Лучики

Танджиро не сразу открыл глаза. Потому что прежде он почувствовал, что не мог поднять даже век. Тело била крупная дрожь как во время лихорадки. Сильнее по его ослабевшему, почти парализованному телу били только пространные вопросы. Где он? Что с ним? В сознании царила только звенящая пустота. Пугающая. Может… он умер? От этого предположения Танджиро сразу отмахнулся. Он чувствовал боль в каждой клеточке своего тела. Он жив. Или все это время медленно умирал. Танджиро принюхался. В помещении, где он лежал, он был не один. В ноздри бил знакомый запах трав и медикаментов. Если бы он мог открыть глаза, то он бы сразу узнал этого человека. Но сейчас… Сейчас он мог только глухо простонать и тем самым привлечь к себе внимание. У него и правда это получилось. Где-то издали послышались легкие шаги. Затем Танджиро почувствовал холодное прикосновение чужой, явно женской, ладони к своему лбу. На мгновение от вдарившей по коже прохладе ему даже стало немного легче. Лишь на мгновение. Тонкие чужие пальцы остановились на его глазах. Подняли веки — вероятно, его врачу (?) нужно было проверить зрачки. В глаза Танджиро тут же ударил тусклый свет. Камадо приложил титанические усилия, чтобы не сомкнуть веки обратно — снова не упасть в бездонную пустоту. Между тем на него с неподдельным интересом смотрела знакомая темноволосая девушка в белоснежной легкой юкате. — Наконец-то. Можешь не вставать, на тебе сдерживающие печати. Внутри Танджиро что-то оборвалось. Печати? Зачем? Танджиро Камадо пустым мертвым взглядом мазнул по девичьему лицу. Он вспомнил, кто она такая — уже неплохо. Амайя Яно, подчиненная Шинобу Кочо. Они, кажется, пересекались пару раз. Кажется, она тоже участвовала в разработке вакцины для обращения демона обратно в человека. Демона… Ужас, разлившийся в венах, мгновенно смешался с пронзившей болью — на этот раз не физической. Он вспомнил. Все вспомнил. Дрожь мгновенно унялась. Теперь тело сковало мертвое оцепенение. Он — демон. Но… почему он жив? Почему он в лазарете? Девушка тем временем уже отошла от постели Танджиро, чтобы оставить какие-то пометки в своих записях. Она вся пропахла медикаментами и химией, Танджиро даже невольно поморщился. В демоническом облике его обоняние только усилилось. — Когда ты обратился, у тебя исчезла метка. Три месяца назад тебе вкололи остатки препарата Тамае-сама — ты впал в глубокий сон. Вчера вечером твоя метка снова проявилась, но… Как вижу, ты все еще демон. Я сейчас работаю над тем, чтобы создать еще лекарства, для тебя придется составить другую концентрацию. Последнюю фразу девушка произнесла дрогнувшим голосом. Она хоть и старалась говорить максимально отстраненно и безразлично, но Танджиро ощущал — обоженной кожей, недобитым сердцем — ее буквально сжирали негативные чувства. Танджиро стало не по себе. Он ощутил себя совершенно беспомощным в лапах жестокой правды. Пустым. Во всех смыслах. Он — демон? Это все было больше похоже на какую-то шутку, дурной сон. Но печати, прикованные к рукам и ногам, говорили об обратном. Даже рот оказался забит бамбуком — безопасности ради. Или чтобы он не изводил лишними вопросами и просьбами ослабить путы. — Что, паршиво себя чувствуешь? — девушка с мимолетно проскользнувшим сочувствием взглянула в сторону парня. — Твоя демоническая сущность сейчас борется с остатками лекарства. Когда они полностью нейтрализуются, станет легче. В алых, налившихся демонических глазах Танджиро вспыхнул немой вопрос. Он даже попытался встать, но тут же глухо прорычал от прострелившей боли. — Я сказала тебе не двигаться, — строго напомнила ответила девушка, продолжив заниматься своими фармацевтическими приготовлениями и что-то записывать. — Еще раз попробуешь встать — вырублю. Понял? Танджиро даже будучи человеком был очень понятливым — сразу затих. Но взгляд его остался таким же беспокойным. Спустя десять минут девушка тяжело вздохнула. — Хватит на меня так смотреть — мешаешь. Если ты хочешь узнать о своих товарищах, которых ты чуть не прикончил после обращения, то советую забыть о них. По крайней мере, пока ты находишься здесь. Отряд охотников на демонов распущен уже как три месяца