like a/ya hero

«-А где он учится Вернон.» – Каждые пару лет одно и тоже. Один и те же кошмары, которым нет конца. Мне думалось что лучше бы меня преследовал маньяк во снах с улицы Вязов, чем призраки моего прошлого. И кому любопытно призраки существуют. И это я точно знаю. Обычно что-то привязывает душу умершего к месту, как это происходить со всеми нами, даже с живыми. Но для призраков это обычно клочок земли, на котором однажды пролилась их кровь, где было совершенно их убийство. Я знаю ведь написал об этом в прошлом году книгу на тему оккультизма в литературе и истории. Но правда состоит сейчас в том, что я понимаю, что сплю, но проснутся, увы не могу. «-В школе Святого Брутуса. Это как раз для таких безнадежных как он.» - Мои воспоминания, это отрывок из моего тринадцатого года жизни, последнего дня в семье моей тетки. В то лето по всюду пестрила информация о сбежавшем преступнике: «Блэк вооружен и очень опасен. Увидев его, немедленно сообщите властям по специально созданной горячей линии». Эти строки встречались чуть ли не в каждой газете и журнале, а из-за некоторый действий газеты тем летом я видел достаточно часто, так что запомнил эти строки наизусть. Моё ужасное воспоминание было связано с тетушкой Мардж. Эта женщина была сестрой дяди Вернона, мужа моей тети Петуньи, которая являлась родной сестрой моей покойной матери. И, честно говоря, я был бесконечно рад что тетушка Мардж не была связана со мной никакими родственными связями ведь видел бог, я ненавидел ту суку. Эта женщина была не частым гостем Тисовой улице, где я жил ребенком, ведь тетушка разводила за городом бульдогов, и лишний раз расставание с ей милыми собачками было ей тягостно. Но каждый раз, когда эта тетушка бывала в гостях я был готов лесть не то, что на стену, а уже в петлю. «-А там не забывают их пороть?» - Эта тетушка только и ждала чтобы у меня пошла кровь и мне было невыносимо больно. Каждый раз, когда эта женщина приезжала на Тисовую улицу она не забывала мне напомнить, что в семье я был нежеланным ребенком, и, если бы была ей воля меня бы давно отправили в приют. «-О да, меня уже несколько раз пороли.» - Мне не обходимо было говорить все что от меня требовала не адекватная семья моей тети Петуньи, которую, к моему счастью, я не видел последние десять лет. А кошмар, который меня преследовал сейчас, последний раз у меня был три года, сто восемьдесят дней, и двенадцать часов назад. И честно ещё столько же я бы прекрасно прожил без кошмаров, и лица моей тетки. «-Прекрасно! Чепуха что нельзя бить учеников, которые заслуживают этого своим поведением.» - В тот миг в тринадцать я вспомнил лицо Филча, завхоза своей прошлой школы, он говорил примерно тоже самое, оба были жестокими садистами, которым доставляло физическое удовольствие причинять боль детям, которые по большей части их боялись. «– Вернон ты абсолютно не виноват, что он вырос таким. Тут уж ничего не поделаешь просто у мальчишки дурная кровь! Петунья дорогая, напомни-ка мне кем был его отец?» — Это был тот самый переломный момент. Весь тот вечер я помнил об уговоре молчать, быть послушным, а после тетя Петунья поставила бы свою подпись на расписки из школы, которая позволила бы мне в тот год покидать на несколько часов школу в прибрежную деревеньку Хогсмид. И какими бы жестокими слова не должны были быть, я должен был держать себя в руках, и какое-то время мне это удовалось. «-Никем. Он не работал, был безработным.» - Моим родителям было по девятнадцать, когда они погибли, точнее их убили. Лили и Джеймс Поттер, мне был год, когда к нам в дом пришел убийца в лице Тома Реддла, и сделал меня сиротой. «-И пьяницей разумеется.» - Говоря это, тетушка налила себе в бокал ещё вина. А когда с её грязных губ сорвались слова про моего отца, бокал что был тетка держала руке, взорвался, а я сквозь зубы ответил: «— Это ложь. Мой отец не был пьяницей.» - Он был добрым, его многие любили, он был молод, красив, из хорошей семьи, которая была не приятна моей тети Петунье ведь ей муж был не так хорош собой, как у её сестры. Зависть хорошим делом не назовут. Когда взорвался бокал все стали переживать за здоровье тетушки Мардж, а меня хотели было отправить в маленькую комнату, которую мне выделили. Хотя, по сути, это была детская Дадли, моего кузена это была та самая комната, где он жил до двух лет пока не вырос из колыбели. И места в той комнате было едва ли больше чем в чулане под лестницей, с одной лишь разницей в окне, на котором были решётки. И спойлер, до одиннадцати лет я жил в том самом чулане, так что точно мог определить разницу между чуланом и маленькой комнатой, где едва поместилась кровать, старый шкаф, где отваливались дверцы, окно, и рабочий стол, за которым я учился, когда меня не заставляли работать по дому. После взрыва бокала меня хотели отправить как раз таки в комнату, но у тетушки Мардж всегда и на все было свое мнение, и она хотела, чтобы я убрал осколки от бокала. Ведь я был не лучше черной прислуги в пятидесятых, когда к ним как к людям не относились. Но пока я убирал возле тетки осколки от бокала, Мардж глядя на меня самым омерзительным тоном проговорила. «- Отец тут не причем. Все дело в матери, у собак точно так же. У дурной сучки будут - дурные щенки. Дурная кровь, дело безнадежное. Рано или поздно она даст о себе знать. Ничего не хочу сказать плохого о твоей сестре Петунья, но согласись, сестра у тебя была никудышная. Всю семью опозорила! Сбежала с каким-то