Воспоминания.

Когда она впервые встречает Адама Картера он находится в зале для допросов с ее клиентом и явно пренебрегает нормами свода правил допроса используя довольно жесткие методы. Она в прямом смысле видит своего клиента на полу с вывернутой за спину рукой, которую этот самый агент ему кажется вот-вот сломает и скорее на инстинктах вмешивается в этот самосуд. - Что здесь происходит?- мужчина отпускает подсудимого и тот прижимает руку к груди кажется скуля, едва не плачет как ребенок от невыносимой боли в плече и запястье, в растянутых жилах его конечности.- Что Вы себе позволяете с моим клиентом, агент? Это помещение можно описать черным квадратом Малевича, лишь четыре черных облаченных в полумрак стены и луч света от лампы на потолке выхватывающий лежащее тело ее клиента и агента в безукоризненно белой рубашке под черным пиджаком в черных брюках и начищенных до блеска ботинках. - Кто Вы?- интересуется мужчина перед ней перегородив ей путь к человеку на полу своей внушительной подобранной фигурой. - Я...Мое имя Александра Вертербух и я его адвокат, мистер...-она делает паузу чтобы он представился, а сама извлекает карточку на цепочке на шее, показывая ему свои документы со знаком проверенной государственными органами информацией. - Картер...Адам Картер, мисс Вертербух.-представляется мужчина и в его голосе столько твердости и четкости, сколько в фигуре мышц и силы- это впечатляет. - Мистер Картер, то что Вы сейчас делаете нарушает его права и свободы.- все еще возмущается она замечая чисто мужской взгляд скользящей по ее фигуре в такой же как у него тройке из белой рубашки, черного жилета и классических брюк. скользит по вырезу в двух расстегнутых пуговицах ворота по золотой цепочке до линии челюсти до острого подбородка вверх до губ покрытых блеском, по носу и глазам и так немного задерживается, заставляя невольно попасть в этот зрительный плен. Глаза этого мужчины голубые, они кажутся очень пронзительными в этом скупом освещении, изучающим скальпелем хирурга вскрывающим ее мозг в поиске там ответов на только ему известные вопросы. - Он напал на меня, я оборонялся.- коротко отвечает он и отходит дав ей возможность подойти к подсудимому в тяжких грехах для страны, опустится рядом с побежденным, пострадавшим в неравном бою мужчиной. - Я останусь здесь, чтобы обезопасить Вас.- слышит она за спиной и принимает к сведению, осторожно протягивая руку к мужчине на полу, тот что еще тихо стонет от боли в конечности, тот кто выглядит тут больше зверем нежели убийцей, желавшим устроить теракт в центре города. - Бенджамин...скажите мне как Вы? Может врача?- тихий смешок за спиной и она лишь поджимает губы ощущая как его фигура нависает над ней, съедает все пространство вокруг, тенью накрывает ее тень и тень мужчины. - Этот урод мне кажется руку сломал..- шипит сквозь зубы пострадавший и слышит все такой же четкий и твердый ответ. - Это исключено, вероятно небольшое растяжение запястья которое скоро пройдет.- и она едва удерживается чтобы не закатить глаза на это заявление, тянет руку к плечу мужчины и слегка касается кожи, тут же одернув, когда он двигается переворачиваясь на бок и смотрит на нее слегка заплаканным, искаженным болью лицом. - Вы же адвокат? что мне надо сделать, чтобы выбраться отсюда пока он меня не убил.- и она думает, что подобная экзекуция уже не впервые, смотрит на его бледную кожу, кое-где отмечает синяки и уже порядком грязную, засаленную одежду. - Остальные повреждения этот человек получил в ходе его задержания, а до Вашего приезда в камеру его нельзя было отправить по закону. У этого человека за спиной в темноте стоят сотни теней, обезображенных, кажется искалеченных с желтыми полными ненависти глазами. У этот человека тысяча и один грех черных линий сплетенных на уровне грудной клетки, которые извиваются змеями больших грехов и червями более мелких. - Полагаю, его должен осмотреть доктор, потом я очень надеюсь ему предоставят чистую одежду и душ. Он человек и он имеет права...