Целус

Мы уже летели на вертушке, когда я подумала, что мне не стоило бы принимать участие в этой операции. И вообще лучше было бы не прилетать сюда. Я знала, чем всё может закончиться. И наш с Эриком финал, который приближался прямо пропорционально скорому прибытию на базу, мне не нравился. В один день он сказал, что Целус обнаружил что-то важное, и нам нужно полететь в Ирак. Сказал, я там нужна. Разведчик из информационного отдела нужен. Он твердил, что Целус изменит жизнь. А мою жизнь изменили те шесть месяцев, что мы вместе. И всё это время я не могла перестать думать о том, что это не навсегда. И она вернется. Не только в США, но в его жизнь. Мне кажется, я чертов фанатик. Как можно быть такой самоотверженно влюбленной, что терпеть эти невыносимые мысли на протяжении полугода? Или я сама виновата в этом? Просто нашла нужное время, чтобы быть рядом с Эриком и выиграла от этого. Я выиграла в том, что получила мужчину, которого давно хотела и в плату за это отдала своё спокойствие. После штурма Зала жертвоприношений древнего храма мы не сразу нашли друг друга. Я с Джейсоном и иракским солдатом ушли вперед. Но мы встретились через некоторое время. Никки был зол или расстроен, я не могла понять, какое именно чувство его обуревает. Рейчел шла спокойно и уверенно, будто только что приняла важное решение, которое тяготило её долгое время. Эрик прятал от меня взгляд и ничего не говорил. Только радовался, что все целы. Блять. Я поняла. Это произошло. То, чего я боялась больше всего, когда летела сюда. Хотелось кричать, что я всё поняла. Что он может не прятать свой извиняющийся взгляд. Тогда я ещё не знала, что Рейчел не только вернула себе Эрика, но и оказалась заражена.

***

Когда Рейчел стало совсем плохо, когда Колчек уже готов был оборвать жизнь оперативника ЦРУ направленным на нее автоматом, в голове у меня была лишь одна мысль. Лишь одно желание, которое эхом отдавалось внутри черепа и с каждой секундой становилось всё истеричнее и болезненнее. И это желание кричало, пытаясь сорваться с моих губ. Но так и осталось не озвученным. Джейсон, ну же, стреляй. И мне стало стыдно от этих мыслей сейчас, когда мы выбрались, и все остались живы. Но тогда, в Звездном зале, они казались мне абсолютно естественными. О чем может еще думать человек, желающий спастись от того, кто может его убить? Желающий спастись от женщины, в которую вселился неизвестного происхождения паразит. Желающий избавить других и себя от зараженного организма. Человек, который хочет просто устранить опасность. Просто, блять, сделай это. Не правда. О чем может думать девушка, обиженная любимым человеком, который вовсе и не был в восторге от этой болезненной любви. Девушка, которая чертовых полгода молилась о том, чтобы Рейчел Кинг и дальше занималась своим продвижением по службе, а после нашла себе кого-то более доступного, переставая предаваться грезам о воссоединении с мужем. Она нашла. Но Ник, такой же обманутый чувствами, как и я, перестал быть значимым, как только она вспомнила «кого когда-то полюбила». Чертова авария. Я знала, что Рейчел не виновна в ней. Так сказал Эрик. Но я всё равно продолжала винить эту альфа-суку в том, что она всё испортила. Что съебалась, когда ей было выгодно. «Для построения карьеры». Я была невероятно зла. На него. За то, что он оправдывает её. На неё. За то, что бросила его и уехала. На себя… За непонимание того, что решает не поддержка и верность, а что-то искренне колющее под сердцем, неуправляемое разумом чувство. Осознала, понимание и учтивость не помогут всецело получить человека, что влюблен в другую. В свою жену. В ту жену, которую он не видел год. Он не видел её год, но продолжал хранить в памяти их совместные моменты. Продолжал думать о том, что можно всё изменить. Что они снова могли бы быть супругами не номинально. Помнил, какими глазами она на него смотрела, когда злилась. И всё равно для него это были самые нежные глаза на свете из всех, что можно представить. А меня он целовал каждый день, но не помнил, что я не люблю пешие прогулки по субботним вечерам. Особенно после дежурства. Но всё равно каждый раз спрашивал, не хочу ли я пройтись до ближайшего парка. Я злилась. А потом мы спали в разных комнатах. Он всегда выбирал её. И какая могла быть причина? Неужели разница в десять, а не пять лет. Или для него важно, что я брюнетка, а её волосы золотистого оттенка. Брось, ты понимаешь, что дело не в таких мелочах. Заверял меня разум. Но сердце отчаянно сопротивлялось, не желая мириться с мыслью, что значение имеют только четыре слова. Он меня не любит.

***

Все уже поднялись по канату наверх. На маленькой площадке около водопада оставались лишь Эрик и Рейчел. Он немного застопорился, вглядываясь в неизвестность. Кларисса. Она появилась буквально из неоткуда и напала на Эрика. Бешеный взгляд метался, пытаясь найти более уязвимое место и ударить туда. Испарина на лице, блестящие чернильные глаза и серый оттенок кожи выдавали её принадлежность к тварям. Невероятную силу хрупкой девушке, которую я знала, прибавляла зараза внутри. А Рейчел. Она была отважна, без раздумий бросилась на помощь мужу, с которым они совсем недавно воссоединились. Как он, когда выжигал из неё паразита. Они так похожи в этом. Я бы смогла так? Не знаю, чего я испугалась больше: вопроса или ответа на него.

***

Я помню, как он произнес мое имя в последний раз. Это было так нежно и взволнованно, что можно было бы подумать — я всё придумала. И облегченно вздохнуть: Эрик правда любит меня, а Рейчел никогда не было в его жизни. Это было возможно, если бы я не знала, что он скажет следующим предложением. Я приняла это на удивление спокойно и сдержанно. Мой стеклянный взгляд уперся в сгоревшую на солнце тварь. Медленный кивок головы означал смирение с неприятной правдой. Её нужно было услышать. Эрик оказался прав. Целус правда меняет жизни.