пьяницей и прохвостом, и вот только посмотрите, что получилось!» - Если что в тот миг эта женщина взглядом указала на меня. Это стало последней каплей в колодец моего спокойствия, а главное терпения, ведь я так долго держался, пока это старая карга унижала меня, но, когда она заговорила о прекрасной Лили я сорвался словно бешеный пес. Лили была совершенной, невозможно доброй, она была той самой лучшей частью меня, моя мама умела видеть красоту в других людях, даже тогда, когда сам человек этого в себе не видел. И когда Мардж вновь отпила из нового бокала, она замолчала, будто поперхнулась. И тогда заговорил уже я, но в месте со мной стал сотрясаться воздух наполняясь словно электрическими разрядами. «-Заткнись! Закрой свой рот! Ты не знала моих родителей гнилая тварь, да чтоб ты улетела!» - Тетка краснела и белела одновременно под моим убивающем взглядом. Мардж продолжало раздувать. Плотное красное лицо опухло, крошечные глазки полезли из орбит, а рот растянуло до ушей. Твидовый пиджак тетки лопнул, а пуговицы со свистом разлетелись в разные стороны. И совсем скоро тетушка превратилась в огромный воздушный шар. Юбка Мардж лопнула, а живот вывалился наружу, а пальцы растопырились как огромные сосиски. В тот миг все закричали «Мардж», а я почувствовал удовлетворение. В тот вечер я видел всю семью в последний раз, ведь пока все паниковали и не знали, что делать пока тетка улетала в ночное небо под Тисовой улице, я убежал. Оказавшись в той маленькой комнате меня одолели мысли, что я живу жизнью побитого пса и в ней нет ни чего хорошего кроме того времени, когда я был в школе. Но даже там все не было таким уж радужным и веселым, ведь кем я был в действительности не знал никто, даже и я сам не до конца понимал. Поэтому борясь с чувствами, которые хлестали не хуже волн у скалистого обрыва, я понял, что мне не место на Тисовой улице, ведь не смотря на живых родственников, я всегда был лишь жалким сиротой. Так что, найдя ботинки на шнуровке и натянув те я уже знал, что не вернусь не в этот дом, ни куда-либо ещё, уж лучше приют, но все же где-то глубоко в душе я надеялся на дом Уизли. Натянув на себя сразу три кофты, а по верх них ещё и огромную куртку с копошенном которая, как и вся моя одежда перешла мне в наследство от Дадли. Я в последний раз окинул комнату, которую скорее ненавидел. Выпустил Буклю в окно, я надеялся на тот расклад что сова удачно доберётся до Хогвортса где мы бы с ней вновь встретились. Схватившись за свой рюкзак, в который вместилась вся моя жизнь, я выскочил в тот вечер из спальни как ошпаренный и залетел перед побегом в комнату к ненавистному кузену. Я знал, что он копил с десяти лет, и поэтому без малейшего угрызения совести украл все его деньги. И не то, что у меня своих не было, были, но добраться на золотые монеты было бы крайне сложно до Лондона. Спустившись со старым рюкзаком на первый этаж дома я в последний раз всплеснувшись со своим идиотом дядей, который схватил меня за ворот начиная угрожать. Но меня переполняли чувства, и я достал свою палочку, в тот момент было не важно исключат меня из школы или же нет, я просто хотел сбежать. Так и вышло под холодный ночной ветер и тихий вой тети Мардж в небе, я бежал по Тисовой улице, прямиком в Лондон там, где было моё спасение в руках магического мира. Но, к моему сожалению, это не было концом кошмара, а лишь его началом. *** «-Великий Гарри Поттер!» - Драко Малфой собственной персоной с чертовым зеленом яблоком в руке и высокомерием во взгляде. Подкидывая яблоко воздухе глаза ядовитые как ртуть цвета которой те были прожигали меня едва ли не на сквозь пока я мял в кармане чертово письмо. В тринадцать смелостью я не отличался особенно в таких делах, которые до того года меня и не интересовали. Было сложно точно сказать ударился ли я головой летом, или возможно на тренировки по квидичу у меня подскочило артериальное давление из-за избытка кислорода, или же вообще не хватки того. Но в тринадцать я осознал ужасную правду о себе что мои стычки с Малфоем несли в себе второе дно по мимо ненависти к парню, я испытывал нечто такое же сильное только иную сторону монеты. Меня озарила в тот год первая влюблённость, которая дарит крылья и дурманит разум. Иначе мне бы и в голову не пришло написать любовное письмо словно мы действительно живем в девятнадцатом веке, а не в замке девятнадцатого века. Письмо было слабым на чувства, но искренним, хотя оно и было кляксах от чернил, и заполнено грамматическими ошибками, но все те погрешности были из-за банального смущения тринадцатилетнего тинейджера. Который в друг осознал, что влюблен в самого несносного человека, которого только ему приходилось знавать, так еще ко всему прочему тот человек был парнем. В тот миг меня вела, веря в то, что я могу со всем справится, даже если мне бы отказали у меня бы остались друзья, поэтому пускай моё сердце шло в разнос и я потел как свинья, но это не мешало мне думать, что чувства окажутся взаимными. «- Так и зачем вся эта скрытность? Я пришел жду с нетерпением что же герой всея магического мира хочет мне сказать в дали от своих идиотов дружков.» - Кусая истерзанные губы до крови, беря силы от куда из вне, я достал помятый во всех возможных местах письмо с небольшой печатью виде сердца. Не стоило даже заикаться сколько сил пришлось приложить чтобы печать выглядела как сердце, а не жопа. И вот это письмо было в моих дрожащих руках, которые я так уверено протягивал