I'll draw a broken heart on your wrist

Погнали бегать по рельсам,

Только со мною.

Кричать на всю площадь

И танцевать под дождём.

Выходи из дома

Ты меня не забудешь.

Оставлю наши фото под окном.

Я нарисую на твоём запястье — разбитое сердце…

Это наша любовь?

Джисон бесповоротно влюблён. Отсидев последний экзамен в учебном году, он бежит домой, чтобы собрать вещи в старый чемодан, доставшийся от отца, помахать родителям ручкой и поехать на первой электричке к бабушке в пригород. Ведь в той излюбленной деревне живёт его любимый человек. Только Джисон знает, что в ответ его друг не чувствует ничего романтического. От этого сердце предательски колет так же, когда он каждый раз видит Минхо с самой красивой девушкой на деревне. Джисон весь такой городской приезжает, для того чтобы услышать новые слухи о том, какой он на самом деле «ненормальный парень с покрашенными волосами, который ввязывает невинного Минхо во всякие неприятности». А Хани не такой. Он просто любит. Однако данный ответ никогда не устроит консервативных жителей деревеньки, которые не слушают, и даже не пытаются что-то услышать, оставаясь всегда при своих неправильно сформированных суждениях. Юноша пытался смириться и забыть, чтобы избежать очередных слов, окружающих Мини, направленных не только в сторону самого Хана, но и в сторону любимого, бьющих ещё сильнее, чем безответность. Только чувства возвращаются двойным, нет, тройным ударом, когда Мини пишет сопливую смс-ку о том, как же он соскучился по весёлому и доброму Сони, как уныло ему живётся со своими родителями в маленьком домике. Как Джисон может убежать от себя, когда Минхо присылает ему фотки своих котов. Когда Минхо звонит ночью, потому что его прорвало на чувствительность и говорит, как он любит своего друга, что никогда не предаст его и доверяет только Хани. Джисону хочется разрыдаться от оглушительной боли, где-то в области грудной клетки. Он понимает, что для Минхо он просто самый лучший друг и добиться чего-то большего — невозможно. Минхо живёт с матерью и отчимом, называя их родителями, которые следят за каждым шагом сына, только и делают, что учат его жизни. Свои утраченные годы, мать перекладывают на Минхо. Мальчишка лишь по одной причине не может пойти наперекор своим родителям, поэтому он делает всё, что ему скажут. По-другому жить он не умеет, потому что никогда не пробовал. И вот появляется в его скучной жизни чудесный человек — Хани, который показал Мини, как можно жить иначе, добавив красок в его серое существование. Родители на дух не переносили Джисона, каждый раз выгоняя того из своего дома, когда тот гостил, пока те трудились на работе, сажая Минхо на домашний арест на всё лето, чтобы сын не виделся со своим другом. Мини оставалось только сбегать ночью на встречу к человеку, с которым он чувствовал себя живым. — Сон~а, ты все вещи собрал? — спрашивала мама, когда сын бегал по квартире, словно ошпаренный, в поисках своих кед. — Мам, я не могу найти свои конверсы! Ты их не видела? — Посмотри в прихожей под шкафом. — Нашёл! Спасибо! Джисон не понимал, откуда его мама знает, где лежат его вещи, но ему самому стоит усилий, чтобы найти хотя бы затерявшуюся толстовку под кроватью, которую сам же откинул перед сном, а та магическим образом заползла слишком глубоко. Хани, кидая пропажу в чемодан, с неприятным скрежетом закрывает его. А потом спешно, попрощавшись с мамой, спускается на парковку, где его в машине ожидает отец. Они едут молча, только из магнитолы играет песня IU, прерывая мучительную тишину. Да, родители Джисона знают о его предпочтениях. Мама приняла его сразу же после каминг-аута, а отец ничего не сказал и стал меньше говорить с сыном, хотя раньше мечтательно выдавал, что вот поженит он сына на девчушке и будет воспитывать внуков, а тут получился некий сюрприз. Во всяком случае сына он будет поддерживать и не бросит, даже если собственные мечты не осуществятся. Джисон их самый родной, любимый и единственный. Отворачиваться от него из-за каких-то предпочтений — глупость. Мужчина оставляет сына на станции и уезжает. Хани до одури счастливый плетется к поезду. Он давно осведомил Минхо о том, что приезжает сегодня