Серебряная

16. - Агнесс, можно с тобой поговорить? – Прозвучал тоненький голосок Пенси. Староста школы оторвалась от заманчивого рассматривания вида из окна, окинув подошедшую Паркинсон с ног до головы самым надменным взглядом. Ей и в правду было интереснее наблюдать за макушками деревьев около Хогвартса, чем болтать именно с ней. Школьный коридор был полупустым, где-то в конце помещения, на лавочке сидели несколько когтевранцев, но, тем не менее, староста Слизерина решила почесать языками именно с юной волшебницей. - О чем? - О Драко. Агнесс ухмыльнулась, отворачиваясь в сторону, попутно складывая напряженные руки на груди. Настойчивость Паркинсон ее в действительности смешила, ведь более отчаянных попыток завоевать сердце парня она еще не видела. Пенси обидчиво надула губы, пока ее тоненькие бровки не нахмурились. - Это не смешно. - Заявила девушка. Сильвер успокоилась от приступа веселья, взглянув на Паркинсон таким взором, что та даже почувствовала себя неловко, но, тем не менее, продолжила никому не нужный монолог. - Ты просто тратишь его и свое время. - Да ну? – Выгнула бровь Агнесс. - Да. - Настаивала староста Слизерина. - Вы оба знаете, что никогда не поженитесь. Всем известно, что ты нечистокровная. – Последнее слово, она будто выплюнула куда-то в грудь Сильвер вместе с змеиным ядом. - Так к чему весь этот цирк? На юную волшебницу нахлынула неистовая ярость, покалывающая кожу хрупких ладоней и разгоревшихся щек. Пенси была права, но эта правда оставляла слишком глубокие борозды на сердце, что желалось только сыпать на Паркинсон самыми непростительными проклятиями. - Есть вещи важнее, чем брак по расчету, во имя сохранения чистого рода. – Ответила Агнесс, приходя в шок оттого, что способность сохранять спокойствие не растрачена даже в столь бушующем гневе, текущим по венам. - И какие же? Трахать полукровку во имя «любви»? Юная волшебница опешила от столь наглого вопроса настолько, что на мгновение потеряла дар речи, когда сердце пропустило несколько ударов. Лицо Паркинсон уже приняло победоносный вид, будто та пришла сюда демонстрировать Агнесс, где ее место. Но оно точно не в стройных ногах Паркинсон. Сильвер знала, что ее место глубоко в сердце Драко, и это придавало уверенности, стоя рядом со старостой Слизерина. - Ты что, решила, что Драко захочет жениться на «достоянии общественности» больше, чем на полукровке? Очевидно, Паркинсон сильно задело завуалированное оскорбление, которое четко определяло ее суть. Пухленькие губки Пенси сжались в жесткую линию, и она тут же замахнулась своей ладошкой перед лицом Агнесс, одаряя его грубой пощечиной. Юная волшебница схватилась за покрасневший след от ладони Паркинсон на ланите. Давно она не чувствовала себя униженной, но этот жест Пенси, ей отчего-то понравился. Агнесс поняла, что ей удалось одернуть доставучую девушку, пускай не делом, но словом в точности. Староста Слизерина уже умчалась прочь, стуча каблучками, оставляя Сильвер в полном одиночестве.

***

Девушка сидела в кресле напротив директорского стола, сложив ногу на ногу. Ей уже надоело ждать отца. Она время от времени поглядывала на наручные часы, на которых время встречи уже давно пробило, но директор все не объявлялся в собственном кабинете. Это была круглая, просторная комната, полная еле слышных странных звуков. Множество таинственных серебряных приборов стояло на вращающихся столах — они жужжали, выпуская небольшие клубы дыма. Стены увешаны портретами прежних директоров и директрис, которые мирно дремали в красивых рамах. В центре громадный письменный стол на когтистых лапах, а за ним на полке — потертая, латаная-перелатаная Волшебная шляпа. Агнесс рассматривала картины с изображением директоров. Вот Финеас Найджелус Блэк, наименее популярный из всех директор Хогвартса, но девушка слышала о нем, как о прапрадедушке Сириуса Блэка, крестного отца Гарри. Еще висел большой портрет волшебницы с длинными серебряными локонами, под ним подпись: «Дайлис Дервент — Целитель больницы св. Мунго (1722 — 1741), Директор Школы чародейства и волшебства «Хогвартс» (1741—1768)». Взгляд девушка остановился на портрете Альбуса, и тут сердце пропустило пару ударов. Серебряные седые волосы Дамблдора сияли ярче, чем привидения, ярче, чем что-либо в кабинете. Девушка не заметила, как поднялась со своего сидения, и будто завороженная направилась к большой картине. На ее глаза накатились горькие слезы печали и неистового стыда. Изображение сильнейшего колдуна своего времени наблюдало за движениями юной волшебницы, но в его взгляде не читалось ничего, кроме нерастраченной мудрости и искреннего интереса. Агнесс подошла к портрету и коснулась ладонью позолоченной рамы. По ланитам пробежали влажные дорожки девичьих слез. Она заглянула в голубые глаза Дамблдора, такие живые и яркие, будто перед ней не картина, а истинный человек. - Не вини себя, ты сделала правильный выбор. – Промолвил мужчина с портрета. Агнесс истерически замотала головой. Ей было больно смотреть на бывшего директора школы, погибшего от ее руки, она ведь даже не хотела этого. Юная волшебница думала, что не испытывает чувства вины, но увидев портрет Дамблодора, все самые горестные эмоции всплыли на поверхность. - Мне очень жаль…. – Прошептала девушка, сквозь плотно сжатые зубы. Альбус лишь улыбался, глядя на плачущую старосту школы, с нежностью и заботой во взгляде. Она плакала, держась одной рукой за раму картины, пока другая ладонь вжималась в грудь, в надежде успокоить разбушевавшееся сердце. - Не жалей мертвых, Агнесс, жалей живых. – Промолвил сильнейший волшебник своего времени, покидая портрет. Юная волшебница прижалась к стене, и, спустившись вниз, обняла свои колени, рыдая навзрыд. Ее лицо укрыла гримаса самой настоящей душевной боли, которая заполняла девичье сердце сполна. Отец так и не пришел на назначенную встречу. Агнесс просидела под пустым портретом Дамблдора, пока Хогвартс не укрыли сумерки, и ушла оттуда полностью опустошенная, будто из нее высосали все чувства и эмоции.

