целую вены

такемичи все упорно лезет на рожон, пытаясь ценой собственной жизни спасти всех. глупец. как, собственно, и он. майки тоже терял самоконтроль и инстинкт самосохранения, когда дело доходило до спасения близких. да, определенно, они с ханагаки похожи. два героя, пытающиеся спасти всех, кроме себя. а за этим идет мучительное саморазрушение, чертовы клятвы больше так не поступать и дешевые сигареты между пальцами. дешевая мелодрама с предсказуемым концом. а они — два вшивых актера, играющих на сцене. скачут, прыгают на гнилом помосте, пытаясь развеселить восковые лица присутствующих. воск тает, а актеры проваливаются под сцену. майки всей душой ненавидел театры и актеров, играющих в них. не от того ли, что сам был тем актером, великодушно сражающим дракона и спасающим всех от мала до велика? майки тихо ругается каждый раз, когда видит это в такемичи. омерзительно. вот только вся соль в том, что такемичи живой человек, который может умереть в любую секунду, но сам он это, видно, не осознает. играет из себя великого героя, не зная, что актером в этой пьесе ему не бывать. майки трясет его хрупкие плечи и почти рычит отчаянное: — ты спас, спас всех! смотри же, спасены все! перестань быть героем и подумай о себе хоть раз! такемичи качает головой, пытаясь возразить: — я еще не всех спас, я обещал… — я хочу целовать твои губы, — говорит майки, — а не твою могилу. и он целует, целует так, будто боясь, что герой уйдет, снова пытаясь спасти кого-то. ведь он же пообещал, а герои всегда сдерживают свои обещания, не так ли? — мы спасем всех вдвоем. такемичи улыбается так ярко и счастливо, как никогда прежде. пока есть хоть один герой, способный сражаться с собственной душой, история будет продолжена, а от свирепого дракона никто не падет.