Ломая сломанное

На улице осень, дубак. Оно и правильно, в конце концов конец ноября, совсем скоро зима. Листья с деревьев уже давно опали и их медленно покрывало тонким слоем снега, который хрустел, словно хрусталь, под ногами прохожих. В лице этих прохожих был и Кэйа Альберих. Студент 4 курса, будущий музыкант. И если остальные прохожие шли медленно, никуда не спеша, оставляя следы на тонком слое снега, которые засыпет новой порцией уже завтра, то Альберих бежал, аж задыхаясь, держа в руке красиво оформленную коробочку, которую он так хотел подарить любимому человеку. У них сегодня годовщина, самый важный праздник, учитывая, что они встречаются уже 5 лет. Большая цифра. Кэйа не был уверен, что они столько долго протянут, но теперь был уверен, что они и всю жизнь проживут бок о бок. Настоящее счастье для Кэйи было видеть нежность в алых глазах каждое утро. Такую же нежность он увидел и в день своего признания. И он любил эту нежность, даже, можно сказать, обожал. Обожал алые глаза, смотрящие словно в душу. Обожал нежный и низкий голос, которым тот произносил его имя. Обожал его непослушные алые волосы, которые он расчёсывал каждое утро. И пусть тот жалуется, говоря, что Кэйа опоздает на пары. Он обожал в нём всё. От торчащего волоска на голове до пят. И вроде 5 лет большая цифра, а обожание и любовь становились всё сильнее день ото дня. Дилюк был занят в последнее время, то подработка, то пары, так что виделись они не часто, пусть и живут вместе. Это очень расстраивало, но Альберих старался не подавать виду, понимал ведь. Понимал, но вечные слухи, которые ютились вокруг его парня, начинали раздражать. Измена. Что за бред? Разве его любимый человек мог так с ним поступить? Да ни за что. Дилюк не тако… Ход его мыслей и бег остановились, как и время вокруг, когда он увидел Рагнвиндра. Он бы обрадовался, завидев его, вот только тот был не один, а с Джинн — ученица 3 курса в их университете. Джинн влюблена в Дилюка и это знали все, в том числе и сам Дилюк, не мог не заметить влюблённые взгляды в свою сторону. Казалось, что время остановилось и Альберих придумывал разные оправдания парню. Рагнвиндр был очень вежлив со всеми, это знали все. Поэтому это объясняло почему он сейчас гуляет с Джинн, но ревность сжирала изнутри. Почему не с ним? Почему с ней? Почемупочемупочемупочему…. Было больно и обидно, казалось больнее уже не куда, но и тут судьба смогла удивить его. Поцелуй Джинн и Дилюка словно лишил почвы под ногами. Подарочная коробка, с кучей смайликов и глупых любовных надписей, давно рухнула на землю и он вслед за ней. Он пытался встать, догнать, расспросить. Избить, самую малость. Ладно, может не малость. Время замедлилось окончательно. Люди пропали из поля зрения. Холод вокруг больше не волновал, как и эта чёртова коробка, лежащая перед ним. Он просидел на земле кучу времени. Час? Два? Кэйа потерял ход времени. Ему казалось, что он сидел и наблюдал за удаляющимися силуэтами вечность. Уже не больно, слёзы выплаканы, а в душе дыра, которая засасывает оставшиеся эмоции, оставляя ничего. Снег уже накрыл его тонким слоем, который, казалось, не таял совсем. Будто он уже мёртв, умер прямо здесь, на улице с кучей магазинов, по которой ходили влюблённые парочки. Он и правда умер, но, к его сожалению, не физически. Казалось, что он мог бы продолжить там сидеть, пока люди не вызовут ментов или скорую, но телефон разрывался нескончаемыми звонками и смс. Кэйа хмыкнул и сделал что-то, напоминающее ухмылку. Сломанную и кривую. Звонил его парень. Почти бывший. Как забавно. Сначала он целуется с этой выскочкой Джинн, думающей, что она получит всё, что только может, а потом звонит и строчит кучу беспокойных смс. Забавно. Кэйа уже не помнил как добрался до чёртовой двери в их квартиру. Добирался словно в трансе, пытаясь убедить себя, что убивать людей плохо, но выходило паршиво. Перед глазами так и стояла та сцена. Кэйа пошарился в кармане в поисках ключей, но заметил, что совершено забыл про коробку. Хотя, кому теперь до этого дело? Уж точно не ему. Медленно всунув ключ в дверной замок и так же мучительно медленно поворачивая его в замке, сил больше не было, он открыл дверь. Точнее её открыл, а если ещё точнее — вырвал, Рагнвиндр в лице которого читалось явное беспокойство, но Альбериха это больше не волновало, он больше не верил. Не