назад. Остались только ты и я, Танджиро. И твоя сестра, которая по твоей милости пролежала в лазарете без сознания чуть меньше, чем ты. Ее ты тоже не увидишь. Надеюсь, мне не нужно объяснять, почему. Честно говоря, я понятия не имею, почему тебя оставили в живых. Видимо, твоим друзьям не хватило духа, раз они компанией не смогли зарубить одного демона. Кстати, все демоны, кроме тебя самоуничтожились после смерти Мудзана, а добить теперь тебя — плевое дело. Особенно, когда ты в таком состоянии. Но ты не бойся, — губы девушки растянулись в жуткой и отчего-то печальной усмешке. — Без приказа я тебя не трону. Думаю, мы проведем с тобой много интересных вечеров, да, Танджиро? Надеюсь, тобой еще не полностью овладела демоническая сущность. Если ты забыл, как меня зовут, то я напомню — Амайя Яно. Танджиро только слабо кивнул. Теперь он точно вспомнил все. Перед самой смертью Мудзан поделился с ним своей кровью. Он обратился. Напал на Незуко. Его не могли остановить даже столпы, обессилившие после битвы. Только Канао во время атаки смогла вколоть ему остатки лекарства. Танджиро больше не чувствовал собственной боли и слабости. Его охватило леденящее колючее непринятие — он стал монстром. Предал все, за что боролся. Предал тех, с кем сражался бок о бок. Предал Незуко — причинил боль тем, кого поклялся защищать ценою жизни. Почему он еще жив? Из-за него ведь пострадали его близкие. А как же… кодекс охотников? Танджиро перевел взгляд на свои когтистые руки. Ими он располосовал своей сестре лицо. Его красавице-Незуко. Какой же он урод. — За тебя попросили у Убуяшики не только свин и озабоченный, но и большинство оставшихся в живых истребителей демонов. Если ты снова сорвешься, они заплатят. Ты ведь понимаешь, что это значит, да? Танджиро будто больше не слышал девичий ровный холодный голос. Он больше не хотел верить тому, что говорила ему Амайя. Больно. Адски больно. — Сейчас я должна пойти доложить о твоем пробуждении и о результатах исследования. Никуда не уходи. Амайя встала со своего места и пристально посмотрела на Танджиро. Глубокие черные глаза помимо взвинченности и взволнованности излучали еще и усталость. Бессилие. Почти такое же явное и острое, какое чувствовал на себе сейчас Камадо. Они оба загнаны в клетку. Оба в тупике. Танджиро первым отвел взгляд. Эмоции все еще переполняли его, в то время как тело было физически опустошено. Его не должно было здесь быть. Он должен был умереть еще три месяца назад. Это он читал в глазах бывшей подопечной и ученицы Шинобу Кочо — Амайи Яно. И Танджиро был с ней в этом абсолютно согласен. Амайя была самым простым рядовым и больше занималась медицинскими исследованиями, часто вместе с Шинобу обхаживавшая раненых и иногда руководившая их восстановительными тренировками. Раньше они с Танджиро почти не общались, Амайя всегда держалась отстраненно, хоть Камадо порой и пытался с ней заговаривать о всяких нелепицах. Он с первого же дня их немого знакомства чувствовал непринятие. Недоверие. Неудивительно, он ведь посмел заявиться в поместье Убуяшики-сама с гребаным демоном! Амайя будто намеренно сторонилась его, намеренно игнорировала любые попытки наладить общение. Танджиро наивно не понимал, почему, что он успел сделать не так. Может, он был проблемным больным? Проблемным учеником? Или просто проблемным? Его чутье и врожденная проницательность на этот раз подводили его. Танджиро не понимал. И достучаться до Амайи никак не мог — она всегда держала дистанцию и лишь периодически сухо напоминала о субординации. — И еще кое-что, Танджиро, — Амайя прикрыла глаза, выдохнула, замерев у двери. — Я знаю, ты уже в сознании и все понимаешь. Я предупреждаю тебя: даже не думай делать глупости. Ты знаешь, какой ценой вам досталась эта победа над демонами. То, что тебя оставили в живых — необъяснимая мне блажь и милость со стороны Убуяшики-сама. В следующий момент послышался противный скрип открывающейся железной двери. Теперь у Танджиро были все шансы сойти с ума и без влияния демонической крови. Демон Камадо Танджиро надолго остался один на один со своими мыслями. Укутанный в свои же кровавые воспоминания трехмесячной давности.

