Бездна

Бездна

Дик занимает тихую должность, не требующую взаимодействия с людьми. Его никто не трогает, и он никого. Изо дня в день его рутина не блещет красками: компьютер, стол, блокнот, отчеты… беспросветная тоска.

***

Пайн Блафф был городом серым, навевающим уныние: серые обшарпанные панельки с подтёками ржавчины, на которых местами обваливалась полувековая бесвкусная мозаика, окружала голая земля с местами проглядывающимся островками пожухлой травы, соседствующей с пустыми пачками из-под чипсов и сигарет dunhill. Деревья, местами будто случайно понатыканные, торчали на местном пейзаже как емкая аллегория на заброшенность, забытость сего места как людьми, так и богом. Куда большей опустошенностью веяло от детского дома, в котором рос Дик. Мало чем отличающимся от других вечером он сидел в коридоре, сползши по стене после очередной стычки со сверстниками: в глазах его не было света жизни. Он уже давно перестал плакать - унижения и насмешки по любому поводу настолько приелись, что превратились в обыденность. «Crying again, you, Dickhead?» - прилетело ему под ноги вместе с выплюнутой жвачкой от какого-то проходимца, явно не брезгующего лишним батоном белого хлеба при любой удобном случае. Шутки вокруг его имени создавали ощущение, будто родители дали ему это имя, проиграв кому-то стыдный спор - впрочем, поводом для насмешек могло стать практически все что угодно, за одним неизменным исключением - никто в этой дыре и не думал шутить о родителях, ибо каждый, кому не повезло оказаться здесь, так или иначе их лишился. Отношение гувернантки тоже не отличалось заботой: заприметив Дика в другом конце коридора, она заранее нахохлилась, готовясь в очередной раз самоутвердиться. Схватив за рукав сие полуживое тельце, она безо всякого сочувствия оттащила его в комнату, в которой на ночь размещали всех несчастных. Она приказала ему немедленно засыпать - безрезультатно, впрочем: как и обычно, Дик практически не спал - боялся очередных издевательств. Его взгляд был направлен в потолок, а разум растворился в воспоминаниях: тех самых воспоминаниях, о последних неделях, проведенных с мамой. В эти недели на него всё сильнее наваливалось необъяснимое предчувствие надвигающейся катастрофы: она все чаще долго, исступлённо кашляла и почти не вставала с постели… однако даже тогда она находила в себе силы читать ему сказки на ночь, силой превозмогая непреодолимую сонливость - олицетворение истинной любви в его глазах. Боже, как он скучал по времени, которое они проводили вместе после работы - за играми или готовя ужин, помогая друг другу чем могли… В горле медленно, но неумолимо нарастал ком, который, однако, никогда не выйдет наружу в слезах - ведь с тех пор, как его мама покинула этот мир, он закрылся от всех - он больше не может показывать свою слабость. Закрывшись от людей, он, впрочем, не только оградил себя от опасности, скрыв свои уязвимости - он также потерял всякие социальные навыки. В современном обществе такого бы назвали фриком - однако в Пайн Блафф никто таких слов и в помине не знал, а потому его попросту унижали и осмеивали почем зря, от чего он только больше закрывался. Так прошло для него следующее десятилетие. С трудом закончив сперва школу, а затем колледж, Дик никак не мог найти работу, на которой ему удалось бы задержаться - в силу его закрытости, в основном, ведь в его городке в большинстве случаев необходимо было общаться с людьми в процессе работы. Была, однако, одна компания - не с лучшей репутацией, если честно: ходили слухи что руководство там отвратительное, вследствие чего там была весьма активная текучка кадров. Отчаянного Дика, за годы безработицы залезшего во внушительные долги, это, впрочем, не остановило: к тому же работа, не подразумевающая необходимости общаться с людьми, подошла ему как нельзя лучше.