к бабушке и остаётся там на все летние каникулы. Мини оживился от этой новости, ему не придётся оставаться одному после очередного скандала, он сможет убежать на некоторое время от родителей к Хани, чтобы потом получить наказание — сидеть неделями дома и мирно учить иностранный язык, а ночами устраивать похождения с Джисоном. Приезжает Джисон в место назначения спустя около двух часов. Бабушка встречает внука на станции, одаряя своими тёплыми объятиями. Хани замечает ещё одного человека подальше от них. Сердце юноши начинает биться всё чаще и чаще. Минхо стоит в своей оверсайз толстовке, скромно улыбаясь и наблюдая за другом. Джисон отпускает чемодан на землю и бежит к любимому с распахнутыми руками. Мини в свою очередь тоже начинает бежать на встречу. — Ох, Джисон~а, ты больше соскучился по Минхо, чем по мне, — смеётся бабушка, подходя к обнимающимся друзьям. В отличие от родителей Мини, семья Джисона любила Минхо, как своего родного. Особенно любовь к нему питала бабушка, называя Мини своим вторым внучком. — Мини, я так скучал! — говорил Хани, не отрывая взгляда с глаз любимого. Ему очень сильно хотелось поцеловать друга, но нельзя — не поймут ни бабушка, ни Мини, ни проходящие мимо люди, поэтому объятья становились крепче. — Я тоже! Только, Хани, ты меня сейчас задушишь! — хихикнул Минхо, но отстраняться от друга он не собирался. Они не виделись почти год. Минхо грустил каждый день, зачеркивая пролетавшие дни в календаре, ожидая встречу с лучшим другом. Хан умел приносить счастье в его существование. Никому из друзей не удавалось сделать то же, что Хани. Минхо цеплялся каждый раз за друга, чтобы не потерять светлый лучик. Хани влюблён, а Мини просто хочет жить — не существовать. — Как тебя отпустили? — спрашивал Джисон, когда они уже сидели у бабушки дома, попивая чай с вкусностями. — Я сбежал, — грустно улыбнулся Минхо. О Джисоне он боялся даже заикаться. После упоминания имени друга, в доме начинался скандал. Мать говорила, чтобы Минхо перестал уже водить дружбу с таким неотесанным мальчишкой. — Мини, ты же знаешь, что когда-нибудь это обернётся против тебя. Джисон понимал, что Минхо совершает такие поступки, потому что сильно привязан к нему. Минхо просто хочет так же, как все подростки: гулять с друзьями, отрываться на какой-нибудь тусовке, совершать ошибки, веселиться, пробовать запрещённое и просто жить. Джисон же даёт ему возможность познать все эти моменты. Прошлым летом Хан затащил парня в местный клуб, где Минхо впервые напился и вернулся домой утром, получив пощёчину от матери и то, о чем он боится признаться другу от отчима, а затем был заперт дома. С этого момента Минхо начал сбегать. В очередных таких похождениях, Минхо попробовал покурить, Джисон позаимствовал сигареты у дяди, приехавшего в гости к матери. Минхо понравилось. Затягиваясь никотином, он ощущал лёгкость в своём теле, прежняя напряжённость сходила на нет. Родители ещё сильнее ненавидели бедного Джисона, когда чувствовали запах сигарет, исходящий от сына. — Понимаю, но всё это я делаю ради тебя. Джисону хотелось выть от сказанного другом. Минхо действовал на него, как наркотическая или алкогольная зависимость. Как бы Хани не пытался отговорить Минхо сбегать из дома ради него, только внутри он радовался тому, что не безразличен другу хотя бы в дружеском плане. Хан знал, что Минхо в какой-то степени пользуется их дружбой, потому что Джисон — свет для Мини в его мрачном царстве. Они зависимы друг от друга, однако в разных позициях. — Ладно, куда пойдём завтра? — Джисон решил сменить тему, чтобы Минхо не чувствовал себя виноватым. — На речку? — радостно ответил Минхо. Утро настаёт слишком быстро. Джисон всю ночь не мог уснуть, мысли уже о сегодняшнем дне не покидали его. Родители Минхо уехали в город на несколько дней, поэтому ребята могли спокойно веселиться, не переживая ни о чём. Джисон встает с кровати, начиная одеваться. С Мини они договорились встретиться рано утром, чтобы провести целый день вместе и поговорить о нажитом за последние месяцы. — Проснулся? Минхо тебя ждёт на кухне, — увидев внука в умывальне, сказала бабушка. — Как ждёт? Почему не разбудили? — Джисон в полном