мистер Картер.-она поднимается и подходит к агенту, смотрит на него снизу вверх, пока он лишь слегка наклонив голову в бок внимательно слушает ее кажется бесполезный монолог вежливо изображая свою заинтересованность. Кивает и подходит к двери, прихватив ее однако за плечо в невероятной беспардонности, отводя подальше от подсудимого, которому не составит труда свернуть хрупкую женскую шею. Ее выводят из камеры допроса, а после двое крепких мужчин и женщина в сопровождении вытаскивают оттуда ее клиента и несут куда-то дальше по коридору. - Как только все будет выполнено, я сообщу Вам и направлю его в комнату для посещений, где Вы сможете поговорить с ним, мисс Вертербух, однако сразу скажу, что лично позабочусь о том чтобы он был скован по рукам и ногам. Раз он напал на меня, не безопасно будет если он будет в комнате с вами без соблюдения мер предосторожности. - Я понимаю, спасибо за содействие, агент Картер.- его рука с ее плеча уходит, оставляя после себя жар мужской ладони даже через ткань рубашки и она поворачивается к нему в этом светлом уже помещений, чтобы разглядеть получше. Смотрит на мужчину перед собой так же внимательно скользя по его лицу, отмечает поджатые губы, широкий волевой подбородок и колючие как и казалось ранее глаза. Движение за его спиной привлекает ее внимание заставляя смотреть через плечо на закрывшуюся дверь этой пыточной и там на темном фоне обивки двери стоит серая тень с белыми прорезями глаз. Она не выглядит искореженной или как либо поврежденной, просто стоит за его спиной слегка дрожа своем существом из-за движения воздуха от работающей вентиляции. Она делает шаг назад и переводит взгляд на его грудь, там где обычно от души исходят отростки грехов и видит там только белые нити сложенные в прекрасный узор словно декоративной вышивки и которых иногда портя рисунок идут алые линии убийств для спасения. Одна белая нить обхватывает весь рисунок и рвется на середине так и не закончив круг, она выглядит обожженой на конце, слишком болезненной на этом белом узоре с красными крапинками. - Что-то не так?- интересуется мужчина и она несколько раз мотает головой поднимая на его лицо взгляд. - Нет, я просто задумалась...простите меня. - Просто доверься мне как обычно и мы спасем еще одного человека от ложного осуждения.- воодушевленно говорит блондинка болтая ногами, которым слишком далеко до пола с высоты кухонной тумбы привлекая внимание Адама, который делает еще один глоток чая чуть морщась от горячего напитка на языке. - Когда я тебе просто доверяюсь, мне приходится ложится под скальпель хирурга с новым ранением в ходе нашего с тобой расследования, Алекс.- отзывается он делая еще глоток и снова возвращая внимание терпкому напитку вяжущему слегка язык и отогревающему глотку вплоть до желудка. -Я не виновата, что они обычно стреляют или ранят тебя, а не меня трезво оценивая тебя опасностью явно большей чем хрупкая я.- она проводит руками вдоль своего тела облаченного лишь в рубашку и брюки. Они совсем недавно вернулись из офиса и она как и обычно за эти пару месяцев пригласила его на чай в счет извинения за новые шрамы и раны на его теле. - Действительно.- коротко отзывается он обводя ее фигуру взглядом, замечая взгляд как и обычно устремленный ему за спину, какое-то грустно отрешенное лицо с этими необыкновенными голубыми как вода озера глазами в которых волнами движется поток ее чувств. -Александра...