***

Флешбек. День ее пятнадцатого дня рождения начался не самым интересным образом, но слава Мерлину, Агнесс к этому привыкла. Проснувшись, первым делом она выпила чай с бергамотом из вчерашней заварки, и села за кухонный стол, наблюдая за тем, как по теплой улице медленно уходят прочь последние летние деньки. Небольшая и мрачная кухня пересекалась с тёмной гостиной с ветхими обоями, обставленную разномастной потертой мебелью. Комната заставлена рассохшимися шкафами, полными книг, и лишь на маленьком пятачке свободного места, в лужице света, бросаемой старой лампой, притулился колченогий столик и пара облезших кресел около такого же нелицеприятного дивана. Книги в шкафах в основном магические, хотя тут есть и магловские: они, видимо, остались ещё от отца Северуса, о котором Агнесс не знала фактически ничего, кроме того, что он был маглом, как и ее родители. Дом выглядит заброшенным и пустующим, так как Снегг большую часть времени проводит в Хогвартсе. Это школа, в которой отец работал преподавателем, уча таких же особенных детей, как она. Кстати о Северусе. Мужчина вышел из своей спальной комнаты, но судя по его внешнему виду, проснулся он давно, так как был облачен в привычно черную одежду, с любимой, развивающейся по ветру мантией, которая придавала ему сходство с летучей мышью. - Нам нужно пойти кое-куда сегодня. Сообщи, как будешь готова. – Сообщил мужчина. Снегг был худым человеком с бледной кожей, крючковатым носом и сальными, до плеч, волосами. Он говорил мягким, низким голосом, в котором, впрочем, чувствовались стальные нотки. - Куда? – Спросила Агнесс, стараясь не думать о том, что отец снова забыл о ее дне рождения. Мужчина рассматривал именинницу черными глазами, которые как всегда выражали невесть что. Она надеялась услышать о каком-то необычном месте, куда приведет ее Северус, чтобы отпраздновать ее день. Или, может необычный магазин, в котором девушка выберет себе интересный подарок. - Нам нужно купить необходимые предметы к твоему предстоящему обучению в Хогвартсе. Девичьи брови взлетели вверх. Агнесс не верила в то, что слышала, ведь как только она узнала о существовании людей, наделенных магическими способностями и о школе, в которой такие люди обучались, Северус сразу сказал ей, что учиться там она не будет. Отец всего лишь научил девушку контролировать свою магию, но ничему более. Юная волшебница даже представить себе не могла, сколько необузданной энергии таиться в ее теле, сколько магии течет в ее крови на одном уровне с плазмой. Ей хотелось учиться пользоваться своим волшебством, применять его, знать о нем все. Это был самый лучший подарок на день рождения, о котором девушка и мечтать то себе не позволяла. Агнесс просилась с объятьями на своего отца, который едва не свалился с всегда твердо стоящих ног.