верил ни единому нежному взгляду, который так обожал. Обожание и любовь, которые росли с каждым днём, разбились в тот же момент. Там, на улице, среди людей, которые куда-то шли не спеша. Там, где шёл снег, который Кэйа полюбил когда-то, а сейчас возненавидел. Лишь ненависть и желание сломать парня перед собой. — Ты где был?? Ты хоть знаешь как я переживал? — голос парня и правда звучал очень обеспокоено, но правда ли это? Может это всё спектакль? А может это он и был с самого начала? — Гулял, — кратко ответил Альберих, замолкая. Он медленно поднял голову и посмотрел в алые глаза, которые обожал. Взгляд был пустой. Глаза больше не блестели прекрасным ночным небом, усыпанным бесконечным количество звёзд. — Ты хоть знаешь который час? — Дилюк глубоко вздохнул, прикрыв глаза, и потёр переносицу в раздражении, но после, успокаиваясь, снова посмотрел в мёртвые глаза, которые его пугали до чёртиков. — Что-то случилось? Выглядишь убитым. Кэйа рассмеялся, не искренне, а истерически. Если бы остались слёзы, он бы плакал навзрыд. Но их не осталось. Ничего не осталось. Парень же, испугавшись ещё сильнее, осторожно взял за запястье и завёл в квартиру, не хватало ещё соседей собрать вокруг их двери. Зайдя в квартиру и, успокоившись, Альберих вырвал свою руку из нежных прикосновений, которые так обожал. — Не прикасайся ко мне, — процедил сквозь зубы Кэйа, стараясь сдержать себя, не избив парня перед собой прям сейчас. — больше никогда меня не трогай. Собирай манатки и проваливай. — Чт… что ты такое говоришь? Что случилось? — Дилюк был в шоке, это был не его Кэйа. Не тот, в глазах которого плескалась бескрайняя любовь. — Я сделал что-то не так? Объясни пожал…. — Хаха, не так? — слегка рассмеявшись протянул Альберих, перебивая Дилюка. — А мозгов нет, чтобы самому додумать? Где же ваш ум, когда он так нужен господин Рагнвиндр? Дилюк замер в страхе, перебирая всевозможные варианты, но на ум лишь пришёл секрет, который он так боялся сказать Кэйе. Боялся увидеть в любимых глазах ненависть. Да нет, не может же быть такое. Он ведь ничем себя не выдал. Ведь так?.. — Кэйа, нам нужно поговорить, — он нежно взял парня за руку, смотря во всё ещё мёртвые глаза. — пожалуйста. — Нам? Господин Рагнвиндр, боюсь вы что-то путаете, — улыбаясь сломанной и кривой улыбкой, сказал Альберих и вырвал руку из горячих рук. Их он тоже раньше обожал, особенно зимой, именно они согревали его когда-то. — нет никаких нас. Больше точно нет. — Я соберу свои вещи и уйду, клянусь, — всё не унимался Дилюк, он правда уйдёт если Кэйа так этого желает, но он должен рассказать. Нет, он обязан, рассказать. — но сначала выслушай меня, прошу. Дилюк больше не пытался брать того за руку, но продолжал смотреть в глаза, в надежде увидеть любовь, пусть самую крошечную, от той безграничной, но её там он больше не видел. Альберих же хмыкнул, снял, мокрую от снега, куртку, разулся, и прошёл в гостиную, выключая телевизор и садясь на диван. Дилюк воспринял это как разрешение говорить. И пройдя в ту же гостиную, сев на стул рядом, стараясь не приближаться к Кэйе, начал свой длинный монолог, который так долго откладывал. — Послушай, я не знаю откуда ты узнал об этом, но мне правда жаль. — парень опустил свои алые глаза в пол, боясь смотреть в эти пустые глаза, которые так любил. Хотя, нет. Он любил не этот пустой взгляд. Он любил небо с бесконечным количеством звёзд в любимых глазах, а не пустоту. Дилюк был бы рад увидеть хоть какие-то эмоции. Ненависть, страх, боль. Всё что угодно, только не этот мёртвый взгляд. — Я люблю тебя, правда, но родители настояли на нашей свадьбе с Джинн. Понимаешь, они сделали всё за моей спиной, установили дату свадьбы и всякие прочие мелочи… — Рагнвиндр сжимал ладони на своих коленях, чувствуя боль от каждого произнесённого слова. — Поэтому мы… — Это всё ещё не объясняет почему вы поцеловали её на глазах у остальных, — Кэйа прервал монолог Дилюка, словно давая понять откуда он узнал об этом. Хмыкнув, он продолжил, — Какая забавная картина была. Я бежал домой к парню, чтобы подарить подарок, на который потратился очень сильно, надеясь, что мой парень оценит это, а он с какой-то девушкой сосётся на улице. Дилюк замолк, не смея продолжить свой монолог. Он мог объясняться до бесконечности, но его поцелуй с той, которую он даже не любит, он не сможет объяснить. Да и