-она переводит на него взгляд и молчит, смотрит на это мужское серьезное лицо и сохраняет молчание, словно знает больше чем он, словно где-то глубоко внутри нее есть знания и о нем и о всех его переживаниях. Адам опускает чашку с чаем на стол и медленно поднимается, приближается к ней ровняясь ровно напротив и не разрывая зрительного контакта приближается ближе устроив руки на ее коленях раздвинув их в стороны встает между ее ног. Они продолжают молчать, смотрят друг на друга и мир кажется растворяется вокруг оставляя только их напротив друг друга в этой абсолютной тишине этой квартиры. Брюнет чуть клонит голову и поддается вперед и она не сдвигается, не делает ровным счетом ничего чтобы остановить это, не возражает и не двигается, лишь на мгновение перед поцелуем на инстинктах скользит языком по своим губам смочив их. Поцелуй выходит почти детским, сомкнутые губы с сомкнутыми губами, короткий, но слишком значимый в этом моменте единения между ними. Ее рука ложится на щеку задевая пальцами ухо и снова глаза в глаза в чувства в них кажутся одинаковыми как и молчаливое согласие обоюдного желания, когда уже она поддается ближе опуская веки и целует его все так же не настойчиво, все так же осторожно словно любое неверное движение может разрушить этот момент. Большие ладони мужчины скользят от колен вверх к бедрам нежным прикосновением по грубой ткани, минуют линию пояса скрытую за рубашкой и сжимая бока притягивают заставляя скользнуть по гладкой поверхности столешницы брюками ближе к его телу. Внутри есть уже многолетняя боль и судя по ее взгляду порой в никуда она у них общая, возможно очень похожая в своей составляющей сути. Ее теплая мягкая ладонь скользит по его груди вверх до ворота рубашки и расстегивает несколько пуговиц чтобы коснутся ключиц, скользнуть по венам на шее не позволяя себе более близкого контакта, сохраняя волшебство именно этого момента. Они оба размыкают губы остро ощущая желания друг друга сейчас, углубляя поцелуй с осторожностью неуверенных подростков. Его руки больше не сжимают ее, они скользят по пояснице, проникают под ткань рубашки обжигая своим жаром кожу на спине, тогда как она осторожно перебирает пряди на затылке не давя, но и не отпуская. Второй рукой она гладит его шею, слегка надавливает на вену в которой отбивает пульс пальцами и они вместе выдыхают разделяя вдохи друг друга, обмениваясь необходимым для жизни кислородом. Мгновение как и само время замирает и она уже думает что он собирается отстранится, когда в глубине его когда как ей казалось колючих глаз проскальзывает невысказанная боль, не скатившиеся с них слезы, то отчаяние и траур, который он до сих пор носит на своей душе, похоронив тех кто является тенями за его спиной вместе со своим человеческим сердцем. - Адам...-тихо зовет она и он снова целует ее, пусть чуть настойчивее, притягивает ее ближе впечатав грудь в грудь заставляя ее живое так ярко отбивающее ритм сердце будить свое, воскрешать чувства, которые уже давно оплакивают его существо внутри и она кажется готова к этому, прогибается в спине прижимаясь ближе, обхватывает его плечи и отвечает на этот порыв. Сплетает с ним языки, присоединяется как идеальная деталь пазла создав ту самую картину, которая разрушилась в его мире. Воздух заканчивается и она отстраняется только для того чтобы отклонить голову и тут же обжечься кожей что покрывается ожогами от поцелуев, которые слегка колючие от мелкой щетины мужчины. Это волнует...пускает по телу волны мурашек заставляя поджимать пальца на ногах и кусать нижнюю губу. Движение сбоку привлекает взгляд, тень в дверях теперь как и до этого как она заметила держит за руку маленькую, совсем белую тень и неотрывно смотрит на них, кажется будто она улыбается ведь в ее сером размытом теле словно появляются блики радужного цвета. Он снова затягивает ее в поцелуй, касается щеки вынуждая отвернутся от невольных наблюдателей их откровений и затягивает в новый поцелуй, а мужские руки начинают расстегивать на ней рубашку медленно пуговицей за пуговицей оголяя ее и она кажется делает то же, сбросив пиджак с его плеч заставляя отвлечься от его занятия. Обхватывает ладонями шею в слишком остром рывке, когда он видимо не справившись с последней пуговицей просто тянет края белой ткани срывая ее с петель и снова приникает к шее судорожно и наверное слишком громко дыша для этого тихого момента. - Адам...