самому несносному из мальчишек. И что же тогда мной вило влюблённость или же юношеский максимализм, анархия и все поглощающая магия, которая трепетала у меня под кожей в месте с бабочками в животе. Но в место долгожданного ответного чувства, которого желало все моё «я» мой разум четко запомнил, как красивые бледно розовые губы прыснули смехом. «- Поттер, только не говори мне что это то самое письмо?» - Не смотря на очевидную усмешку, и румянец на щеках у Малфоя, мне казалось, в тот вечер что я вовсе не отвергнут и у меня есть ещё шанс на объяснения рода своих чувств, и что это было не шуткой, и ни каким-то заговором. «-Я не знаю о каком письме подумал ты, но это моё признание тебе.» - В тот момент мне пришлось приложить не мало сил чтобы сказать все слова не заикаясь, но в место ответа вновь раздался смех. Гогот Малфоя сопровождался с хрюканьем и нежным ароматом масла дерева ши, такой аромат всегда исходил от Драко. «- Прошу не смейся я серьезно!» - Смех наносил серьезные раны на моей гордости и нежных чувствах, которые заставляли меня краснеть. Я стоял все так же с протянутым письмом, не зная совершенно куда себя деть от этого смеха, который казалось длился десятки минут, а не доли секунд. «-Вы слышали ребята? Он серьезно!» - И тогда словно спала пелена и оказалось мы с Малфоем были не одни, во круг нас было ещё трое мальчишек Блейз Забини, Маркус Флинт, Теодор Нотт. Они так же, как и Драко заливисто смеялись словно я рассказал самую смешную из возможных историй. И когда к глазам уже стали подступать слезы, ведь каким бы сильным я себя не величал боль от разбитого в первые сердца была глубокой и как любой подросток мне хотелось сбежать и не важно, что к утру все бы знали о моем позорном признание в любви. Но я успел лишь руку с письмом отпустить, когда Маркус Флинт, как самый старший вырвал у меня все чувства которые я когда-либо испытывал и которые были изложены в письме. «-Ну куда же ты Поттер, Драко даже в руках не подержал твое письмо тебе разве не больно?» - С откровенной насмешкой интересовался высокий брюнет с ледяными карими глазами, которые я за чистую замечал на капитане нашей Гриффиндорской команды. Но пока я лишь обдумывал что бы такого колкого ответить мальчишке что был на три курса старше меня. Письмо снова было протянуто Малфою, и когда внутри моего живота вновь затрепетали бабочки, а сердце видимо решило пробить мне грудную клетку от волнения. Малфой отпрянул от письма так словно то было чумное, и под волну нового дикого смеха, Флинт смял письмо кидая то себе за спину как какою-нибудь обертку от конфеты. И слезы, которые я сталь долго сдерживал сорвались с моих ресниц, как бы позорно то не звучало, ведь я был мальчиком, а те не должны показывать своей слабости особенно перед другими. Но уже в тот миг я был так долго сильным, и я устал претворятся что я в порядке, что мне не больно, и я чувствовал себя прекрасно хотя все это было и не так. «-Фу, какая мерзость он плачет прямо как его подружка грязнокровка.» - Слова Блейза Забини ранили подобно пощечине, они обжигали и словно оставляли яркий след на моем теле. Но как бы больно в тот момент мне не было я все ровно выхватив полочку из-за пояса направил ту на назойливого итальянского мальчишку, который не смел оскорблять мою лучшую подругу. «-Не смей так говорить о Гермионе ты её грустный чистокровный придурок даже и не знаешь, вы идиоты даже не пытались узнать Гермиону!» - Мой грозный рев маленького львенка отозвался от стен, в то время, когда трое вновь рассмеялись в голос, лишь один Теодор Нотт не стал уподобляться стаду и не смеялся над моими словами, ведь в них не было ни чего смешного. «- А твоя грязная подружка знает, что ты у нас по мальчикам? Что домогался Драко в темном углу? Думаешь ей понравится общаться с таким отвратительным полукровкой как ты?» - Флинт был старше и точно знал, что следует сказать, чтобы ранить столь глубоко чтобы слова обратились в маленькие зерна сомнения в моем разуме, чтобы я засомневался в своих друзьях, и начал верить, что я «мерзкий». «- Мне вот любопытно Поттер, о чем ты думал, говоря о своих дефективных чувствах Драко? Вот что ты думаешь Малфой?» - И вновь мой взгляд оказался на светлом лике Малфоя, он был так красив. Но при этом внутри того подростка не было ни чего красивого, ведь под тихий смех своих дружков моя первая любовь достала свою палочку направляя ту на меня. «- Меня от тебя тошнит Поттер, больше всего мне бы хотелось, чтобы ты пошел и убил себя.» - И моя первая любовь буквально наслала на меня проклятье слепоты, от невозможности видеть я был подобно раненому котенку, из рук которого от страха и неожиданности выпала волшебная палочка. Снова хлынул смех, такой глубокий который забирается под самую корку и остается в памяти на всегда, а бабочки в моем животе стали роится от моего страха. Ведь нам детям много не рассказывают, и поэтому, когда мы сталкиваемся с чем-то в первые. С чем-то таким что касается нашего сердца, мы испытываем разочарование, в себе, в мире, в людях. Это было странное ощущение в один миг менять свое мнения насчет кого-то, ведь идя на встречу я четко знал кого увижу, но даже так от Малфоя я ждал лучшего. Ведь в своих чувствах я был так сильно уверен, и они перекладывались не зримой ответственностью на тринадцатилетнего мальчишку, который был из избалованной семьи. Влюбляясь в кого-то, надо знать, что эти бабочки в животе исчезнут, ведь одной любви недостаточно. Ведь