Необходимость

      Шикамару пришел к ней поздно вечером, лениво постучал костяшками пальцев по деревянной двери, прислоняясь к стене. Ночь выдалась морозной, но светлой, благодаря полной луне и безоблачному небу, усеянному россыпью горящих звезд. Ветер завывал, гнул ветви голых деревьев и нагонял тоску, что стала вечной спутницей в сердце одинокого шиноби. После войны он умер, осталась лишь пустая оболочка с еле бьющимся сердцем и крошечной надеждой, что может быть его жизнь обретет хоть какой-нибудь смысл, и эта ночь прекратит его никчемное существование. Шикамару хотел постучать еще раз, но дверь открылась, и на порог вышла Ино в тонкой водолазке и с таким же уставшим выражением лица, как и его собственное. Она терзала себя сожалениями и давно канувшими в никуда воспоминаниями о беззаботной довоенной жизни. Он ее понимал. Часто наблюдал за ней, за ее эмоциями и поведением, понимая, что лгунья из нее никакая, и как бы та не старалась казаться живой, у нее ни черта не получалось.       — Проходи, — тихо сказала она, будто ждала его прихода.       В доме было темно и тихо, они молча прошли на кухню, где горело пару свечей, лишь сгущающих мрак в тесной комнате. Девушка облокотилась на тумбочку, скрещивая руки на груди. Ино красивая, хоть и убитая. И Шикамару не может оторвать от нее взгляда. Она на него не смотрит, покорно ждет, когда тот заговорит первым, знает ведь, просто так напарник и друг никогда не приходит. И за это ему стыдно. Он бежит к ней лишь по особым случаям, редко, когда заходит просто поговорить по душам, как в далекие времена.       — Выходи за меня, — говорит уверенно, но как-то обыденно, даже на одно колено не встает, лишь садится на стул.       — И почему я должна согласиться? — Ее голос звучит ровно, а он надеялся хотя бы на удивление.       — Я нужен тебе, а ты нужна мне.       — Я же тебя не люблю, — она, наконец, смотрит на него, но во взгляде ничего нет.       — Я тебя тоже не люблю.       Ино сжимает край столешницы, опускает голову и думает, ждет от него хоть каких-то слов, что это неудачная шутка, что он сейчас встанет и уйдет.       — Ты еще можешь влюбиться, не ломай свою жизнь, связывая ее со мной.       — Я могу влюбиться в тебя.       — За столько лет ты ни разу не посмотрел на меня, как на девушку, а тут замуж зовешь, — она усмехается, но совсем приглушенно.       — Но сейчас же смотрю.       — И что ты видишь?       — Я вижу человека, что всегда был рядом со мной.       — Звучит эгоистично. Не находишь? Ты думаешь сейчас о себе, а не о нас.       — Но ведь ты думаешь о том же.       Шикамару встает и подходит к ней, чувствует запах цветов — пьяняще-сладкий. Он убирает светлую челку за ухо, нежно касаясь щеки.       — Мы оба эгоистичны, и оба думаем только о себе. Особенно в такие вечера.       — А если я уже люблю другого?       — Себе веришь?       — И что ты можешь мне предложить? Если знаешь, что я люблю только себя? — Ино берет его за руку и возвращает на свою щеку.       — Я советник Хокаге, а ты главная красавица Конохи.       — И я могу выбрать любого.       — Но ты уже выбрала меня.       Шикамару целует ее, вжимая своим телом в тумбочку, с медленным наслаждением сминает пухлые губы, дразнит. Он никогда не думал, что ему предоставится случай целовать Ино, даже в кошмарах или самых смелых мечтах подобного исхода не было и в помине. А сейчас ее пальцы, вцепившиеся в его водолазку, казались панацеей. Правда больной панацей, как бы абсурдно это ни звучало.       — Хорошо, Шикамару Нара, я выйду за тебя, но только потому, что ты самый перспективный вариант.       — Другого ответа я и не ожидал, — он приглушенно смеется и тянет ее за собой.       Идея позвать Ино замуж была до смешного спонтанной, даже несуразной, но обдумав ее тщательнее, он понял, что это самый выигрышный вариант. Вместе с войной разрушились и все понятия о морали, о долге перед кланами, от которых, по сути, уже мало что осталось. Остались лишь они вдвоем против всего мира, отрицательные герои, потерявшие все.       Шикамару стягивает с Ино водолазку и снимает свою, она не стесняется, и это ему нравится. Ино уверена в себе даже сейчас, когда ее сердце, возможно, уже не способно что-то чувствовать. Они встретились — два одиночества, две параллельные прямые, что никогда не должны были пересечься, но в итоге пересеклись, сломав всю систему к черту.       Ино красивая, даже когда сломленная.       Шикамару целует ее шею, переплетая их пальцы, улавливает частое дыхание. Ее кожа нежная, ее хочется касаться. Ему хочется Ино — всю. Он хочет, чтобы она любила его. Убитого. Живого. Любого. Эгоистичное желание. Шикамару целует каждый сантиметр ее кожи, особенно чувствительные ребра с неровно бьющимся под ними сердцем. Еще никогда они не нуждались в друг друге так, как этой ночью.       Она с отчаянием притягивает его к себе за плечи, обхватывая ногами бедра, выгибается и двигается навстречу, рвано целует в губы, цепляется за него, как за последнюю надежду хоть на что-то.       Их союз — лишь необходимость.       Необходимость в друг друге.