недоумении. — Он просил не будить тебя, сказал, что подождет, — мягко объяснила она. Хани быстро умывается и спешит увидеть любимого. Минхо же сидит и пьёт чай, о чем-то разговаривая с бабулей. — Ты чего меня не разбудил! — начинает Хани. — И тебе доброе утро, — Минхо улыбается, на его лице красуется гематома, — Ты так сладко спал… — О боже, Мини, что с твоим лицом? — Джисон обеспокоен. Он пулей подлетает к другу, чтобы аккуратно провести рукой по щеке. — Мама… — тихо бросает Минхо. Джисон больше не задаёт вопросов. Вчера Минхо вернулся домой с счастливой улыбкой, но её не стало, когда он увидел маму с отчимом, смотрящих на него с угрозой и отвращением. — Опять этот Джисон приехал? — истерично крикнула мама. — Я тебе сколько раз говорила, чтобы ты не возился с ним? Ты вообще меня ни во что не ставишь? Как мы могли вырастить такого эгоистичного сына! — Мам, хватит, — Минхо не хотел с ней ссориться. — Как ты смеешь мне указывать?! Я тебя содержу, кормлю! А ты смеешь что-то ещё говорить! — не перестаёт мать, а затем подходит к сыну, чтобы несколько раз ударить по лицу. Кольца на пальцах матери добавляют дополнительной боли. — Ненавижу вас! — кричит Минхо, скрываясь в своей комнате. — Ах ты, ублюдок! Как ты можешь?! Я не закончила! Нет, ты смотри на него. — женщина берет в руки полотенце и направляется к сыну. Она без доли сожаления кидается на него с новыми ударами. — Ну-ка, повтори, что сказал?! Сукин ты сын! Лучше бы я тебя не рожала! Никакой благодарности! Задумал вести себя, как твой отец?! — и уходит к соседке, жаловаться на жизнь. После ухода матери заходит отчим, чтобы сказать, что они с женой уедут на пару дней в город, только этим разговор не закончится. Минхо не скажет Хани, что гематомы не только на лице, но и по всему телу. Мальчики молча завтракают. Джисон перебирает в голове мысли, он не может повлиять на родителей Минхо. В каком-то из дней, когда Джисон гостил у друга, родители пришли раньше прежнего. Хани тогда стал свидетелем истеричного поведения матери Минхо. Юноша пытался хоть как-то поговорить с ней, но та посмела замахнуться и на чужого ребёнка. Джисон был выгнан из дома. За ним вышел отчим друга и сказал, чтобы тот не приближался к пасынку, потому что в следующий раз будет уже другой разговор. Хани скривился от мерзкого тона мужчины и, послав его куда подальше, ушёл домой. Никто не верил в жестокость этой парочки. При людях они были ангелочками, Минхо порой даже забывал, что когда они вернутся домой, он снова будет лежать на своей кровати, рыдая навзрыд, и просить, чтобы его не трогали. Внутри всё сжималось от невыносимой боли, Мини не понимал, как его родители быстро меняют своё нутро, оставаясь без лишних глаз. В школе неоднократно учителя замечали синяки на лице ученика, но всё сказывали на то, что мальчишка подрался с одноклассником или что-то подобное. Никто и никогда не спрашивал откуда у Минхо синяки, кроме Джисона. Только он верил словам Мини, потому что Джисон сам испытал на себе отвратительное поведение родительницы друга. Джисон говорил об этом бабушке, но та разводила руками. Хани знал почему. Отчим Мини работал в полиции в высших званиях. Поэтому в любом случае они бы вышли сухими из воды. Джисон неоднократно предлагал увезти Минхо с собой, но тот отчего-то отказывался, а на его лице читался испуг. Хани думал, что он боится того, что родители его найдут по своим связям и изобьют до смерти. Только вот Минхо совсем не боялся быть избитым, он боялся другого. — Бабуль, мы пошли! — громко сказал Джисон, когда они с другом стояли в прихожей. — Хорошо вам погулять! — послышалось от бабули, откуда-то с кухни. Ребята вышли на улицу, утренний ветерок окончательно пробудил Джисона. — Ты спал ночью? — от Минхо невозможно что-то скрыть, однако свои чувства Хани смог скрыть. — Ага, — Джисон опустил голову и пнул камешек, лежавший на дорожке. Мысли о том, что Минхо для него больше, чем друг, решили — Джисону нужно почувствовать себя отвратительно. — Ладно, пошли, — смешно сморщив нос, проговорил Минхо. Джисон ничего не сказал в ответ. Всю дорогу до речки они шли в непривычной тишине. Остальные годы, когда они вот так выбирались утром погулять, после