пока я хватался за свое лицо под смех остальных присутствующих понимая, что я ничего не вижу, совершенно ничего, кто-то из тех, кто был рядом толкнул меня, и я упал. Было не больно лишь страшно ведь я буквально был беспомощным. Я бы мог позвать на помощь, но я сам выбрал самый отдалённый коридор, в котором даже Филч на вряд ли бы прошел, или бы случайно оказался Пивз. «- Как ощущения Поттер, все еще хочешь сказать, что влюблен в Драко, Поттер?» - Но я хотел не смотря на положение вещей, и ту ситуацию, в которой я оказался сидя на полу часто моргая словно стараясь сморгнуть проклятья, но этого не происходило. «-Ты столь омерзительный и жалкий, и ты полагал что такой как Драко полюбит тебя?» - Говорил Флинт, его голос был хриплым и откровенно злым, казалось, парня злил не только я, а сама моя дерзость, ведь по всей видимости Слизеринцу той не хватало тогда бы он уже давно был бы в постели у Оливера Вуда. «-Не перекладывай на меня свои комплексы Флинт, если тебя Оливер не любит, это не значит, что меня бы не полюбили!» — Это было той самой ошибкой, за которую я в тот же миг поплатился, когда на моё тело легло режущее проклятье, сотни маленьких острых лезвий прошлись по всему моему телу от чего мой голос сорвался в глухом стоне боли. Заклятье отпустило быстро, но пускай мне не доводилось увидеть ран, но я те чувствовал. Как пропитывалась моей кровью рубашка, как тонкие струи стекали из достаточно глубоких ран, таких словно от старого лезвия для бритвы. «- Хватит нести такую отвратительную хрень шрамоголовый!» - Этот голос и слова принадлежали тому же человеку, которому я всю первую неделю в Хогвортсе писал письмо, в которое нелепо вложил все свои чувства. Драко говорил с явной яростью. Он ненавидел меня, и это звучало отвратительно искажёнными нотами в его красивом голосе. Меня часто били самого детства, но то, как из раза в раз на меня кидали короткие обжигающие заклятья пламени, которое рвало мою одежду оставляя место ней ярки обугленные ожоги разной степени. Слезы струились из глаз, но я уперто изредка постанывал, не позволяя себе звать на помощь или просит о пощаде, я цеплялся за призрачный облик своей гордости. Над моим телом измывались, кидали в меня разящие, редкое пламя, казалось, об мои ладони тушили что-то похожее на спички, но даже так, когда я был почти обнажен, в крови, когда сопли смешались с моими слезами, я не просил о помощи. Чувство времени пропало в тот миг, когда на меня кинули первое обжигающее заклятье редкого пламени, когда запахло моими сгоревшими волосами. Я относительно пришел в себя в тот момент, когда холодные пальцы коснулись моего пылающего тела, тяжело дыша мой разум словно вернулся из забвения, где пряталось от боли. «-Драко нам следует остановится, посмотри на Поттера, на вряд ли старик за это погладит нас по голове, я не хочу вылететь из школы, вы как знаете парни, но я валю.» - Этот голос что давал мнимую надежду того, что меня могли отпустить был Теодор Нотт, казалось, что он один и был голосом разума этой компании, когда в коридоре раздались его удаляющиеся шаги. «-Ну ты и трус Теодор!» - Флинт. Ядовито пронеслось на все той же кромке моего разума. Стоя на коленях на моем лбу, все так же были прохладные пальцы, каждая клетка моего тела подсказывала мне прильнуть к ладони что касалась моей кожи. «-Ну и пусть проваливать, так и как же мы закончим наказание Поттера?» - Этот отвратительный вопрос в будушем обрек меня на ужасную жизнь страха. Этот страх не был моим он принадлежал окружающим людям, которые в первые видели меня, я пугал их, им было не удобно в моем обществе, а у второй части того общества я вызывал лишь жалость. «-Шрам героя. Все говорят, что он виде раската грома, но я вижу лишь три полоски, может нам стоит подарить Поттеру его легендарный шрам, ну чтобы уже точно все знали, что это сам Гарри чертов Поттер!» - Игривым голосом предложил Малфой обводя подушечками своих пальцев мой чертов шрам, и тогда я хотел сказать не делать этого, отпустить меня, прекратить все это. Но слова буквально встали в моем горле, и я уже ничего не мог сказать лишь дрожал как осиновый листок на сильном ветру. «-Держите Поттера.» «-Прошу, Драко…» - Одними губами проговорил я когда холодное дерево коснулось моего лба. И как бывает, когда ты зажигаешь бенгальский огонь разлетаются яркие искры, на которые если долго смотришь белые круги перед глазами встают, такое же свет хлестнул и из кончика палочки Малфоя. Я не услышал заклятья лишь свой собственный вопль, словно ранили животное, и оно выло, умирая от той боли которую нанес огонь. От моего крика содрогнулись стены замка, проснулись все жители, и испугались даже призраки и портреты слыша мой крик. Первым меня нашел призрак серой Дамы, она пыталась успокоить меня, но я не мог перестать кричать, вертясь по полу как угорь на раскалённой сковороде. Я держал руки на лице крича до хрипоты. Говорят мой крик был слышан даже Хагридом в его маленькой хижине, он тоже проснулся и как было в пижаме босяком побежал на помощь. Но нашел меня Филч, я слышал, как его тошнило, и по всюду стоял запах горелой плоти, жжёных волос, рвоты, крови, желочи, и масла дерева ши. Пока меня успокаивал плачущий призрак серой Дамы, а старик завхоз от ужаса блевал в метре от меня, на мои крики прибежал Снейп что по словам модам Помфри обходил школу. Он был в ужасе, первые десять секунд, когда он нашел меня он впал в оцепенение и лишь когда я потерял сознание от