***

На работе же он общался так же, как и в обычной жизни - чем меньше, тем лучше. Был, однако, там один парень, выделяющийся из серой массы однообразных сотрудников – скучных, нервных, болтливых, активных, корыстных и злых: звали его Хьюи. Появился в жизни Дика он ненамеренно: защитил его однажды от нападений со стороны босса, взяв на себя вину за разлитый кофе. Чуть погодя после инцидента, как только босс, громко возмущаясь, удалился, Дик подошел к нему. Неестественно наполовину отвернув от собеседника голову, но не взгляд, как будто готовясь убежать в случае чего,тихо спросил: «Почему?». Хьюи положил ему руку на плечо, отчего Дика немного дёрнуло. Редко кто врывался в его личное пространство так неожиданно. Но он не отдёрнул плечо, как обычно. Напротив, он почувствовал что-то вроде уверенности в этом человеке. Это было незнакомое ощущение. Он растерянно стоял, пытаясь понять, что это было.Хьюи спокойно посмотрел в непонимающие глаза Дика и произнёс: "Чел, это не проблема для меня. Если что, можешь обратиться ко мне за помощью". Обычно каждый день строился по одной и той же схеме. Компьютер, стол, блокнот, отчёты. Беспросветная тоска. Никто не трогает Дика, и он никого. Но этот день стал особенным. Несмотря свои безразличие и отстранённость, на перекурах Дику поддерживать небольшие разговоры приходилось. Он намеренно не шёл на контакт с людьми и думал о чём-то своём в стороне. Но они всё равно лезли - у кого зажигалки нет, кто-то сигареты забыл, или просто не хочет один стоять и к нему подходит пообщаться. Ему было плевать, всё равно этих людей он видит недолго. Они сменяются новыми, как и говорили - тут текучка. Вечером Хьюи предложил вместе с ним и несколькими ребятами зайти в бар, но Дик лишь смущённо сказал "Простите, много дел на завтра, может в другой раз". Естественно у него не было дел. Но скоплений людей он по-прежнему побаивался. Более того, он не понимал, обязывает ли его теперь к чему-то то, что ему помогли. Он вернулся домой. Холодные серые стены встретили его так же неприветливо, как и обычно. Нужно было включить отопление – Дик экономил на всём, на чём было возможно. Кровать в углу, шкаф для скромного набора одежды, электрическая конфорка на подоконнике, раковина в другом углу, маленький рабочий столик. Он же использовался и для приёма пищи. В холодильнике остался недоеденный с утра омлет. Этим скромным ужином и парой глав Ирвина Уэлша завершился еще один непримечательный день. Время шло, и сначала Хьюи помогал Дику. Потом Дик стал помогать Хьюи. Потому что так вроде как положено в обществе. Он предпочёл бы остаться в стороне, но раз уж ему помогли, теперь и он вроде как был обязан. Хьюи рассказал Дику как стоит одеваться, чтоб на него не смотрели как на фрика. И, во избежание неловких вопросов от людей, Дик следовал этим советам. Но по-прежнему был уверен, что ему это не нужно, подстраиваться и прогибаться. Надо сказать, его принципиальность заканчивалась там, где вопрос вставал о подчинении вышестоящим - он не был в состоянии победить в дискуссии, поэтому тупо подчинялся. Пару раз Хьюи брал его на тусичи. Но Дикчувствовал себя некомфортно, и вскоре уходил домой один. А Хьюи оставался.Однако, несмотря на то, что позиция Дика по отношению к людям в целом была непонятна для Хьюи, он был готов мириться с странностями взамен на помощь, которую Дик оказывает в качестве ответа на доброе расположение к нему. Иногда они вместе сидели допоздна у Хьюи, и Дик выслушивалего бесконечный трёп. Он находил в этом смысл, потому что ему не надо говорить, можно просто кивать и слушать. Он чувствовал себя комфортно. В один из таких вечеров Дик открылся другу. Не полностью, но рассказал немного о детстве. Почему так боится людей. О том, что его избивали, что его подставляли, делали посмешищем. «Знаешь, я вообще к людям перестал после этого относиться доверительно, поэтому твоя помощь меня так шокировала. Я и с девушками не общался особо. Они ждут, что я стану инициативным. Но я ведь ничего им не должен. Так что somepeoplearehomosexual, somepeoplearestraight. AndIambi…bymyself». Хьюи усмехнулся. Он понимал, что ему не переубедить Дика. Он останется уверен в том, что людям нельзя доверять, его закрытая, обособленная позиция - лучшая позиция. Его стиль - неповторимый стиль, и цель - оригинальность. Не вписываться в общество для него значит оставаться уникальным и не прогибаться. Друзья допили чай и разошлись по домам.