- его имя с уст тихий шепот и она выгибаясь отворачивается давая простор блуждающим поцелуям, вытаскивает рубашку из его штанов и быстро расстегивает стягивая на пол вслед за пиджаком. Тень в дверях медленно растворяется, бликами сотен ярких частиц, тогда как маленькая все еще держащая ее за руку уже кажется рассыпалась полностью превратившись в неяркое светлое не оседающее облако и где-то в груди встают слезы, где-то внутри что-то ломается от осознания того, что они уходят...Они уходят потому что он с ней сейчас, они видят больше людей и уходят счастливыми. -Александра.- срывается немного с акцентом непривычное имя и она забывается в этой силе, забывается в чужом перерождающемся теле, когда губы больше не оставляют ожогов и не смотря на их поджатый вечно вид сейчас мягкие и такие нежные. Тает в руках, которые обычно ломают кости и без труда жмут курок чтобы убить очередного врага. Ему хватает сил в этом так много раз раненному на грани жизни и смерти телу сжав ее ягодицы поднять ее с тумбочки и спокойно не напрягая кажется и грамма этой самой силы отнести ее в спальню нежно словно она может сломать в его руках уложить ее на матрац нависая сверху. Снова целовать, пока руки на его плечах не расслабятся окончательно, пока не перейдут на плечи и спину, лаская и изучая движения каждого мускула, каждую зажившую рану коих на его теле так много. Выпутаться из ее рук и тесно обхвативших талию колени и подняться чтобы медленно сбросить с себя и ее одежду, помочь подняться выше и обхватив за спину долго целовать пока они лежат на боку, касаются изучают и познают тела и души друг друг друга. Овладев ей он тихо выдыхает под ее такой же тихий и мелодичный стон, который музыкой отдается внутри его тела. Они не торопятся, двигаются медленно, не бегут за удовлетворением лишь желаний тела. Это соитие совсем не для этих целей, между ними сейчас кроется что-то явно большее чем желания одной лишь плоти, которая магнитом бросала друг к другу ранее. Сжимают тела друг друга порой в слишком сильных объятиях, цепляются за этот миг, оттягивая конец, оставляют следы напоминания о нем на телах и забываются лишь ближе к утру когда бренная плоть теряет силы настолько что уже не способна продолжить. Засыпают тесно прижатые телами и сплетенные душами в предрассветных сумерках так и не зашторенных окон, чтобы утром их разбудило яркое солнце и этот день начнется не так как другие. Для них обоих это будет новый день который все начнет с чистого листа, зачеркнет прошлое и начнет строить новое будущее. Им обоим это было так необходимо... - Просто доверься мне как обычно и мы спасем еще одного человека от ложного осуждения.- воодушевленно говорит блондинка болтая ногами, которым слишком далеко до пола с высоты кухонной тумбы привлекая внимание Адама, который делает еще один глоток чая чуть морщась от горячего напитка на языке. - Когда я тебе просто доверяюсь, мне приходится ложится под скальпель хирурга с новым ранением в ходе нашего с тобой расследования, Алекс.- отзывается он делая еще глоток и снова возвращая внимание терпкому напитку вяжущему слегка язык и отогревающему глотку вплоть до желудка. -Я не виновата, что они обычно стреляют или ранят тебя, а не меня трезво оценивая тебя опасностью явно большей чем хрупкая я.- она проводит руками вдоль своего тела облаченного лишь в рубашку и брюки. Они совсем недавно вернулись из офиса и она как и обычно за эти пару месяцев пригласила его на чай в счет извинения за новые шрамы и раны на его теле. - Действительно.