болевого шока мне помогли. Я провел долгие три недели в больничном крыле, меньшую часть ожогов и ссадин по всему делу убрать удалось магией, но другие остались на всегда на моем теле. На моем левом глазу был раскат грома что полз до скулы пересекая глаз, своим неизвестным проклятьем Малфой выжег мне левый глаз, его удалось восстановить, но мой глаз больше не был зеленым лишь тускло белым, и я едва ли мог тем видеть лишь очертания словно призраков в маглоском кино. Мой глаз пугал и ужасал. Я стал монстром на которого никто не мог без слез смотреть. Гермиона не приходила ко мне после первого раза ведь взглянув на меня подругу пробил ужас она потеряла сознание и уже ей приходилось помогать медсестре. Больше я никого к себе не пускал, даже когда раны зажили, мне больше не нужны были очки, я не вернулся в общую спальню, не пошел на уроке, во мне все умерло. И я так и не говорил ровно до Хэллоуина, тогда я попросил Директора дать мне масловских денег, столько чтобы я мог до тридцати лет жить как король. И видя, что даже старик не мог смотреть на меня он дал мне те деньги. Мне казалось, старик тогда уже знал ведь как только деньги оказались у меня я снова сбежал, но в этот раз не в Лондон, в нем мне делать было больше не чего. Я ушел туда, где меня не знали, где я не знал языка и где я мог спрятаться за маской безразличия, и не важно искали меня или нет, ведь Гарри Поттер умер в тот день, когда повсюду мелькал аромат масла дерева ши. *** Я проснулся весь в поту задыхаясь со слезами на глазах. Прошло три года, сто восемьдесят дней, и двенадцать часов с той ночи, когда мне в последний раз снилось прошлое в лице самого отвратительного кошмара. Держась пальцами за отросшие волосы и тяжело дыша мне казалось, что я оказался воде, которая подбиралась к моему горлу, а её холод пробирал до самых костей. Мне думалось что после терапии с психологом, антидепрессантов, снотворного, и ещё двух разных препаратов, которые я пил каждый день мне стало легче, и я все забыл, что прошлое осталось как ему и полагалось в прошлом. Но задыхаясь от ужаса и судороги во всем теле, видя в углу своей спальни тень смеющегося подростка с платиновыми волосами, все становилось ясно. Я ничего не забыл какие бы меры не принимал, хоть ищи мага и проси того наложить обливейт на память. Пока меня отпускал кошмар, ощущения во всем теле было таким словно вода захлестнула меня, и я начал тонуть, на часах в спальне было лишь три сорок пять ночи, а до будильника оставалось два часа и пятнадцать минут. Смахнув соленые слезы с лица, откинув одеяло в сторону можно было увидеть мокрые от пота простыни, меня трясло, а когда я поднялся на ноги едва не упал. После кошмаров, казалось, я все еще мог чувствовать ту парализующую боль во всем теле. Пройдя по темной квартире, в которой были лишь призраки моего прошлого, я прошел до ванной, где, включив свет, мои воспоминания как тараканы убежали в самый темный угол моего сознания. Оказавшись на против шкафчика с медикаментами и другими мелочами, я достал лекарство чтобы избавиться от тревожного состояния и панической атаки. Ведь если бы у меня не было панической атаки, то я бы и не слышал одурманивающий до ужаса смех за моей спиной из темноты моей квартиры. Я бы хотел сказать, что за десять лет которые прожил далеко от Лондона, магии всего моего прошлого мне удалось обрести счастья, но это было бы ложью. Вся правда была в том, что после случившегося я пахал как лошадь, учился до потери сознания, до крови из носа, чтобы поступить на два года раньше в университет, закончить тот с отличием и пойти работать. Но прошлое давало о себе знать. Ведь закрыв дверцу шкафчика на меня из зеркала, смотрел молодой мужчина с изувечением лицом, синяками под глазами из-за недосыпа. Я мог бы забыть прошлое, но оно бы всегда смотрело на меня из моего же отражения. После лекарств в горле ощущалась сухость сколько бы воды я не выпил, и кончика моих пальцев не приятно подрагивали. -Уродство. – Проведя рукой по зеркалу мне следовало начать двигается раз заснуть мне вновь уже не удастся, да и не хотелось вновь видеть кошмары. Дойдя до кухни мне было уже не много легче, просто от того, что смех за моей спиной стих, а кофе начало варится, тихо капая на дно кофеварки. Растирая глаза оперившись на стойку смотря на то, как наполнялась кофеварка, меня не покидали мысли о том, что прошло чуть меньше пяти лет с того последнего кошмара. Но три недели назад сны о прошлом вернулись, и я бы хотел сказать, что не знал причины, но это было совершенно не так. Все дело было в моем младшем коллеги с работы он хотел помочь мне сказав: «-Годрик тебе нужна помощь. Мой отец много пил. Он не буянил, просто замолкал, и засыпал в одежде. Годрик ты пахнешь как он, у тебя такие же глаза, кожа… Я не хочу обидеть, просто волнуюсь.» Но меня это лишь поддело, ведь я в компании проработал три года, начал в те времена, когда еще был студентом, и умудрялся учится, работать, и на тот момент у меня даже отношения были. И за все время моей работы меня дважды повысили, я работал почти без выходных, в двадцать три я был главой отдела. В то время как Макота Аки был моложе меня лишь на год и работал два года в компании, но совершенно не сдвинулся со своей должности. И мне было совершенно не важно, что Аки заботился о больной матери с Альцгеймера, все что волновало меня, так это слова о том, что я алкоголик. Пока я кусал губы вспоминая все те острые слова, которые я бросил в