долгой разлуки, друзья не могли умолкнуть, разговаривая обо всем подряд. Сейчас Джисон списывал всё на то, что теперь он не видит Мини своим другом. Тяжело, как раньше, обнять Минхо или взять за руку, потому что для Хани это значит совсем другое. А Минхо в это время думал о том, что тревожит его последний год. Он хотел рассказать о своём мерзком отчиме и о его поступках. Только Мини не знал, как же отреагирует на это лучший друг. Речка встретила их с холодным ветром и туманом, рассеявшимся по поверхности. — Тут так холодно, в прошлом году было теплее, — Джисон подошёл к берегу, чтобы потрогать воду, — Ужас, она холодная! — Да, лето холодное в этом году, — выдал Минхо, смеющийся от того, как Джисон отпрыгнул от водоёма, поняв температуру. И настал тот самый момент, когда не знаешь о чем говорить со своим другом, потому что что-то мешает начать обыденное общение. Когда пытаешься начать говорить о погоде, о природе или о чем-нибудь таком, но только не о своём состоянии и тревогах. Хани чувствовал странное напряжение между собой и Мини. Он не знал, что говорить, а Минхо даже не пытался начать это делать. — Что будем делать? — Джисон подошёл к Минхо. — Не знаю. Хану в один момент хотелось накричать на друга. Почему он такой безучастный. Однако Джисон понимал или ему так казалось, что Минхо просто не оправился после вчерашней ссоры с матерью. — Тупик какой-то, — Джисон тоже не знал, что им делать. Зачем они вообще вышли гулять, если ни о чём не говорят и не понимают, что им делать около этой чёртовой реки. Решение нашлось, когда в сторону реки шёл дядюшка Чхве, который любил рыбачить по утрам. — Привет, ребятки! Ой, Джисон, ты приехал? — он подошёл к Джисону, чтобы похлопать того по спине в знак приветствия. — Да, здравствуйте, дядюшка! — Джисон и Минхо поклонились в ответ дядюшке. — Минхо! Как поживают твои родители? — старик не обделил и Минхо. — Прекрасно! — агрессивно выдал Мини. Ему хотелось кричать, чтобы у него спросили, как у него дела! Как он живёт с этими зверскими родителями! — Это хорошо, — старик кажется даже не заметил тона мальчишки, — Ну, поможете старику в рыболовле? Парни кивнули дядюшке. Они взяли с рук дяди удочки и прочее снаряжение, чтобы потом надолго засесть со стариком на речке и ловить рыбу. Возможно, это было лучшее решение. Потому что каждый из них сидел и думал о своём, иногда только выкрикивая: «Клюёт! Клюёт! Вытаскиваем!». Если бы не пришёл этот странный старик, друзьям пришлось бы долго молчать рядом с друг другом, а потом разбрестись по домам. — Ох, измучился я! — прервал тишину Чхве. — Пойду домой! Рыбу отпустите обратно, а ведро я потом заберу у старушки Хан. Ладно, бывайте, ребятки! — скомандовал он, а затем просто встал и ушёл. — Удивительный человек! — тихо проговорил Минхо, — Тупо слинял… — Да, вообще… Он ещё постарел за этот год. — Вот именно! А ещё знаешь что? Все говорят, что у него новая жена! Представляешь? — О господи, старик дает, конечно. Он же даже к моей бабушке клеился… — и вот так начался их тот самый лёгкий и непринуждённый разговор друзей. Ребята давно отпустили рыбок в воду, зачем вообще ловили. И шли в сторону магазина — купить еды. Они решили устроить пикник. Джисон был довольным тем, что он держит Минхо за руку, как раньше. Огорчало только то, что в другой руке находилось ведро, от которой жутко воняло рыбой. — Может заскочим к тебе, чтобы оставить это вонючее ведро? — предложил Минхо, когда поднялся ветер и распространил запах ещё сильнее. — Было бы славно… Я задрался уже нести её, как чудик какой-то… Парни так и поступили, оставив ведро, они прямиком направились в сторону 7-eleven. Хани и Мини говорили о школьной жизни и куда будут поступать… Джисон по настоянию отца подал документы в университет, где учился родитель, ему нравился выбор отца, поэтому возражений не было на этот счет. Минхо даже понятия не имеет, что он будет делать после каникул. Время летит, он успешно закончил школу, но документы никуда не подавал и не собирался. Мама Минхо хочет, чтобы тот пошёл на юридический, только сына особой заинтересованности эта специальность не вызывает. — А тогда… кем хочешь быть? — спросил Джисон. — Ну, а вообще… Я хочу