- коротко отзывается он обводя ее фигуру взглядом, замечая взгляд как и обычно устремленный ему за спину, какое-то грустно отрешенное лицо с этими необыкновенными голубыми как вода озера глазами в которых волнами движется поток ее чувств. -Александра...-она переводит на него взгляд и молчит, смотрит на это мужское серьезное лицо и сохраняет молчание, словно знает больше чем он, словно где-то глубоко внутри нее есть знания и о нем и о всех его переживаниях. Адам опускает чашку с чаем на стол и медленно поднимается, приближается к ней ровняясь ровно напротив и не разрывая зрительного контакта приближается ближе устроив руки на ее коленях раздвинув их в стороны встает между ее ног. Они продолжают молчать, смотрят друг на друга и мир кажется растворяется вокруг оставляя только их напротив друг друга в этой абсолютной тишине этой квартиры. Брюнет чуть клонит голову и поддается вперед и она не сдвигается, не делает ровным счетом ничего чтобы остановить это, не возражает и не двигается, лишь на мгновение перед поцелуем на инстинктах скользит языком по своим губам смочив их. Поцелуй выходит почти детским, сомкнутые губы с сомкнутыми губами, короткий, но слишком значимый в этом моменте единения между ними. Ее рука ложится на щеку задевая пальцами ухо и снова глаза в глаза в чувства в них кажутся одинаковыми как и молчаливое согласие обоюдного желания, когда уже она поддается ближе опуская веки и целует его все так же не настойчиво, все так же осторожно словно любое неверное движение может разрушить этот момент. Большие ладони мужчины скользят от колен вверх к бедрам нежным прикосновением по грубой ткани, минуют линию пояса скрытую за рубашкой и сжимая бока притягивают заставляя скользнуть по гладкой поверхности столешницы брюками ближе к его телу. Внутри есть уже многолетняя боль и судя по ее взгляду порой в никуда она у них общая, возможно очень похожая в своей составляющей сути. Ее теплая мягкая ладонь скользит по его груди вверх до ворота рубашки и расстегивает несколько пуговиц чтобы коснутся ключиц, скользнуть по венам на шее не позволяя себе более близкого контакта, сохраняя волшебство именно этого момента. Они оба размыкают губы остро ощущая желания друг друга сейчас, углубляя поцелуй с осторожностью неуверенных подростков. Его руки больше не сжимают ее, они скользят по пояснице, проникают под ткань рубашки обжигая своим жаром кожу на спине, тогда как она осторожно перебирает пряди на затылке не давя, но и не отпуская. Второй рукой она гладит его шею, слегка надавливает на вену в которой отбивает пульс пальцами и они вместе выдыхают разделяя вдохи друг друга, обмениваясь необходимым для жизни кислородом. Мгновение как и само время замирает и она уже думает что он собирается отстранится, когда в глубине его когда как ей казалось колючих глаз проскальзывает невысказанная боль, не скатившиеся с них слезы, то отчаяние и траур, который он до сих пор носит на своей душе, похоронив тех кто является тенями за его спиной вместе со своим человеческим сердцем. - Адам...-тихо зовет она и он снова целует ее, пусть чуть настойчивее, притягивает ее ближе впечатав грудь в грудь заставляя ее живое так ярко отбивающее ритм сердце будить свое, воскрешать чувства, которые уже давно оплакивают его существо внутри и она кажется готова к этому, прогибается в спине прижимаясь ближе, обхватывает его плечи и отвечает на этот порыв. Сплетает с ним языки, присоединяется как идеальная деталь пазла создав ту самую картину, которая разрушилась в его мире. Воздух заканчивается и она отстраняется только для того чтобы отклонить голову и тут же обжечься кожей что покрывается ожогами от поцелуев, которые слегка колючие от мелкой щетины мужчины. Это волнует...