night revelations

глубокая ночь; город давно зажегся сотнями ярких огней, а бесконечность звезд мерцала в этой беспросветной темноте высокого неба. на улицах немноголюдно в столь поздний час; лишь несколько человек можно заметить, бредущих по опустелым тротуарам, точно они даже не ведают, куда бредут. тихий, спокойный вечер, разбавленный редкими сигналами проезжающих машин. в домах по ту сторону дороги один за другим гаснет свет в окнах: уставшие от будничных забот люди наконец добираются до своих постелей, чтобы на несколько часов погрузиться в светлый мир грез; а кто-то не может так легко уснуть. возможно, этого человека сейчас мучают какие-то тревожные мысли, которые иному покажутся глупыми и не стоящими и секунды внимания. джисон и рад бы думать, что это не он, лежащий в давящем полумраке и пытающийся урвать хоть немного сна. но это он. и как справиться с накатывающим с каждым прерывистым вздохом волнением, он не знает; только сдерживается в очередной раз от истерики, проглатывает огромный неприятный ком, терпит скручивающее чувство внутри. не хочет казаться слабым. хан учится в последнем классе старшей школы, и, говоря откровенно, он хочет выйти в окно. прошло всего полтора месяца учебы, а его вид напоминает выжатый лимон: взгляд усталый, потускневший; темные синяки под глазами говорят о не одной бессонной ночи; потрескавшиеся от холода и покусанные от стресса губы. джисон замечает, что чаще стал чувствовать апатию, нежелание с кем-либо видеться и заниматься любимыми делами, будь то просмотр фильма с друзьями и чтение купленных месяц назад книг. те уже запылились, оставаясь нетронутыми на полке столько времени. джисон не хочет все это ощущать, но оно, такое склизкое и прилипчивое, уже, кажется, слилось с ним в одно целое. всего себя он сейчас посвящает занятиям, и не видит будто ничего кроме них. но он устал. устал тянуть этот груз, поддаваться давлению в школе со стороны учителей, не ощущать поддержки от родителей, которые как бы не пытались взбодрить его, наоборот, накаляли обстановку до предела. хан чувствует, что очень скоро не выдержит, не сможет перешагнуть через навалившиеся трудности, и думает, как собрать остатки разума и продолжать не опускать руки. сдаться - то, чего он боится. мысли об этом тоже преследует его абсолютно везде: после каждой неудачи, ссоры или до невозможности огромного количества заданий по нужным и ненужным ему предметам, от которых потом он в бессилии валится в кровать и погружается в недолгий тревожный сон. - джисон-а… - над ухом раздался хриплый голос. - снова не спится, да? все же кое-что не дает ему погрязнуть в болоте нескончаемого стресса и давления. - да, извини, хён, - тихо, почти шепотом отвечает джисон, натягивая на себя одеяло и собираясь предпринять еще одну попытку заснуть. - ну что ты, за что извиняешься? - легкий смешок, но совсем без осуждения или чего-то подобного. - поделишься? джисон не знает, кого и как благодарить за то, что послали в его жизнь минхо. такого понимающего и дарящего свою искреннюю заботу. тот никогда не напирает на него, особенно сейчас, дает личное пространство и приходит, чтобы вновь и вновь становиться для него опорой; не обижается, когда хан со своей учебой иногда забывает про мелкие просьбы или не всегда может провести с ним полностью выходные, так как даже они заняты уроками. - завтра у меня пробный экзамен, - произнес он, поворачиваясь лицом к находящемуся в полудреме старшему. - тот, к которому ты последние три дня готовишься? - да, он самый, - хан скривился от того, как тоскливо звучал его голос. минхо приподнялся на локтях, чтобы лучше укрыть их вдвоем. - и почему ты переживаешь так сильно? - мягко интересовался тот, рукой придвигая к себе ближе младшего. - я уверен на сто и десять процентов, что я знаю недостаточно даже для пробника, - признался тихо джисон, греясь в руках хёна, что всегда такие теплые. - сколько бы я не сидел за книжками, никакая информация не хочет усваиваться. я мгновенно забываю все. хана очень волновала тема экзаменов. он старался отвлечься, не зацикливаться на них, но все равно все возвращается туда, откуда пришло. - что за горе-школьник мне достался? - минхо по-доброму улыбнулся, заглядывая ему в глаза, словно стараясь найти в них ответ на этот вопрос, и прижимаясь губами ко лбу. - ты просто устал. ты и сам это понимаешь, верно? тебе стоит отдохнуть. - но я ведь пропущу тогда занятия, а потом будет сложнее нагонять. - нагонять сложно, но восстанавливать свое психическое здоровье еще сложнее. если ты пропустишь пару дней, то ничего страшного не случится, я уверен. но на это время ты должен просто забыть об уроках. минхо медленно поглаживал его спину и смотрел с некоторой строгостью, но только из-за волнения за него, неспособного остановить себя и дать время на передышку. - знаешь, иногда мне становится так больно смотреть на то, как ты изматываешь себя, зубря от корки до корки параграфы… не надо доводить себя до обессиленного состояния, пожалуйста, - добавил он спустя мгновение. - ты большой молодец, мой хороший, самый сильный и старательный из всех. и я точно знаю, что завтра ты сможешь написать пробник. с другой стороны, это просто пробник, не так ли? он нужен для того, чтобы выявить твои слабые места и чтобы ты потом смог их проработать. не смотри на оценку - смотри на то, что ты смог сделать и чему надо будет уделить внимание. через это все проходили, и ты пройдешь. договорились? джисон коротко кивнул, чувствуя как минхо сцеловывает с щек капельки слез, которые он уже был не в силах держать. ему так не хватало этих слов. и он очень рад, что минхо тот, кто его понимает. да, сейчас он не в лучшей форме, чтобы также заботиться о старшем, но он знает, что минхо не обижается. хан, думает, что на выходных обязательно устроит им день без домашек и прочих дел. - все, не плачь, мой милый мальчик, - минхо снова приближается к его лицо, сталкиваясь нос к носу и смотря в усталые глаза напротив. - сейчас надо выспаться, не думай об экзамене до самого экзамена. - спасибо, хён, - джисон улыбнулся и надеялся, что даже сквозь темноту старший видит его благодарную улыбку. - что бы я без тебя делал? минхо ничего не ответил, тихо усмехнувшись, и перевернулся на спину. джисон тут же улегся рядышком, разместив голову на его груди и перекидывая поперек туловища ногу. минхо снова укрывает их одеялом и, крепко обняв его, засыпает. джисон, разморенный усталостью, тоже наконец погружается в дрему, спокойную и такую желанную, чувствуя на задворках сознания успокаивающие поглаживания по спине. действительно, что бы джисон делал без минхо?