стать… — Мини мечтательно выдохнул. Он ведь может сказать о своей давней мечте своему другу? — Мм… хочу стать хореографом. Знаешь, танцы вызывает у меня столько эмоций, — как ты… Осталось не озвученным. — Оу, так это… не просто хобби? — Джисон часто ходил с Мини в студию, где друг обычно тренировался. Хани думал, что танцы для друга это что-то вроде отвлечения от происходящего. — Не просто. Я очень люблю танцевать так же, как боюсь сказать матери, что если поступать в универ или колледж, то только что-то связанное с танцами… Факультет хореографии и все дела… — на лице Мини снова появилась та самая грустная улыбка. — Не переживай! Ты можешь подать документы в тайне от родителей и уехать в Сеул! — Да… Думаю, я так и поступлю, но после этого на меня ляжет столько проблем. Не представляю, как я справлюсь… — Мини, ты же знаешь, что всегда можешь положиться на меня? Минхо взглянул на друга и, еле заметно, кивнул в ответ. Оставшийся путь до супермаркета, они шли в очередной тишине. Хани думал о том, как тяжело жить Минхо со своими родителями, а ему — повезло. Только он бы хотел, чтобы Минхо тоже почувствовал родительскую любовь и хотел бы предпринять какие-либо меры, но нужны ли они Минхо? Всё существование их дружбы, Джисон всегда предлагал свою помощь, вот только Минхо принимал то, что Хани мог послушать друга, услышать его и поддержать словами, а остальное сказывалось на нет. Джисон понимает и лицезреет, что возлюбленному необходима поддержка. Минхо кричит об этом — глубоко в душе, а Джисон не знает, что в такой ситуации можно сделать. «Тупик какой-то». Они оба не хотели, нет, даже не думали, что их искренняя и теплая дружба превратится в безнадежное состояние. Они хотели так же, как все остальные лучшие друзья — веселиться и печалиться вместе, путешествовать, устраивать вечера с беседами обо всём вокруг, а затем, возможно, погулять на свадьбе друг друга, дружить семьями и, главное, наслаждаться дружбой, помогать друг другу, не жалея ничего. Однако тупик случился, когда Джисону начал нравиться Мини, когда Минхо начал скрывать многое от друга, когда слова, что Минхо доверяет только Хани — стали пустыми, потому что он никому не доверял, когда Джисон хотел перестать дружить с Мини, из-за слухов и родителей друга, а Мини недавно узнал об этом от городского приятеля Джисона. — Что в итоге купим? — друзья давно дошли до магазина и выбирали продукты для пикника, но никак не могли определиться с выбором. Джисон предлагал купить более сытную еду — кимпаб и зеленый чай, а Минхо настаивал на вредной еде, в виде снеков и колы. — Минхо, только не говори, что ты не знаешь, нам надо решать! — Джисон легонько толкнул Минхо, который просматривал напитки — Острый рамён и банановое молоко? — выдал Минхо, — ни тебе, ни мне! — Серьезно? Ладно, давай! — Джисон, конечно, скривился от сочетаний вкусов, но, да, это лучшее решение. Ребята наконец-то купили перекус и направились в сторону реки, где они ловили рыбу — другого места они не нашли более подходящим для пикника. Минхо и Джисон пришли к реке довольно быстро, по пути разговаривая о старике Чхве, как он приходил к бабушке Джисона с цветами в руках и кричал на всю улицу, чтобы та вышла. Бабушка несколько раз показывала кулак через окно и скрывалась, чтобы кавалер угомонился. — А твоя бабушка-то дает фору! — смеётся Минхо, застилая на песчаном берегу реки свою джинсовку, чтобы они с Джисоном могли присесть. — Нет, ну, это было смешно. Он держал в руках цветы, которые сорвал в нашем же огороде и ещё хотел, чтобы моя бабуля ответила на его ухаживания! — А может он специально оставил у нас ведро, чтоб потом заскочить к вам? — предположил Минхо, хотя знал, что старик уже обзавелся новой пассией. — Так у него же жена! Ты сам говорил! — Джисон смеётся, потому что от такого галантного мачо, можно ожидать всё. — Любовница… — парирует Мини, и оба начинают смеяться ещё сильнее. И опять какой-то странный старик Чхве, помог друзьям развеять неловкость между собой. Они сидели довольно долго около речки, разговаривая о школьной жизни и поедая купленную еду. Оба были рады, что смогли откинуть неловкость, нашли о чём говорить и больше не наступала