нужны ли объяснения, которые не хотят слушать. И правильно делают. Этому нет оправдания. И Дилюк это прекрасно знал. —Ты не представляешь как я хотел убить тебя, — Кэйа снова подал голос, но без злости или ненависти. Ровный голос, говорящий о безразличии говорящего. — но видя тебя сейчас, больше не хочу. Теперь хочется сломать твою жизнь раз и навсегда. — Запрёшь меня где-то и будешь пытать? — спросил Рагнвиндр, не до конца понимая как тот собрался сломать сломанное. Сломанное пол, чёртовых, часа назад. Альберих лишь рассмеялся ему в лицо, хватаясь за живот, прикрывая рот рукой и падая на диван. Чуть успокоившись и возвращаясь в сидячее положение, он снова посмотрел на парня, которого когда-то обожал. — Какие у тебя глупые представления о сломанных жизнях. — улыбаясь, сказал Кэйа. — Ты ведь любишь меня, верно? — Верно… — ответив, Дилюк задумался, какая теперь разница, когда он совершил ошибку, которой нет оправдания и когда человек, которого он так любит, отрёкся от него ещё с порога в их квартиру. — Славно! — радостно воскликнул Альберих, медленно поднимаясь с дивана и подходя к Дилюку. Он взял того за галстук, который тот видимо забыл снять. Тот чёртов галстук, который был на нём много часов назад и втянул в поцелуй. Нежный, словно они не ссорятся щас, словно всё это был лишь ночной кошмар, который наконец-то закончился. Но мечты рухнули сразу, как любимые губы разорвали поцелуй, а руки отпустили злосчастный галстук. Кэйа снова улыбнулся, предвкушая свою месть. — Я передумал, не собирай свои вещи, оставайся. Я сам уйду. После этих слов он пошёл в их комнату и, откопав в шкафу походную сумку, начал складывать свои вещи. Дилюк же застыл на том стуле, потеряв счёт времени. В голове крутилась одна единственная фраза «я сам уйду». Нет. Нетнетнет… Кэйа же не собрался исчезнуть? Нет, он не может. Дилюк сорвался с места и побежал к двери в их спальню, из которой выходил Альберих с сумкой вещей, благо их у него было немного. И застыл с ужасом в глазах на пороге. — Ты не можешь… — прошептал лишь одними губами парень, словно только для себя, но у Кэйи всегда был очень хороший слух. — Могу, светлячок, — словно пропел Альберих и приподнял уголок губ в усмешке, — ещё как могу. Кэйа направился к выходу из квартиры, останавливаясь, чтобы надеть куртку и ботинки, которые он бросил на пол, а Дилюк стоял и смотрел, всё ещё не веря, что его Кэйа может вот так просто уйти. Вот только совершенно забыл он, что это больше не его Кэйа. Его Кэйа — нежный, любящий каждой клеточкой души и тела. Его Кэйа готовит завтраки, расчёсывает его волосы по утрам. Его Кэйа стеснительный и никогда не целует первым. За потоком мыслей он совершенно не заметил как Альберих уже оделся и собирался уходить, но, вырвавшись из поглощающих мыслей, он схватил руку Кэйи, в попытке остановить. Кэйа обернулся, чтобы снова посмотреть своим пустым взглядом, а Дилюк смотрел с мольбой. Он мог бросить его, мог пытать, мог убить, мог делать, что угодно, но не исчезать из его жизни. Нет, этого он точно не переживёт. Кэйа сломает сломанное, исчезнув из его жизни. Но Альберих не замечал его мольбы или просто делал вид, что не видит. Альберих снова притянул Дилюка, за галстук, в поцелуй. Не такой нежный, как предыдущий. Этим поцелуем он словно хотел показать свою боль, которую он почувствовал вначале. Потом ненависть, которая поглотила все его мысли. А после полное безразличие. Разорвав поцелуй, который длился, казалось, вечность, снова отпустил чёртов галстук. — Это мой прощальный подарок. — сказав это Кэйа развернулся собираясь уйти, но потом словно что-то вспомнил и развернулся обратно, смотря прямо в глаза, которые он когда-то обожал. — А, и если будешь пытаться найти меня, у тебя ничего не выйдет. Он снова улыбнулся, но уже шире и снова развернулся, окончательно уходя из жизни Дилюка. Ломая сломанное. Ломая жизнь, мечты и надежды. Ломая всё. Дилюк ещё долго будет искать Альбериха. Он бросит семью, будущую невесту и учёбу. Будет гнаться за Кэйей, но так и не найдёт. Не найдёт, но в толпе всегда будет видеть синюю макушку, которая словно специально мелькает перед глазами, но быстро ускользает из виду, словно ему всё это мерещится. И эта игра продолжится столько сколько того пожелает Альберих. И он прекрасно знает, что алые глаза всегда будут его преследовать, куда бы он не пошёл.