пускает по телу волны мурашек заставляя поджимать пальца на ногах и кусать нижнюю губу. Движение сбоку привлекает взгляд, тень в дверях теперь как и до этого как она заметила держит за руку маленькую, совсем белую тень и неотрывно смотрит на них, кажется будто она улыбается ведь в ее сером размытом теле словно появляются блики радужного цвета. Он снова затягивает ее в поцелуй, касается щеки вынуждая отвернутся от невольных наблюдателей их откровений и затягивает в новый поцелуй, а мужские руки начинают расстегивать на ней рубашку медленно пуговицей за пуговицей оголяя ее и она кажется делает то же, сбросив пиджак с его плеч заставляя отвлечься от его занятия. Обхватывает ладонями шею в слишком остром рывке, когда он видимо не справившись с последней пуговицей просто тянет края белой ткани срывая ее с петель и снова приникает к шее судорожно и наверное слишком громко дыша для этого тихого момента. - Адам...- его имя с уст тихий шепот и она выгибаясь отворачивается давая простор блуждающим поцелуям, вытаскивает рубашку из его штанов и быстро расстегивает стягивая на пол вслед за пиджаком. Тень в дверях медленно растворяется, бликами сотен ярких частиц, тогда как маленькая все еще держащая ее за руку уже кажется рассыпалась полностью превратившись в неяркое светлое не оседающее облако и где-то в груди встают слезы, где-то внутри что-то ломается от осознания того, что они уходят...Они уходят потому что он с ней сейчас, они видят больше людей и уходят счастливыми. -Александра.- срывается немного с акцентом непривычное имя и она забывается в этой силе, забывается в чужом перерождающемся теле, когда губы больше не оставляют ожогов и не смотря на их поджатый вечно вид сейчас мягкие и такие нежные. Тает в руках, которые обычно ломают кости и без труда жмут курок чтобы убить очередного врага. Ему хватает сил в этом так много раз раненному на грани жизни и смерти телу сжав ее ягодицы поднять ее с тумбочки и спокойно не напрягая кажется и грамма этой самой силы отнести ее в спальню нежно словно она может сломать в его руках уложить ее на матрац нависая сверху. Снова целовать, пока руки на его плечах не расслабятся окончательно, пока не перейдут на плечи и спину, лаская и изучая движения каждого мускула, каждую зажившую рану коих на его теле так много. Выпутаться из ее рук и тесно обхвативших талию колени и подняться чтобы медленно сбросить с себя и ее одежду, помочь подняться выше и обхватив за спину долго целовать пока они лежат на боку, касаются изучают и познают тела и души друг друг друга. Овладев ей он тихо выдыхает под ее такой же тихий и мелодичный стон, который музыкой отдается внутри его тела. Они не торопятся, двигаются медленно, не бегут за удовлетворением лишь желаний тела. Это соитие совсем не для этих целей, между ними сейчас кроется что-то явно большее чем желания одной лишь плоти, которая магнитом бросала друг к другу ранее. Сжимают тела друг друга порой в слишком сильных объятиях, цепляются за этот миг, оттягивая конец, оставляют следы напоминания о нем на телах и забываются лишь ближе к утру когда бренная плоть теряет силы настолько что уже не способна продолжить. Засыпают тесно прижатые телами и сплетенные душами в предрассветных сумерках так и не зашторенных окон, чтобы утром их разбудило яркое солнце и этот день начнется не так как другие. Для них обоих это будет новый день который все начнет с чистого листа, зачеркнет прошлое и начнет строить новое будущее. Им обоим это было так необходимо... - Прощу Вас, я больше правда ничего не знаю.- стальные браслеты наручников стягивают запястья за спиной неразрывными оковами, а в затылок упирается дуло пистолета от неизвестного ей мужчины, который холодно расспрашивает ее на кого она работает. Слезы застилают взор в этой плохо освященной комнате где горит лишь одна лампа под потолком выделяющая ее тело на стуле и еще один уже пустой стул напротив в полной кажется тьме вокруг. -Я обычная цветочница...Прощу Вас.- молит она севшим голосом и крупно вздрагивает плечами в всхлипах ощущая давления дула между прядей волос в районе темечка. - Что-то я тебе не верю, дорогуша.