***

Прошло еще два месяца. Танджиро полностью восстановился, продолжая испытывать на себе препараты-антидоты, изготовляемые Амаей. За все это время его так никто и не навестил, а он сам больше не посмел задать ни одного вопроса о друзьях и Незуко. Амайя всегда его безапелляционно затыкала, во время проведения осмотра. Убедившись, что Танджиро полностью свыкся со своей демонической сущностью и вполне мог ее контролировать, Яно позволили освободить Камадо хотя бы от одной печати. Поначалу девушка была против, но перечить указам семьи Убуяшики она не смела. — Прости, Амайя-сан. Ты разрабатываешь новый антидот уже полгода, а могла бы просто дать мне закончить с этим. Ты ведь устала, правда? Ты могла бы… Амайя оторвалась от своих записей и в удивлении посмотрела на парня, в глазах которого читались уже знакомые ей боль и мертвая печаль. Жалость. Ему было жаль ее. Отвратительно. До этого дня Амайя не знала, что один взгляд может ударить больнее любой атаки, задеть сильнее, чем неосторожное слово. К тому же, кто увернется от такого чистого искреннего взгляда? Не Амайя точно. Амайя подожмет губы, сдвинет брови у переносицы и тихо подойдет к Танджиро, который точно уловит резкий всплеск ее раздражения. Амайя явно разозлилась на него. Иначе и быть не могло. — Что, так хочется отойти в мир иной? — стоя у его изголовья, смотря ему прямо в глаза, она могла только язвить. Язвить и злиться. — Я всегда говорила Шинобу-сан, что ты слабак, от которого у нас будут одни проблемы. Я уже разработала нужную формулу, осталось только вывести необходимые компоненты… От тебя требуется только сдерживать свое демоническое дерьмо, Танджиро, и не сбивать меня своими идиотскими идеями. Я уже говорила, будь моя воля, я бы тебя прикончила сама. Но… Они, господин Убуяшики верят в нас обоих, а значит я должна сделать тебя человеком. А ты… ты должен выбить всю эту дурь из своей головы, понял?! Танджиро молчал. Его впервые за долгое время охватила обжигающая и самая что ни на есть человеческая эмоция — стыд. Наверное, он эгоист; наверное, он думал только о себе. Друзья, боевые товарищи решили рискнуть ради него жизнями; Амайя столько времени провозилась над ним и над своими склянками, чтобы что? Чтобы дать ему тихо покончить с собой? Ну не дурак ли он? Танджиро Камадо и правда был глупым, если надеялся, что его отпустят просто так. Даже вечно хмурая Амайя держалась за него, полностью поглощенная исследованиями. Танджиро не имел права сомневаться: ни в себе, ни в товарищах, ни в этой сложной девушке. — Ты же знаешь, что все демоны попадают в ад? Ты хоть и проблемный, но тебе там точно не место, — сказала Яно в один из вечеров перед очередным своим уходом. Танджиро тогда впервые почувствовал, как по телу разлилось давно забытое и покинутое вместе с человечностью тепло. Надежда.