***

Прошли месяцы, Дик шёл к повышению. Его позиция в целом не была настроена на достижение целей и покорение новых высот, но в этой работе он преуспел, не прикладывая к этому усилий. С увеличением зарплаты он мог бы наконец полноценно выплатить долги. Хьюи к тому времени перестал часто общаться с Диком. У него уже была новая должность, новые друзья, в компанию которых Дик не вписывался. Дик подумал, что друг совсем про него забыл. Однако, как-то утром в офисе Хьюи попросил сделать за него небольшую работёнку – нужно было забрать документы из кабинета главного менеджера и, скопировав их, отправить в другую компанию. Хьюи сказал «дружище, надеюсь тебе не составит труда это сделать. Мне начальник поручил, но у меня другой работы завал, не справляюсь, выручи. Дик, немного подумав, ответил: «Конечно, нет проблем. У меня как раз свободное время найдётся.» В его сердце проснулась надежда, что они снова начнут общаться как раньше. Трудно представить, в каком недоумении оказался Дик, когда вечером ему сказали, что начальник в гневе и требует немедленно явиться к нему в кабинет. По пути к кабинету он слышал обрывки фраз «Ну ты попал…», «Как ты не понял сразу что так нельзя?», «Какой же ты долбоёб». Поняв, что он облажался, Дик судорожно размышлял, замедляя шаг, как ему заступиться за Хьюи. Ведь это было поручено ему, и ответственность наверняка на нём. Лишь бы его единственногодруга не уволили… Следующий шок ждал его за дверью. Перед боссом уже стоял Хьюи. Дик собрался начать оправдывать товарища, но Хьюи начал первым. «Вы только подумайте, попросил его по-человечески выполнить задачу, а он взял и вот так меня подставил! Я бы вообще ничего ему не поручил, сразу заметил, что он тупой баран! Как таких вообще на работе держат? Пиздец!». Ошарашенный Дик стоял молча и выслушивал ругань от друга, а потом и от босса, как водопад обрушившиеся на него. Он не произнёс ни слова, когда ему задавали вопросы. Когда на него кричали. Даже когда он услышал роковое «Ты уволен!» от босса. Он всё еще не понимал, что заставило Хьюи так поменять отношение к нему. Озадаченный, он вышел, собрал с рабочего места свои вещи и пошёл домой. Пошёл дождь. У него был зонт, но он его не использовал. Ему было плевать на всё, его волновал лишь один вопрос: «По какой причине?». Но на предательстве и увольнении беды, валящиеся на Дика одна за другой, не закончились - у дома его поджидала полиция с ордером на арест за неуплату долгов, что окончательно разбило его несчастную душу вдребезги… Его посадили в колонию строгого режима на пять лет. Он возможно и не пережил бы этого и покончил с собой, не зародись в нем желание мстить: первобытное, грубое, неостановимое - он попал в тюрьму с этими мыслями, с ними наедине прожил пять лет в камере два на два метра и с ними же выходил, лишь укрепившись в своем слепом преследовании ныне первостепенной цели - восстановить