходит, судорожно сглатывая вязкую сперму — наверняка горькая от чертовых сигарет. Ю Сок ложится рядом, притягивает брата к себе, и думает, что теперь в самом деле можно покупать дом. Они выберут его вместе.
