Сборник мини-зарисовок

Gesaffelstein — Hate or Glory

— Аах, Юнги, стой, нас же все могут услышать! — И что? — удивляется старший, однако ритм свой не сбавляет, продолжая глубоко входить в хрупкое тельце, что на каждое его действие приятным стоном отдавалось да выгибалось под Мином. — Юн… Юнги, не надо, прошу! — Ты же понимаешь, что мне совершенно насрать, кто там за дверью и слышат ли они нас?! — Но… Ахх… С…стой, не так глубоко! — Пак пытается сдерживать свой голос, но с каждым резким движением Юнги и попаданием того по простате это казалось просто невозможным. — Не сдерживайся, малыш! Ты же знаешь, как я это не люблю!       Чимин умоляюще смотрит на Мина, в уголках глаз скапливается влага то ли от удовольствия, то ли от обиды на ситуацию. Но Чимин стонет. Стонет, потому что это приятно до покалываний в кончиках пальцев, до звёзд, а то и целой вселенной перед глазами приятно. Но остатки разума, что вот-вот отключатся, всё же твердят, что хоть немного сдерживаться надо, но лишь одна фраза любимого меняет все приоритеты младшего. Он свои руки на шею Мина кладёт, тут же обнимая того и ближе к себе прижимая, ногами за талию того притягивая так, чтобы губы его на уровне уха старшего находились. Чимин знает, что делает, знает, что Мину это несомненно понравится, а потому в следующий момент Пак развязно стонет в ухо парню, что входит в него прямо сейчас.       А у Юнги от таких действий младшего крышу сносит окончательно. Он начинает в бешеном темпе вбиваться в податливое тельце, что будто для него создано было, принося неимоверное удовольствие и себе, и своему парню, а дальше…       Дальше сбитое дыхание, стон, что последним срывается, но не менее прекрасен, дрожащие руки и ноги, да вообще всё тело дрожащее, и долгий ленивый поцелуй, неразрывный, тот, что на грани реальности, усталости и экстаза.