Канун Ночи Кошмаров

Светало. Иззи крепко спала. В дверь тихо постучали. Нет ответа. Постучали громче. Снова никакого ответа. Тогда внезапные гости затарабанили в дверь что есть мочи, и Иззи проснулась. Она была до крайности удивлена, ведь все считали, что она в ссоре с головою, и старались лишний раз с ней не пересекаться. До сих пор её дом посещали только налоговый инспектор, да самые смелые из жеребят на Ночь Кошмаров. Иззи открыла дверь, и увидела двух единорогов. Слева стоял Хуат. Справа же был Нин. Оба не без опаски смотрели на зевающую хозяюшку. Наконец, гости заговорчески переглянулись и попросились внутрь, на чашечку чаю. Разговор они начали издалека. — Как у тебя тут… жутко, — вздрогнув, Хуат указал на гнездо гигантских пауков, которые состояли из шишек и веточек с маленькими злобными красными глазками из сушёных ягод. — Спасибо! Ох, ты не представляешь, как я жду Ночь Кошмаров! Иззи залила заварку, и сквозь стекло стало видно, как родниковая вода медленно перекрашивается в алый. — Столько хлопот! Вся эта паутина, пауки, коконы со сладостями… Единорожка посмотрела на ползущего по потолку паука и прикрыла глаза. Её мордочка приняла мечтательно выражение. Она представляла, как будет лежать в паучьем гнезде и подкарауливать смелых призраков, налоговых инспекторов и прочую нечисть, что придёт к ней с извечным “Сладость или гадость!”. Нин нутром почувствовал, о чём думает Иззи, и тихо толкнул товарища: — Может, лучше не надо? И так страшно уж очень! — Ага, нам-то уж страшно, куда уж там. А как же другие? Хочешь, чтобы мы одни боялись? Нин нерешительно мотнул головой. — То-то же, — укоризненно прошептал Хуат, и тут же вернулся к Иззи, — Изабелла, что для вас самое страшное? Учительский тон мигом выбил её из блаженного состояния и она, опустив мордочку и прижав ушки, стала быстро думать. — Отвечать у доски, экзамены, налоговый инспектор, — она всё сильнее клевала рогом с каждым новым страхом, — пожар, пауки, подагра, пунктуация, переесть, пироманьяк, панегирик, псевдособака, ай! — с последним словом она так сильно клюнула, что воткнулась рогом в пол. — Попасть в просак, — жалобно добавила Иззи, и стала самовытаскиваться. Хуат торжествующе на неё посмотрел. — Ага! Все самые большие страхи — они про настоящее, а не про детские выдумки с призраками! Иззи глубокомысленно отпила чай, но ход её мыслей тут же оборвал замогильный голос Нина: — Пегасы. Единорожка поперхнулась, прокашлялась и поражённо повторила: — Пегасы. — Иззи, если позволишь, подруга, — начал Нин, — коли мы хотим по-настоящему всех напугать, нам нужно нарядиться в пегасов. Мы с Хуатом как раз недавно их видели, и они были так близко, что я мог бы дотронуться до них копытом! — Врёшь! — Изабелла посмотрела на Нина с прищуром. — Ещё чего! — ответил ей Хуат, — я тоже там был. — И что вы увидели? Где это было? Когда они летят — за ними правда остаётся след в виде грома и молний? Они больше ругаются, или рыгают? А как они… — Тише, тише. Пегасы просто прошли почти прямо по прикрытию. Хорошо, что мы умеем делать мастерские прикрытия из травы и листьев, чтобы выслеживать… — Т-с-с-с! — прошипел Нин. — Да, чтобы сидеть в прикрытии и выслеживать. Всякое. — Ух ты! — озорные искорки в глазах единорожки прямо кричали о том, что она тоже хочет сделать прикрытие и выслеживать. Всякое. — То-то же! Мы — болотные единороги, — с гордостью произнёс Хуат, — и заметить нашу болотную окраску в прикрытии может только другой болотный единорог, и то не всегда. Но ты слишком яркая. Иззи, тебе бы прятаться в саду цветущих сакур, возле синего озера… Изабелла Лунодугая шмыгнула носом, попрощавшись со своей только что появившейся мечтой стать единорогом под прикрытием. Вдруг она посмотрела на свой рог. — А как мы спрячем наш рог? Я могу сделать крылья, но, чтобы убрать рог, нам понадобится фокусник! — Нам не нужно прятать рог, — начал Хуат, — у пегасов на голове гребень из костей и кожистой перепонкой между ними. — Ох, ну и ну… — Крылья у них — спереди мохнатые, а перья переливаются всеми цветами. Изо рта вверх торчат огромные клыки. Грива у них из пушистых грязных пёрышек, и в неё вплетены единорожьи рога. Хвост у них заплетён в кнут. А вместо подков они привязывают маленьких черепашат! — Маленьких… Что?! Маленьких черепашат? Зачем?! — Когда пегас бьёт кого-нибудь копытом, черепашёнок кусает жертву. — Верно, как я сразу не подумала… А ведь ещё черепашки умеют хорошо плавать, поэтому с ними пегасы могут ходить по воде! — Мать моя единорожица… — То-то же!

***

— Зеф, принеси вороньих перьев из кладовки! Мне кажется, немного строгости дополнит твой стиль. — Я мигом! Зефирина Шторм в один рывок добралась до кладовой, распахнула дверь и словно остолбенела. Из темноты на неё безразлично пялилось существо из её ночных кошмаров. Мелкая дрожь пробила принцессу. — Мать моя пегасица… Утерев пот со лба она осторожно развернулась и потребовала: — Изабелль Лунодугая, как вы это объясните? — Ну, я крепко спала, и вдруг в мой сон подмешался стук. Он становился всё громче, и громче, и, наконец, выбросил меня из постели! Я открыла дверь, а там стояли Хуат и Нин...