несчастного Аки, мне становилось не выносимо стыдно за себя. Ведь Макота не то, чтобы не был прав, я действительно выпивал, но алкоголь помогал мне справится с чувством нарастающего ужаса, который мог появится совершенно неожиданно. А паническая атака на рабочем месте явно бы сказалась на моей работе, а главное моем имидже, который я так упорно строил во круг себя все те три года тяжелой работы. Но даже сейчас наливая себе в кружку кофе в место сахара и молока, я добавил в кофе виски, и выпив смесь даже не моргнув. Возможно, у меня и правда были проблемы, но я отказывался те принимать в себе считая, что я пускай и урод внешне, все остальное во мне было совершенным. Хотя на деле слова Аки были в самое яблочко, лишь одного мой младший коллега обо мне не знал, я ни черта не ем, иногда даже не улавливаю чувства голода, от чего моё стройное и подтянутое тело весело меньше, чем три года назад, и дело не в тренировках. Как бы сказал мой психолог я проводил медленное самоубийство, не насыщая свое тело необходимым количеством насыщения. У меня не было булимии, я не совал себе пальцы в рот, я просто не ем, иногда по несколько дней, иногда неделями, и как с виски в кофе я не видел в этом ни чего плохого. Все что я знал о себе так это то что когда я уехал из туманного Альбиона, я сменил не только имя но и свой характер. И став Годриком Эвансом, я больше не был наивным маленьким мальчиком, который во всех видел хорошее. Скорее я был циничным, помешанным на порядке парням у которого долгое время была Паранойя, хотя та была у меня и сейчас просто я научился скрывать свои бредовые идеи. Забравшись на беговую дорожку для утреней разминки длиной в час, мне нравилось бегать особенно с музыкой, так я можно сказать убегал от собственных мыслей. Поэтому нельзя было сказать, что я счастлив учитывая как я жил, и как собираюсь жить ведь меня действительно устраивало то, с чем я мог справится. Проведя час на дорожке и изрядно вспотев, начался второй этап моего утра, холодный душ, который магическим способом мог смыть с моей кожи последние следы кошмара. После того что случилось с моим лицом, я неожиданно стал заботится о своем внешнем виде, хотя у меня и было на лице очевидное уродство виде огромного шрама, но это не мешало мне выглядеть чертовски соблазнительным и с годами я даже научился подавать свой шрам как часть моего достоинства. Так что, завершив свой оброс идеального молодого бизнесмена новеньким костюмом от Armani, я был самым завидным холостяком по мнению Японского Forbes за прошлый год. Я являлся самым молодом главой отдела в нашей компании, все остальные менеджеры на восемьдесят процентов из ста были, мужчинами в таком возрасте, когда по вечерам впиваешь бутылочку пива выкуривая сигаретку, и обычно у этих мужчин от чего-то всего воняли ноги. И это не было моей фантазией, сегодня было собрание правления по поводу слияния с компанией С, и так вышло что снова в конференц зале пахло дохлой рыбой… И пока у меня слегка дергалась бровь от вони, я старался улыбаться, ведя баталию со своим директором по поводу подписания контракта с компанией С, ведь ту вел изначально я и мой отдел маркетинга. -Раз мы решили деловые вопросы, то остался только один кто поедет на подписания контракта? – Мой вопрос был воспринят яростным мычанием, тех самых вонючих стариков от которых несло дешёвым парфюмом сигаретами Мальборо и конечно дохлой рыбой. И мой взгляд сам собой оказался на Куросаве. Это то самое исключение, двадцать процентов из ста, достаточно молодой глава отдела, ему тридцать три, он как бы выразились девушки само совершенство, добрый, красивый и кузен председателя компании. Мой напарник по несчастью и приближенный человек которого я мог даже назвать своим приятелем, так же измучено улыбался ведь Куросава был как я, он тот чувствовал тот едкий запах дохлой рыбы. -Главы правления приняли решение по заключению договора с компанией С, что в Лондоне поедут менеджер и глава отдела Куросава, а с ним поедет глава отдела Эванс. – И в этот момент мы в месте с Куросавой подскочили с наших мест, ведь так вышло что мы с Мако чаще всего в командировки и ездили. Примерно так наша дружба и зародилась, когда мы ездили на подписания договора в Москву и никто из нас русского не знал. И все те три недели у нас с Мако складывалось чувство что те русские партнеры нас поносили каждый раз, когда на русском заговаривали в нашем присутствие. Так же именно мы с Мако ездили на обсуждения в Стамбул, в Китай на конференцию со всеми филиалами, и честно новость о том, что мы снова куда-то едим нас бы, не удивило если бы не одно красивое, милое, но, Аоки. -Но сэр мы с Эвансом берем выходные на следующей недели, мы едим на свадьбу к нашему другу. – Проговорил Мако, в то время как я уверено кивал своей головой, ведь зная Аоки и его нежную натуру, за не явку на его свадьбу двух его лучших друзей, а главное меня, который буквально является его шафером, Аоки меня на сашими отправит. -Да сэр, мы заявляли о выходных за полгода, как и полагается, мы с Мако просто не можем не явится! - Так вышло что Аоки стал моим лучшем другом как только я поступил на учёбу в школу он был моим репетитором, и как вытекло лучшем другом, мы учились в одном университете, даже ходили в одни клубы и какое-то время Аоки даже работал в моей компании. И ко всему прочему Аоки был тем самым парнем, с которым в прошлом у меня были единственные серьезные отношения, и пускай меня бросили ради