тишина. — Куда пойдем завтра? — на этот раз спросил Минхо у Джисона. Парни давно покинули место для пикника и уже стояли около дома бабушки Джисона. — В лес? — предложил Джисон. В лес друзья давно не ходили. Их путь лежал только до реки, магазина, иногда на станцию, и ребята чаще всего ходили по деревне, вспоминая разные истории, которые с ними произошли на одной из улиц. Минхо одобрительно закивал другу, одаряя своей самой искренней улыбкой. — Может останешься у меня? — Нет, Хани, я пойду домой, — сказал Минхо. Джисон не стал уговаривать друга, потому что знал, что Мини непреклонен. Так они и разбрелись по домам, на прощание тепло обняв друг друга и уже ожидая завтрашнего дня. Дома бабушка рассказала Джисону, что дядюшка Чхве всё-таки приходил к ним в гости и предлагал пойти с ним на свидание. Однако, как Минхо говорил, Хан Сыльги не пальцем деланная, она подняла ведро из-под рыбы и кинула его в Чхве. Ведро, конечно же, не попало в старика, но тот знатно испугался свирепой Сыльги, а затем убежал, что только пятки сверкали. Джисон посмеялся с кавалера бабушки, она только возмущалась, что старик никакой не кавалер, если только раздолбай, меняющий женщин, как перчатки, в своем-то возрасте. На следующий день Мини и Хани сходили в лес, собрали всякие целебные травы для бабули Хан, снова говорили о школе и ни о чем больше. Так и летние каникулы пролетали. Каждый день ребята ходили гулять, однако в какой-то момент мама Минхо посадила сына на домашний арест, и друзья снова сказали «привет» ночным похождениям. Их беседы состояли о слухах, которые развели жители деревеньки и все они были про Хан Сыльги и старика Чхве. Минхо и Джисон, прямым словом, угорали над высказываниями местных. Ещё соседи говорили, что родители Джисона разводятся и поэтому отправили сыночка к одинокой старушке, чтобы тот не мешался в судебных делах. Ребята не понимали откуда люди придумывают нелепые истории, но они каждый день ждали порции отменных сплетен. С такими фантазиями, им бы только книги писать, — говорила бабуля, когда Джисон и Минхо рассказывали новые бредни, услышав от местных ребят. — Куда пойдем завтра? — спросил Минхо, когда друзья возвращались под утро с очередной ночной тусовки. Каникулы незаметно пролетели, Джисону нужно было в скором времени возвращаться в город и готовиться к университету, в который он поступил. Они с Минхо долго радовались, когда Джисону на почту пришло письмо о том, что Хани теперь студент. А Ли так и никуда не подал документы, решив, что подумает ещё год и попробует уговорить маму, чтобы он поступил туда, куда хочет сам. Родительница была в полном шоке, что сын решил не поступать в университет. Однако Мини решился уехать из родной деревеньки, чтобы поехать работать в город хореографом. Его портфолио со школы и различные победы в танцевальных конкурсах позволяли ему найти подходящую деятельность, к тому же учитель парня возлагал на него надежды и вызвался помощь любимому ученику. Джисону казалось, что у Минхо всё наладиться. Поэтому Хани решился признаться другу в своих чувствах. Теперь он знал об уверенности друга и его дальнейших целях, что даже если Минхо не примет его чувств и откажется от дружбы с ним, Минхо сможет жить дальше без поддержки Джисона. Только Хани не учёл того, что он до сих пор являлся светом. — Ммм… Погнали бегать по рельсам? Я возьму с собой полароид, сделаем кучу фоточек! — О, давай! — довольно быстро согласился Минхо и потянулся за объятиями к другу. Минхо ушёл из дома до того времени, когда родители должны вернуться с работы, а Джисон уже ожидал любимого на улице. — Главное не напороться на охранника, — заговорил Джисон, они уже дошли до станции и уже приближались к железнодорожным путям. — По-моему, ему плевать кто и где ходит, — И по правде, охранник здесь был для галочки, но никогда не выполнял своих обязанностей. Друзья, конечно же, могли пойти и другим путем, чтобы попасть на рельсы, но почему-то выбрали станцию. — Ладно, ты меня догоняешь, — крикнул Джисон, начиная убегать от друга, поставив его в замешательство. Бегать по каменистой дороге и рельсам — жуть как неудобно, но Хани было плевать. — Эй! Хан Джисон, так не честно! — услышал