справедливость, разрушив жизнь Хьюи так же, как тот разрушил жизнь самого Дика. Дик вышел. Сильный осенний ветер подул ему в спину. Незачем было стоять и наслаждаться свободой. У Дика быладругая цель. Он направился в сторону автобусной остановки. Возвращаясь в город, он обратил внимание на то, что ничего будто и не поменялось. Так же серо и депрессивно, как было пять лет назад той осенью. Такие же неприветливые люди злобно смотрят из подлобья. Дик подумал: «что ж, раз ничего не поменялось, я вполне могу тоже ничего особо не менять». На следующий день он пошёл в компанию. Новые неприметные люди встретили его на ресепшене, выдали анкету. Его прежняя должность, по счастливому совпадению, была вакантна. Он записался на собеседование. Неделя трудоустройства прошла для него так же незаметно, как и пять лет за решёткой. Снова его встретило его старое рабочее место, будто спрашивая: «Ты серьёзно? Тебе правда нравится страдать?». Но дело было не в том, что именно там Дик решил снова зарабатывать на жизнь. Ему нужно было воплотить в реальность план мести. Хьюи занял должность руководителя компании. Об этом Дик узнал из трудового договора. За время, проработанное вместе, он хорошо запомнил его подпись. Будто и не было этих пяти лет в тюрьме. Дик всё так же приходил на работу, исполнял свои обязанности, слушался начальства. Одиноко курил во дворе. Но каждый день он уходил с работы позже обычного. Внимательно разглядывая уходящих, он наконец стал легко отличать Хьюи. Он уходил вместе со всеми, не задерживаясь. И шёл до дома в центре города. Офис находился на окраине, но в этом небольшом городе не воспользоваться автобусом, который ездил редко, было нормой – все привыкли ходить пешком. За неделю Дик наизусть выучил маршрут Хьюи. Теперь с работы он стал уходить пораньше, проходя полностью маршрут до дома бывшего друга, и лишь потом – до своего. Он нашёл самое непримечательное и безлюдное место на этом пути. Оставалось только добыть оружие. Оставаясь слабым физически по жизни, Дик понимал, что в случае нападения крепенький Хьюи легко его победит. Поэтому, превозмогая себя, он стал общаться с подозрительными людьми, стараясь вскользь узнать, у кого можно купить пистолет. Это было непросто, большинство сразу посылало его, обсмеивая его неуверенность и зажатость. «Разве ты сможешь вообще нажать курок? Иди пиши романы, мечтатель, ты не способен на такое», говорили они. Но однажды Дик услышал громкий звук в мрачном переулке. Ускорив шаг, он направился туда. У стены лежал истекающий кровью старик. Похоже, бедняга отказался отдавать деньги. Дик позвонил в службу спасения. Рядом со стариком валялся пистолет. Дик проверил магазин, там оставалось три пули. Спешно сунув его в карман куртки, он убежал с места преступления за угол. Скорая приехала через несколько минут. Дик убедился, что старика погрузили в машину, и почти бегом отправился домой.