***

Отцу было абсолютно плевать на всяческие возгласы о том, что она не хочет быть там, куда ее вновь собираются отправить. Даже факт присутствия Драко в поместье Малфоев не мог достаточно скрасить ее прибытие в мэноре. Ей не хотелось вновь пересекаться с хозяевами дома и их гостями, которые создали из особняка настоящий штаб Пожирателей смерти. Она поставила полупустой чемодан на холодный пол гостевой спальной комнаты, в которой уже практически поселилась. Не трудно было догадаться, как Малфои отреагировали на очередное появление Агнесс в их доме. Девушка собственными ушами слышала разговор Снегга с Люциусом, который дословно подчеркнул, что их дом – это не детский сад. Северус ответил мужчине тем, что Малфой старший сам приглашал всех желающих Пожирателей временно проживать в их поместье. Унижение, окатившее юную волшебницу, как ведро холодной воды, не давало спокойно дослушать остатки диалога, поэтому она просто отправилась в свою комнату. Ее глаза бегали по прохладному помещению. Здесь была все та же постель, с твердым, как камень матрацем, только лишь простыни сияли белизной, не оставляя даже намека на то, что тут когда-то кто-то спал. Мягкие, словно летние облака два кресла все так же стояли рядом с уже пустой книжной полкой. Комната была до безумия пуста и скучна, но при этом оставила в себе множество самых разных ярких воспоминаний. Из собственных дум ее прогнал глухой стук из-за плотно закрытых дверей. Уголки ее губ медленно подтянулись вверх, ведь она уже представила, как они с Драко крепко обнимутся, даря друг другу очередную волну поддержки и заботы. Но когда девушка широко распахнула двери комнаты, ее брови взмыли вверх, ведь на пороге, переминаясь с ноги на ногу, стояла Нарцисса Малфой. - Здравствуй, Агнесс. – Улыбнулась женщина. - Здравствуйте. – Буркнула девушка в ответ, не отойдя от удивления. - Я хотела бы пригласить тебя на чай. Агнесс не успела подумать, кивнув в ответ. Стоило бы обмозговать приглашение хозяйки поместья, но голова предательски машинально качнулась вниз. Нарцисса расплылась в улыбке, искренне радуясь согласию гостьи. Она протянула руку, призывая следовать за ней. Миновав несколько прохладных коридоров мэнора, они прошли в небольшую гостиную, в центре которой расположились, очевидно, дорогие кресла, окружающие резной журнальный столик. Этой комнаты Агнесс еще никогда не видела, и будто бы услышав девичьи мысли, Нарцисса обмолвилась: - Это моя личная комната отдыха. Юная волшебница не переставала удивляться. Безусловно, Малфои могли себе позволить иметь сколько душе угодно личных комнат для самых разных развлечений. Они сели на жестковатые кресла друг напротив друга. Миссис Малфой наполнила обе фарфоровые чашечки ароматным напитком из маленького фарфорового заварочного чайничка, улыбаясь своей гостье. Агнесс взяла крошечную посудинку вместе с таким же миниатюрным блюдцем, и, вдохнув аромат чая, сумела различить нотки мёда и ромашки. Колдуньи сидели в неловком молчании, не зная, о чем им можно было поговорить. Но вдруг тишину нарушила Нарцисса. - Я рада, что ты снова гостишь у нас. – Улыбнулась женщина. Агнесс недоверчиво поджала губы, глядя в чаинки, плавающие на дне посудины. Мать Драко ей и в самом деле нравилась, а что точно девушка не любила, так это лицемерие. Но будучи гостем, сидящим напротив хозяйки поместья, в котором юная волшебница вновь была вынуждена временно проживать, девушка не посмела и слова проронить, дабы не сболтнуть лишнего. Все-таки, это не ее однокурсница Пенси Паркинсон, с слишком завышенным чувством собственной важности, а взрослая женщина, внушающая уважение. Натянув самую поддельную улыбку, Сильвер кивнула женщине. - Нам с Люциусом в скором времени придется покинуть мэнор на двое суток, - продолжила Нарцисса, - вы с Драко останетесь одни в большом доме. Юная волшебница побоялась представить, к чему клонит женщина. Неужели миссис Малфой решила преподать для девушки урок сексуального воспитания? Подобная догадка очень осторожно, но глубоко задела Агнесс. Кажется, никто из обитателей огромного особняка не понимает, что она сама не в восторге от нахождения здесь, в компании людей, которые смотрят на нее свысока. - Я бы хотела предложить моему сыну пригласить своих друзей из Хогвартса. Думаю, получился бы отличный вечер. – Протянула женщина. - Вы боитесь, что у Драко появится наследник от полукровки? – Девушка попала в заложники собственной ярости, не обдумывая слова, перед тем, как нагло выплюнуть их в кормящую руку. Черные, как бездна глаза хозяйки поместья округлились до невозможного, настолько неожиданным было то, что она услышала. Уровень дискомфорта в их диалоге взрос перед их носами со скоростью света. Женщина поставила блюдце с чашкой на стол, складывая руки в замок на коленях. Ее взгляд забегал по полу, ища нужные или хотя бы уместные слова. - Агнесс. – Твердо начала Нарцисса, заставляя ощущать сталь ее характера, - мне не важно, с кем будет мой сын, если это делает его счастливым. Девушка откинулась на спинку кресла, наблюдая за выражением лица миссис Малфой, которая смотрела четко в серые глаза, заставляя силой своего характера в одном лишь взоре холодеть все внутренности. - Даже если ваши внуки будут рождены от полукровки? – Так глупо уточняла Агнесс, не веря в то, что слышит. Нарцисса опустила голову вниз, перебирая приходящие в голову слова, которые точно хотела сказать совсем юной волшебнице. - Если война закончится, и я смогу увидеть своих внуков, то мне будет все равно на то, кто их породил. – Промолвила женщина, глядя на свои дрожащие руки.