Хани позади себя от Минхо. Ли немного отставал, однако следовал за Ханом. Они бежали несколько минут, пока Джисон не устал. Минхо так и не догнал его, потому что самую малость поддавался. Джисон в свою очередь резко остановился и сел на рельсы. — Ты сумасшедший! — выдал Минхо, приземляясь рядом с другом. — А ты меня не догнал! — Джисон высунул язык, чтобы подразнить Мини. Минхо решил ничего не отвечать на реплику Хани, просто стал ожидать, пока друг отдышится, и они продолжать свои бессмысленные соревнования. — О, смотри, там нарисовано разбитое сердце! — Хани указал на рельсы, где неаккуратно было исцарапано сердце. Минхо удивился наблюдательности парня, ибо сам бы не заметил. — Кто-то мучался от неразделенной любви походу, — неожиданно выпалил Минхо. Джисону захотелось плакать, он, как никто другой, понимал этого человека. — Ага… Ладно, дай свою руку! — Зачем? О боже, Джисон, откуда у тебя фломастер? — Я нарисую на твоем запястье разбитое сердце, — Джисон не знал, зачем он это проговорил, но слова обратно он не собирался забирать, — А… Фломастер я взял, чтобы потом подписать фотки. — Ты реально сумасшедший! — Минхо всё же протянул свою руку, чтобы Джисон нарисовал задуманное. Когда на запястье Минхо красовалось нелепое творение Хани, когда Джисон смог отдышаться, когда друзья сделали несколько фоток на полароид Джисона — внезапно небо затянулось тучами и полил дождь. — Чёрт! Побежали на площадь! Тут недалеко вроде! Под площадью Минхо имел ввиду парк, названный в честь какого-то важного человека, о котором парни не знали ровно ничего. Джисон не имел ничего против, поэтому ребята встали с рельс и начали бежать в сторону парка. Джисон думал, вот тот самый момент, чтобы признаться другу. Они сейчас добегут до площади, укроются под первым попавшимся деревом, и Джисон скажет всё. Планы Хани были разрушены. Парни добежали до площади, однако Минхо начал громко смеяться, а потом вовсе начал показывать свои танцевальные навыки. Джисон стоял рядом с другом и тоже смеялся, немного поразмыслив, он присоединился к веселью. Теперь они танцевали вместе и кричали всякую ерунду. На них косились люди, которые быстрыми шагами хотели дойти до первого укрытия, совсем не понимая, от чего юноши так радуются. — И кто из нас сумасшедший?! — Я весь промок! — хохотал Минхо, не обращая внимания на возмущение друга, он потащил Джисона за собой под дерево. А Джисону невыносимо смотреть на раскрепощенного Мини, который звонко смеется, хотя промок до нитки и скорее всего заболеет. Хани не знает почему подошел к Минхо слишком близко, от чего Минхо перестал смеяться, не знает почему наклонился к лицу своего лучшего друга и сократил расстояние, припадая к чужим губам. Минхо стоял в оцепенении. Разум отключился не только у Хани. — Что ты творишь? — через мгновение Минхо не сильно, но оттолкнул Джисона от себя. — Ох, чёрт, Мини, прости меня! Просто ты мне… — Ли не стал слушать, он, как показалось Хани, презрительно посмотрел на него и просто развернулся и ушёл, не оглядываясь назад. — нравишься… — проговорил Джисон себе под нос, смотря на уходящий силуэт. Он ещё долго сидел под деревом. Ему казалось, что из него вынули все эмоции, поэтому он не мог ни заплакать, ни закричать, только едкое чувство пустоты заполняло внутренности парня. Джисон точно не ожидал того, что Минхо отреагирует именно таким образом. Спустя пару минут, Джисон решил пойти следом за Минхо. Ему было плевать, что родители Минхо могут быть дома, что всё может стать намного хуже. Хани подошёл к двери и начал напористо стучать. — Опять ты? — вышел отчим Минхо, — Свалил отсюда! — он особо не церемонясь толкнул мальчишку и скрылся. Хани упал на землю. Сейчас Джисон мог себе позволить зарыдать. На улице всё так же лил дождь. Он достал со своего кармана снимки с Минхо и подписав сзади «Тому, кого я люблю», оставил под окном, а затем ушёл, захлебываясь слезами. Ему ясно дали понять, что он не нужен ни в роли возлюбленного, ни в роли друга. — Бабушка, я завтра еду город — тихо проговорил Хани, вернувшись в дом. Так и не ответив ни на один вопрос своей любимой бабули, Джисон рано утром уехал в город. Он больше не свет, который ярко светился.