***

— Готов снова попробовать? Хотя, я могла бы и не спрашивать. Давай руку. В тот день Танджиро впервые увидел, как Амайя Яно улыбается. Мягко и совершенно беззастенчиво. Одним своим видом она излучала небывалое воодушевление и долгожданное удовлетворение, хотя обычно от одного ее леденящего взгляда у Танджиро почему-то скручивало в узел живот. Совсем скоро этот проблемный демон будет свободен — снова станет человеком. Снова станет всеми любимым Танджиро Камадо, к которому уже не первый месяц рвались Незуко в компании орущего свина и того озабоченного блондинчика. Амайя светилась уже от одного осознания, что скоро все закончится. Она около полугода наблюдала за Танджиро. Наблюдала за тем, как этот некогда открытый паренек с каждым днем продолжал все больше закрываться, убиваясь своими же самобичеваниями. Амайе было невыносимо на это смотреть. И не потому, что она сочувствовала демону. Нет, она не имела на это права: всегда держала в голове, кто она и кто сейчас Танджиро Камадо. Она не должна была поддаваться на его обаяние, ослепляться его добрым печальным, достающим до нутра взглядом. Твари, подобные ему, когда-то забрали ее семью; долгое время забирали ее товарищей, которых она нашла здесь, прислуживая семье Убуяшики. И все же, как бы Амайя себя не одергивала, даже за демоническим обличием она видела в Танджиро человека. Человека, который всегда и всем пытался помочь, а сейчас сам как никто нуждался в чужой помощи. Танджиро Камадо нуждался в ее помощи. А она как назло ничего не могла сделать. Очередной приготовленный препарат с новой концентраций порой оказывался слабее предыдущего, что вводило Танджиро в состояние тягучей агонии. Но Камадо обычно не издавал ни звука, когда его тело словно пламенем охватывала целительная вакцина. Танджиро терпел, иногда обнажая клыки. А Амайя злилась. Злилась на себя и собственную беспомощность. Даже будучи демоном этот проблемный продолжал бороться с собой. Ради других. И ради нее тоже. А она только и делала, что ошибалась. Каждый день для Амайи растягивался в вечность. Превращался в пытку. Каждый день Амайя возвращалась к своей работе и кляла себя за бесполезность. Она не участвовала в последней битве и даже сейчас у нее не получалось в одиночку создать нужный антидот. Амайя постоянно жила в состоянии озлобленности и недовольства. А Танджиро Камадо уже давно понял, что причиной ее раздражения был вовсе не он. Но легче ему от этого не стало. — Я верю, у тебя все получится, Амайя-сан, — он говорил это каждый раз, когда она вкалывала новую дозу антидота. И каждый раз при взгляде в эти чистые алые глаза, полные надежды, к горлу девушки подкатывал тугой комок. Танджиро верил в нее. И это давило больше всего. А потому сейчас, когда она склонялась к нему, чтобы вколоть очередную дозу, у нее предательски дрожали руки. — Ты чего, — едва не зашипела она, почувствовав, как Танджиро осторожно, почти нежно перехватил ее свободную руку. Сжал горячими пальцами девичью ладонь в своей. — Ты слишком волнуешься. Промажешь еще, — его мягкая улыбка на удивление совсем не обнадеживала. — Конечно я волнуюсь! — тут же вспыхнула Амайя и отдернула руку, будто обжегшись. — Это уже восьмой образец! Да я… Да я быстрее убью тебя этими экспериментами, чем вылечу! — Все будет хорошо. Главное не сдавайся, Амайя. Я ничего не понимаю в медицине и в твоих опытах, но я знаю, что ты очень старалась. Спасибо тебе. — Хватит, — рассеянно выдавила из себя девушка и тут же без лишних движений и колебаний вколола в руку парня антидот. Танджиро мгновенно почувствовал знакомую слабость, разлившуюся по венам. Камадо тяжело вздохнул, веки привычно налились свинцом. Силуэт темноволосой девушки быстро размылся, а на пересохших губах так и застыл немой вопрос. «Ты плачешь, Амайя-сан?..»

***

— Ничего я не плакала, — отрезала Амайя, грозно скрестив руки на груди. — И вообще, соблюдай субординацию! Вместо безропотного подчинения Танджиро на ватных ногах попытался привстать с постели. Не вышло. Амайя быстро припечатала Камадо на место. — Пожалуйста, лежи, тебе еще несколько дней нельзя вставать. Незуко пустят к тебе, наверное, только через неделю. Мы должны быть уверены, что все действительно сработало и ты не подавляешь свою демоническую дрянь в себе. Бессознательно, конечно, — она старалась говорить как можно отстраненней, но забота и беспокойство то и дело пробивались в голосе. Танджиро не приходил в себя несколько дней. И эти несколько дней его организм не покидали слабость, жар. На этот раз прощальный подарок Мудзана — демоническая кровь — боролись в нем до последнего. Все это время Амайя не отходила от своего «пациента» ни на шаг. Пусть она и не могла ничем помочь. Единственное, что ей оставалось: верить в Танджиро. И верить в себя — на этот раз она все должна была сделать правильно. Танджиро ее в этом убедил. И он оказался прав. Амайя сжимала его руку, совсем не замечая, как вместе с Танджиро горела и она сама. Горела надеждами, страхами, сомнениями. У них ведь и правда все получится? Он ведь… выживет? Амайя знала: Танджиро сильный. Даже Шинобу-сан при жизни уважала и признавала его мужество. Это дорогого стоило. Танджиро очнулся на рассвете. Прежний. Тот самый проблемный Танджиро, которого она когда-то увидела впервые, подсматривая за собранием столпов и судилищем брата и сестры Камадо. Амайю с детства учили быть сдержанной. Шинобу-сан вечно напоминала о субординации. Но на этот раз Амайя не сдержалась — позорно расплакалась, сжимая теплую руку Камадо Танджиро. А он в ответ ей улыбался — белый как смерть, взмокший. Но по-живому счастливый.