девушки, мы остались друзьями. И пускай мне и не хотелось портить репутацию на работе как гениального работника, который мог справится с любым заданием, но при этом мне бы не хотелось терять друга, с которым мы общаемся вот уже девять лет. -Годрик я понимаю вас с Куросавой, но ты ведёшь компанию С самого начала уже как год, и директор компании горит желанием с тобой познакомится лично, тоже касается и тебя Куросава. – Лицо директора выглядело максимально жалостливо, словно если бы мы с Мако не согласились старик тут же пошел кидаться с крыши. А мне не хотелось, чтобы семпай который вел меня с первого дня в компании убивал себя, но и идти на закуску в ресторане Аоки тоже как-то не хотелось. Из чего выкатывались максимально не корректная ситуация, но одно дело была, а другой стороны друг, и по всей видимости в место машины новобрачным нам с Мако придется дарить тем квартиру. -Да сэр я понимаю, мы поговорим с другом. – Я буквально мог уже чувствовать уничтожающий меня взгляд со стороны Куросавы, но он сам должен был понимать, что против своего дяди он бы и сам не пошел. Поэтому опустив головы закончив совещание мы такой стайкой все отправились на крышу ведь каждому из нас была необходима минута другая для перекура. Там на крыше меня и перехватил Мако, и глаза у друга не по-детски опасным огнем горели пока я сигарету подкуривал. -Годрик твою мать, Аоки нас убьет! Сегодня же, и в место Лондона мы с тобой отправимся на совместные похороны в один конец. – От слов Мако лишь выть хотелось, словно мне самому было в кайф от мысли что придется ехать в чертову Британию, где меня любая крыса знала, в место того, чтобы идти на свадьбу к Аоки. От чего снова начинала раскалываться голова, а перед глазами лишь то, как один мальчишка подкидывал воздухе чертово зеленое яблоко. – Дай сигарету, я свои забыл. – Протянув сигареты Мако перед моими глазами так и стоял чертов светлый образ мальчишки чьего лица я уже и вспомнить не мог. Но при этом я и забыть Малфоя не мог, ни его запах тела, ни его проклятого смеха, который я словно выжег у себя на затворке разума. – А ты вообще, как, бледный как смерть. – Мако зажав сигарету зубами мягко обвел моё лицо холодными пальцами от чего не приятно передернуло тело словно от резкой боли. – Мне казалось ты не хотел никогда возвращаться на родину. -Не хотел. – И выпустив куб дыма переведя свои глаза на друга мне хотелось завыть в голос от безысходности, ведь зная какая судьба сука я со сто процентной вероятностью наткнусь на тех чьи лица давным-давно стер из своего разума. – Но будем надеяться, что я за десять лет поменялся достаточно сильно чтобы меня не узнали призраки моего прошлого. – Хотелось бы хотя бы соврать что забытого прошлого, но Мако который периодически ночевал у меня последние три недели слышал, как я вскакивал по среди ночи от удушающего ужаса кошмаров. -Прости конечно Годрик но я видел твои фота когда тебе было пятнадцать и максимум что изменилось так это твой рост и стиль одежды. – В тот момент затягиваясь внутри я уже кричал и бил кулаками, но это все было бы бессмысленным действием ведь пользы от моих криков и нервного срыва совершенно никакого не было. Поэтому затягиваясь ещё раз, я пожалел, что сегодня оставил портсигар дома, где была пара скруток, и в данный момент не много травки мне бы не помешало. И пока я капался у себя в мозгах пытаясь вспомнить осталось ли у меня пару таблеток Молли, прохладная рука Мако что убрала волосы мне за ухо вывила меня из своего рода транса. – Только пожалуйста Годрик давай в этот раз обойдемся без фольги и зажигалки. – И пока Куросава строил мне свои глазки я не мог не понять к чему он вел своей вроде бы невинной фразой. Полгода назад после случайной панической атаки я купил себе Амфетамины, и не чем хорошим опыт с ними мне не принес, а друг не мог не напомнить. -Окей, только давай тогда и без твоих замашек SM. – И откинув потушив сигарету об перила я двинулся в здание кампании оставляя Мако с его наклонностями садиста в одиночестве. Ведь у меня дел было больше, чем помогать другу решать его неудовлетворнные наклонности, раз уж мы с Куросавой перешли на личности. *** Перелет из Токио до Лондона составил двенадцать часов и сорок семь минут и все это время я не спал ведь мне просто в постели сложно уснуть, еще сложнее выспаться у тут перелет. Поэтому все те часы полета я либо работал или же ел фисташки столько калорий я не употреблял за последние месяцев пять. Так что, когда мы приземлились в Лондоне, а точнее в аэропорте Лондон-Сити у меня дергалось веко, скрипели зубы от усталости кружилось голова от орехов, но главное глаза были как у чертового зомби. Но самое худшее было в том, что в аэропорту нас должны были встретить бизнес-партнёры и даже сам лично директор компании С. А я выглядел как чертов восставший из ада, и сколько бы капель в глаза я не закапал, и даже после того, как принял Молли мне ни на йоту лучше не стало. -Годрик ты как? – От голоса Мако который не только выспался, но даже как-то умудрился принять должностной вид в том маленьком туалете самолета раздражал меня как тетушка Мардж на рождественские ужины. -От меня воняет, я хочу спать, как ты думаешь, как я Куросава?! – Моё грозное рычанее больше был похож на отчаянный крик о помощи от чего Мако тихо пискнул о том, что достанет мне кофе чтобы мне стало лучше. И пока этот идиот где-то ходил мне удалось уложить волосы освежить себя одеколоном, а также мне было на много