💔💔💔

На место лета приходит осень, а вместо осени — зима, а после весна. Так и дни за днями пролетают молниеносно. Джисону скоро стукнет двадцать пять. С тех пор прошло уже лет пять, может чуть больше, а тот подросток Хани всё так же живёт в душе, давно повзрослевшего, Хан Джисона. Джисон сначала погряз в учёбе и, успешно закончив университет, сейчас управляет семейным бизнесом, доставшегося от отца. После работы обычно он плетется в клуб, спускать деньги на алкоголь — нужно запить своё одиночество. Каким бы он не был успешным, только это отвратительное чувство покинутости пожирает его изнутри. Он так и не нашёл своё счастье. Сегодняшний день не стал исключением, поэтому Хан снова заходит в помещение дорогого клуба, сразу же чувствуя резкий запах алкоголя и табака. Мужчина направляется к барной стойке, чтобы заказать чего-нибудь да покрепче. Бармен отдаёт заказ посетителю, измученно улыбаясь. Сколько раз бы Джисон не приходил в данное заведение, он ни разу не говорил с барменом. Иногда только видел, как тот разговаривает с другими посетителями. Точнее быть, бармену говорят про свои горести, а тот — слушает. Хан выпивает жидкость залпом и говорит бармену повторить. «Повторить» происходит около десяти раз или около того. Наскучив сидеть с барменом за компанию, Джисон встает с нагретого места и впервые за эти годы направляется к толпе — танцевать. Он бы никогда так близко не подошёл к потным людям, однако сегодня планы идут наперекор. Хан стоит еле как на ногах, но всё равно пытается совершать движения в такт музыке. Он переводит взгляд на гоу-гоу танцоров. Его глаза сразу цепляется на парня, который изящно двигает своим телом. Танцор в ответ испепеляет взглядом Джисона. Они определённо узнали друг друга. Ведь Джисон ни на день не забывал о милом мальчишке, в которого он был некогда влюблён. Энергичная музыка заменяется другой и танцор покидает свое место. — Давно не виделись, — слышит за собой Джисон. Он узнает этот голос из тысячи. — Да, давно, Минхо. — Джисон поворачивается лицом к собеседнику, чуть ли не падая тому на руки — тело не слушается, из-за выпитого алкоголя. — Ты ни капли не изменился! — А ты очень даже… — Джисон не верит своим глазам. Перед ним стоит тот самый человек, ради которого он был готов на всё. Минхо изменился. От прежних милых щёк ничего не осталось, только утонченные и острые скулы красовались на лице. Минхо определённо возмужал. — Как поживаешь? — Бывало и лучше. Если бы не глупость Джисона в юности, они бы не встретились в этом грязном клубе. Они бы, наверное, дружили всё той же дружбой. Но никто не знал, что их встреча, после долгой разлуки случится именно так, где Джисон пьяный посетитель, а Минхо безэмоциональный танцор. — Потанцуем? — предлагает Минхо. Джисон лишь кивает. Ему всё кажется, что это галлюцинации устроили над ним не смешную шутку. Только ладони Мини ложатся на узкую талию Джисона, и он чувствует тепло. Они двигаются медленно, совершенно не слушая музыку. — Почему ты тогда ушёл и не дал мне сказать? — после долгого молчания, решает спросить Джисон. — Испугался… Их диалог складывался скомканным. Джисона раздражало, что он получил односложный ответ на вопрос, который мучил его всё эти годы. — Ладно, как ты тогда жил? Ты ведь говорил, что не сможешь без меня… — Отвратительно. После той ночи, когда я ушёл от тебя меня встретили родители. Мама видела, как мы целовались, когда возвращалась с работы… Меня избили и… ладно. Я просто сбежал из дома к отцу в город. Знаешь ли, устал от матери — истерички и отчима — педофила. — выдал Минхо. В его глазах не было ничего, он будто давно смирился со своей болью. — В смысле педофила? — Хан не доумевал. — Да, он насиловал меня… Джисон остановил их нелепый танец. Он смотрел на Минхо. Почему он спокойно говорит о таких вещах, Хани не мог понять. Кажется, Джисон волновался больше всего. Этот прозрачный, затуманенный взгляд Минхо наводил ужас. Джисон не смог сдержать себя в руках, собственные глаза наполнились влагой. В глазах Джисона была маленькая надежда на счастье, а в глазах Минхо — ничего. — Почему ты мне не сказал об этом тогда? Я бы уговорил родителей забрать к себе тебя… Я бы тебя спас, потому что я любил тебя! Какой же я идиот! Я бы мог сам догадаться! — тараторил Джисон, по его щекам текли слёзы. — Хани, не плачь. — тихо говорит Минхо, но чтобы Хани услышал. Он поднимает голову Джисона за подбородок и решает возвратить данное. Танцор через мгновение припадает к губам, а Джисон не против снова ощутить близость некода своего любимого, он не против снова стать светом. Поцелуй получается не сладким и душетрепещущим. Он пропитан лишь горем и болью. — Что же ты делаешь здесь? — отрываясь, спрашивает Хани. — Схожу с ума… Минхо снова умолчит о том, что родной отец давал ему свободы, что он связался с плохой компанией, и из-за этого он не принимал никаких мер, чтобы снова наладить отношения с Джисоном. Минхо просто решил, что он заслуживает только темноту, но никак не заслуживает Хани. А потом родитель внезапно умер, оставив в придачу только квартиру. Минхо нужны были деньги. Он обратился за помощью к своим новым друзьям, которые устроили его на эту работу. Мини ненавидел танцевать для животноподобных мужиков, которые часто западали на молодого парня и вызывали на приватный танец. Он начал принимать вещества, чтобы забыться от ничтожного существования. Поэтому Джисон не мог уловить ни одной эмоции в глазах Минхо. Сегодня Мини встретил его — свой лучик света, в котором он всё-таки нуждался, в которого он тоже был бесповоротно влюблён и из-за которого у Минхо красуется тату на запястье — разбитое сердце.