- говорят щелкая предохранителем заставляя ее сдавленно всхлипнуть, а после залиться еще одной порцией слез дернув руками в наручниках браслеты которых сплетены на балке вдоль спинки стула.- Очень жаль, что тебе не удалось меня убедить.- и она крепко зажмуривает веки ощущая как чужой палец давит на курок, но дверь в этой комнате резким ударом открывается и ее убийца переводит пистолет на открывшийся проем и тело его делает шаг назад, потом еще один под оглушительные выстрелы от мужского силуэта слившегося с тенью, когда он проник внутрь этого помещения и тихий грохот от падающего тела кажется отпечатается в ее сознании навсегда." СТОП! СНЯТО!- кричит режиссер и вся эта давящая атмосфера вмиг меняется приходя в живое слишком яркое движение. - Алекс, посиди так, мы посмотрим кадры и если что переснимем все. Ок?- интересуется через рупор режиссер и она лишь кивает стараясь сморгнуть слезы с ресниц, ощущая как потекшая тушь начала подсыхать стягивая кожу, камеры гаснут и все уходят оставляя ее одну в таком положении и она даже больше из интереса тянет наручники звякая по металлической балке и никак не в силах разорвать с виду тонкую цепочку. - А говорили что бутафории, рвется на раз..-недовольно бурчит она расслабляясь насколько возможно в этой ситуации, однако быстро напрягается снова услышав пугающе знакомый голос другого актера в их съемочной команде. - Не стоит верить всему что говорят, мисс Леви.- Рупперт обходит ее появляясь перед ее лицом и подтягивает ногой стул виртуозно разворачивая его садится напротив слишком близко к ее скованному телу сложив руки на изголовье спинки с нескрываемой ухмылкой, что наверное еще больше пугает от этого сдержанного коренного англичанина. Англичанина, который дважды приглашал ее на свидание и был пусть и вежливо, но отшит ей под разными, порой глупыми предлогами. - Вы не ушли с группой смотреть кадры?- панику в голосе наверное можно списать на дрожащий после хорошей игры слегка сорванный голос. - Как же я могу оставить Вас, тут такую уязвимую и скованную одну? Этим же может кто-то воспользоваться.- тон его голоса и яркий свет в голубых глазах заставляют напрячься и невольно дернуть руки уже в не простом любопытстве освободиться- в этом в прямом смысле появляется причина. - Вроде среди нас все адекватные люди, Вы кому-то не доверяете?- чтобы продолжить диалог и остаться в этой нейтральной зоне вытянутой руки интересуется блондинка глядя на мужчину напротив нее. - У Вас наверное дико затекло все тело, меня довольно часто сковывали в разных ролях и могу сказать что сильно уставал от этого положения.- оставляя ее прошлый вопрос без ответа интересуется он и кажется в этом нет вопроса, только голые констатации фактов, от которых внутри просыпается странное предчувствие надвигающейся беды. - Позвольте помочь Вам, я не могу снять оковы, но могу немного размять Вам ваши плечи.- и он не спрашивает снова, этот мужчина кажется преодолел тот момент, когда он у нее что-то спрашивал переходя к активным действиям не раздумывая. Он опирается большими ладонями на спинку своего стула и поднимается слитным движением крепкого тела заставляя ее сердце переместиться из груди в горло, слишком сильно ударившись о гортань упасть в район живота, а ее судорожно сглотнуть, когда он обходя ее встает со спины и это ощущение определенно страшнее чем то же дуло пистолета в затылок. - Вы же слышали режиссера, они посмотрят кадры и вернутся, чтобы либо переснять материал, либо снять с меня оковы.- она облизывает губы с горьковатым привкусом потекшего грима, крупно вздрагивая когда крупные ладони с длинными пальцами опускаются на ее плечи близко к шее. - До этого может уйти много времени, Вы же знаете как режиссер любит придирчиво пересматривать съемку в поисках несовершенств, постоянно меняя решение пока не придет к заключению.