комфортнее водолазки, а не в помятой жизни рубашки. И стоило мне только выйти из туалета более-менее уверенным в себе, и больше не воняющем потом и от чего-то корицей, в меня едва ли не с бив с ног молодая девушка с чертовски огромной черной собакой. -О боже простите нас. – Девушка видимо хотела взять меня за руку чтобы извинится и это можно было бы счесть за милый жест, если бы тем самым она не выбила у меня из руки мой портфель с ноутбуком который с неприятным треском упал на мраморный пол аэропорта. Мы с девушкой смотрели на мой портфель, и в то время пока незнакомка хлопала ресницами у меня начинал уже дергаться глаз. Вот примерно за это я и ненавидел чертов туманный Альбион, в котором живут лишь тупые люди, которые будут лишь хлопать ресницами и косить под сосну место того, чтобы извинится. – Простите, надеюсь там не было ни чего хрупкого. -Всего лишь мой ноутбук. – И пока девушка, стянув со свой головы кепку подняла на меня виноватые темно сине глаза, я подметил тот факт какими естественными казались ей розовые волосы. -Мне правда очень жаль, я так торопилась простите пожалуйста. – Честно говоря я был уже на столько уставшим к тому моменту что мне уже было все ровно на то, что мой ноутбук мог быть сломанным, все чего мне хотелось это умереть, где ни будь. -Все в порядке ты можешь идти. – На меня все так же виновато смотрела девушка с копной ей розовых волос, которые словно наэлектризовались и стояли как у ведьмы. А также виновато на меня смотрел и пес незнакомки своими огромными омутами черных глаз, вообще я любил собак, просто оные никогда не любили меня. Поэтому отряхивая от мнимой пыли свой портфель ещё раз попрощавшись с девушкой я двинулся к Мако который уже шел ко мне с пакетиком из пекарни, а главное большим стаканом американо. -Что произошло? – Поинтересовался Куросава, протягивая мне напиток жизни, когда я отмахнулся от друга ведь мне было совершенно в маготу объяснять мелкое столкновение с какой-то англичанкой. Которая, возможно, убила все мои наработки, которые я составлял последние тринадцать часов. – Кстати нам следует поторопится уже у выхода нас ждут партнеры Каору написала. – Издав стон боли запивая свои чувства кофеином мы двинулись с Мако в сторону выходу, и пускай со стороны я мог выглядеть вполне прилично внутри уже началось разложение моей разбитой от усталости души. – Как думаешь, что из себя представляет это президент компании С? – Мако вежливо забрал из моих рук побитый жизнью портфель, в котором уже закончил умирать мой ноутбук. Честно я не мог как-то внятно ответить на вопрос Куросавы по той одной причине что я никогда толком и не думал про нашего английского партнера, потому что мне было до него параллельно. -Не знаю Мако, наверное, это старичок, который курит сигары живет в доме с двумя золотистыми ретейлерами на милой тихой улочке, по выходным возможно он ходит посмотреть на игру сына и раз в месяц спит со своей женой. – Накинул я не ровный образ своего дяди Вернона, ведь примерно таким я его помнил, хотя возможно он и не был таким просто иным мне не удавалось припомнить моего не приятного родственника, которому я каждый день желал смерти. -Слушай Родной, а что, если этот старикан так настаивал на тебе, потому что хочет твою задницу, что сделаешь Годрик продашь свою попку? – Издав что-то отдалено похожее на смех я перевел глаза на Мако. Меня всегда забавляли его теории «что, если» ведь в девяносто процентов случаях эти самые теории оказывались относительной правдой. А если учитывая, что мой лицо было на конференциях чего нельзя было сказать о президенте С, то меня бы не удивило что он так хотел моего присутствия из-за своих извращённых желаний. -Слушай любовь моя, моё достоинство не продается. – И легко шлепнув себя по достаточно неплохой заднице все же не зря же я тратил силы и пот в тренажёрном зале, Куросава едва ли свои чаем не подавился. -Годрик, ты потерял свое достоинство двести таблеток назад, зайка. – И ведь даже ответить было не чем, учитывая, что у нас с Куросавой иногда происходили половые акты как в компании, так и в моей квартире, а однажды даже в общественном туалете. И достоинства у моей заднице действительно не было, зато секс был хорошим, но я все ровно был не намерен ложится под какого-то толстого Англичанина просто потому, что только так мы контракт подпишем. -Приветствую вас в Англии вы Куросава Мако и Годрик Эванс. – И пока мы с Мако обменивались колкостями и пошлыми шуточками не заметно дошли и до людей компании С, которые были в сопровождении своего директора. Это оказался ни черта не толстый старикан, а на оборот, молодой высокий мужчина с идеальным телом, высоким лбом, дорогом костюме синего цвета, который идеально подходил к выразительным глазам на мраморной коже. Директор компании С, с мягкой улыбкой на губах смотрел на меня пожирающим взглядом. Эти глаза, обрамлённые густыми ресницами, достались директору от его матери прямо как мне от моей, и пока я с легким разочарованием смотрел на мужчину, он же с восхищением. -Привет Гарри, сколько же прошло лет. – Идеальный английский с чистым британский акцентом, он так явно отражался в голосе давно забытого мной человека. И пока я молча смотрел на директора С, отдав своему подчинённому стаканчик из сторбакса, тот чье лицо, как мне казалось, я забыл, как сон, распахнул свои объятья подзывая меня обнять его. -Ну же обними меня Гарри. -Я не помню Дадли чтобы у нас были с тобой такого рода отношения.