***

Отлично, наконец настало время правосудия. С этой мыслью Дик зашёл на работу. Приложил пропуск. Поднялся на шестой этаж. Сел за рабочее место. И приступил к работе как ни в чём ни бывало. Ногой он изредка дотрагивался до сумки под столом. Сегодня она была тяжелее. Один только он знал, почему. День шёл, и с каждым поставленным штампом, с каждым отправленным отчётом в голове Дика повторялось одно слово - месть. Справедливая месть. Он ответит за всё. Неторопливо собрав вещи, Дик вышел с работы за полчаса до конца рабочего дня. Раскаты грома положили начало сильному дождю. Дик поднял воротник и отправился под мост. Вспышки молний освещали ему путь. Дик остановился. Под мостом шли трамвайные пути. В это время суток трамваи почти не ходили. Он встал чуть поодаль, не желая заранее попасться на глаза: холодные капли воды стекали по его щекам, как слезы в давно забытом прошлом… Дик раз за разом прокручивал события их последней встречи голове, и глаза его наливались кровью. Он в последний раз посмотрел на часы - и затаился в ожидании. Неторопливые шаги Хью становились все громче - отчетливые, размеренные, беззаботные - он ведь и не подозревает, что его ждет этим вечером. Когда его тень уже наполовину выплыла из-за угла, Дик вжался в бетонную опору моста, и когда Хьюи прошел мимо, ничего не заметив, Дик бесшумно пошел за ним. Приблизившись на расстояние вытянутой руки, он приставил к выбритому затылку Хьюи холодное, как полярная ночь, дуло пистолета: тот замер на мгновение, не запаниковав однако, и непривычным в его исполнении полушепотом сказал: «бумажник в левом кармане, телефон во внутреннем - я отдам все что хочешь, только не убивай меня». - Обернись! - сказал Дик сквозь зубы, и сделал шаг назад, выходя под свет уличного фонаря. - Что тебе нужно? - удивился Хьюи, не понимая что происходит - Не узнаешь меня? - Дик был слегка обескуражен, но картина дальнейшего в его сознании пока что не пошатнулась - Нет, чувак, просто бери что хочешь и иди своей дорогой! - Хьюи начинал чувствовать неуверенность в поведении Дика - Никто меня не замечал с тех пор, как я лишился мамы. Ты, сука, сперва подарил мне надежду, что это не навсегда - ты заступился за меня, ты поддерживал меня… а затем ты отнял у меня эту надежду. - Дик? - Хьюи уже без страха, но все еще с тенью опаски вглядывался ему в лицо, - и что же ты хочешь сделать? Дик молчал, напряжённо пытаясь не потерять самообладание. - Впрочем, это неважно - ведь я еще тогда понял что ты неудачник, ты никогда не добьёшься своей цели! - надменно перешел в атаку Хьюи - Ты прав…. - сокрушенно поник Дик, - Иди своей дорогой. Хьюи было уже развернулся и пошел дальше, но вдруг в глазах его помутнело. Он слегка удивился: что это было? - было задался он вопросом, но прежде чем успел обернуться в сторону Дика, он потерял равновесие: все тело будто стало ватным от внезапного тупого удара, и в то же время его позвоночник пронизала жгучая боль. Он упал на спину, будто бы уроненный мешок с картошкой, а в следующую секунду Дик уже вдавил его грудь коленом в асфальт, склонившись над ним словно сама судьба. Молча он направил свой стволмеж глаз того, кто сделал, казалось бы, невозможное - заставил Дика умереть второй раз… но почему-то медлил. Тяжелое дыхание Дика становилось все размереннее: плечи его расправились, сердце постепенно замедлялось… - Чего же ты ждешь? Блять просто закончи это, не тяни! - в панике выдавил из себя Хьюи. Дик медленно перевалился на одно колено, встал и посмотрел на Хьюи так, как тот сам смотрел на него всю жизнь - свысока, как на мусор, заполнявший пространство между островками травы на обочинах…. Вот он лежит под его ногами поверженный, и убивать его больше нет смысла: это было бы милосердием, которого Хьюи не заслужил. Широко замахнувшись, Дик отбросил пистолет в сторону - больше нет причин нести насилие. Он развернулся и было уже сделал шаг прочь от поверженного тирана, но остановился на секунду и обронил через плечо, спокойно и уверенно: - Ты заслуживаешь смерти, Хьюи. Вот только смерть не заслуживает тебя… Не оборачиваясь, Дик удалялся от места преступления. Он набрал 911 и сообщил что видел лежащего мужчину на тротуаре под мостом; от расспросов он, впрочем, уклонился положил трубку и вместе с тем положил конец величайшей драме своей жизни. Хьюи не пережил операции: тромб вызвал внутричерепное кровотечение. Впрочем, никто о нем и не вспоминал: на следующий день Дик вернулся на работу, а его жизнь вернулась к привычной рутине. Одни люди сменяются другими. Кто-то увольняется сам, кого-то увольняют за всякую мелочь. Плевать, всё равно этих людей он больше не увидит. Не поздоровается, не поможет, не расскажет о чём-то из своей жизни. Всё вроде как всегда. С одним только отличием: того, кто поменял его отношение к работе и жизни, с кем он здоровался, с кем делился самым сокровенными тот, кому он был готов помочь... Его больше нет. Компьютер. Стол. Блокнот. Отчёты. Беспросветная тоска.