- его голос становится тише, немного ниже и это в полутьме помещения словно дает за собой это, словно сам он смешивается с тьмой обступая ее со всех сторон по кругу этого слабого луча света вот-вот готового потухнуть. Пальцы массируют слишком напряженным плечи, скользят по длине плеч до конца и опускаются на предплечья:- Как я предполагал, Вы очень напряжены.- шепчут ей прямо в ухо и состояние собственной уязвимости и беззащитности и пугают и завораживают неприятно покалывая под кожей вызывая дрожь от его дыхания скользнувший по ее уху и пощекотавший волосы на затылке, что вмиг встают дыбом от пробежавших мурашек. - Больше всего у меня от этого сильно затекала спина.- продолжает он и она странным образом не кричит и не вырывается, даже не смеет возразить каменной скульптурой в руках этого мастера. руки которого скользнув по рукам проникают под ткань ее рубашки слегка задирая ее вверх теплотой ладоней отогревая прохладную от влажности пота поясницу, лаская и разглаживая напряженные мыщцы. Внутри опасно начинает собираться комок нервного напряжения переходящего в возбуждении заставляющего ее кусать губы и застилает взор подступающей порцией слез смущения, особенно когда он придвигается ближе клонясь над ней слишком высокой для ее роста фигурой и руки скользнув от поясницы проходятся по животу заставляя его судорожно поджаться не смотря на бурное уже слегка хриплое дыхание. - Я...там...не напряжено.- очень неуверенно шепчет блондинка и слышит тихую усмешку в таком коротком вопросе:- Разве? Ее грудь ходит ходуном, когда большие ладони проходят по хрупким ребрам вверх до груди которой он почти не касается ,но соски маленькими проступающими камушками выдают ее состояние с головой. - А мне кажется Вы очень напряжены.- губы едва ощутимо касаются ушка, после оставляют поцелуй под ним и скользят по шее едва ощутимыми касаниями крыльев бабочки, пока одна рука проскальзывает по животу вниз скользнув под резинку слишком свободных штанов опускаясь на ткань трусиков и она бы свела ноги, но те тоже прикованы к ножкам стула. - Остановитесь...- слезы уже совсем затмевают взор, ей слишком стыдно, слишком волнительно от происходящего сейчас, под тихий шепот:- Зачем? Мне не сложно, а вам приятно...я всего лишь снимаю Ваше напряжение. Пальцы давят на ее естество, правильно стимулируют именно там где слишком остро, слишком сладко и хорошо, заставляя ее откинуть голову на его плечо и выгнуться до предела не смотря на итак выгнутую от оков спину, поджимая пальчики на ногах раздвинуть бедра шире давая простор умелым движениям. - Вижу Вам становится лучше.- и она плаксиво стонет кусая губы, под его хрипловатый тон, пока вторая рука мужчины не отвлекаясь дарит внимание полушариям грудей умело сжимая, умело дразня навершия большим и указательным пальцем, то потирая то щипая создавая контраст с тем что снизу. - Руппенрт...-выдыхает она когда он ускоряется, чувствует как перед глазами нет ничего кроме белой пелены и слишком громких стонов, дрожи собственного тела слишком тесно прижатого к его не смотря на оковы. Когда съемочная группа возвращается, они находят ее бешено дыщащей и все такой же скованной на стуле, дрожащей всей фигурой и Рупперта стоящего поодаль деликатно вытирающего свою руку носовым платком, а после получают еще и полное возмущения отчитывание за то что оставили тут девушку связанную одну и выглядит он крайне возмущенным не обращая внимание на ее горящий злобой взгляд на него. - Я этот не забуду, Мистер Джонес. - Конечно, я ведь сделал для этого все.- отзывается он когда ее наконец отвязывают и она на нетвердых ногах подходит к нему горя возмущением и смущающей злобой, которая от его последних слов кажется превращается в пожар уязвленного самолюбия. Она забирает у него платок и поджав губы уходит топая каблучками под взгляд насмешливых голубых глаз и ухмылку в уголках губ.