Две крайности

Зонт всегда и всем казался слишком слабым, не способным постоять за себя и свои взгляды. На общих съездах говорит мало, да и то крайне тихо, своим государством из-за своего же страха публики самостоятельно управлять не в состоянии, трясётся от каждого хоть немного строгого слова, даже если оно брошено не в его адрес - кем ещё его можно считать, кроме как загнанным в рамки собственной неуверенности трусом? Постоянно дрожащий при коротких редких рассказах голос шестого лишь прочнее забивал гвоздь такого мнения в сознания остальных клонов. Вару, без всяких сомнений, видели самым настоящим манипулятором, хитрым и до жути противным типом. При этом желающим заполучить чужое внимание, дабы показать, что он тут - вождь, а остальные лишь его пешки, марионетки. Он был достаточно жесток в достижении того самого внимания. Вечно колко подшучивающий над другими, открыто издевающийся над кем-либо, строящий из себя невесть что, он нарушал какой никакой, но порядок на каждом новом съезде и заставлял брови собравшихся раздражённо свестись к переносице. Ни у кого не оставалось сомнений в одном простом факте: пятый никогда не перестанет возвышать себя на ступени выше других. Одежда трефового валета была проста и скромна, отображала всю его поверхностную суть. Светло-голубая рубашка, частенько помятая и затасканная точно так же, как и её обладатель, бирюзовый камзол с рядом лишь через раз застёгнутых пуговиц - вот и бо́льшая часть его гардероба. Намёка на существование короны шестого никто так и не получал. Если головной убор и присутствовал в его образе, то это был исключительно берет и отличался он от остальных таких же беретов лишь небольшим символом масти треф. Только глянув на Зонта, даже не говоря с ним до этого, можно было прийти к выводу, что он - не более, чем пугливая мышка, и ожидать от него угрозы не стоит. Пиковый же валет был куда менее скромен в выборе одежды и подбирал только то, что ясно давало понять - перед тобой сам король, склонись же перед ним. Окутывающая фигуру пятого и придающая ей такой желанной величественности мантия цвета тёмной хвои слегка развивалась за спиной при каждом шаге, не маленькая серебряная застёжка поблёскивала на шее и привлекала взгляд своей формой в виде цифры пять. Корона, скрывающая под мягким пятнистым мехом источник власти Вару, при любых обстоятельствах красовалась на его кудрявой макушке. Не было и дня, когда он бы с горделивой ухмылкой на губах не надевал бы её. Ведь корона - главный и неопровержимый показатель твоего превосходства над другими. Шестой прислушивался к своему народу, правил осторожно и неуверенно. Можно сказать, его государством правил даже не он, а Алебард. Ведь сам трефовый действительно не мог справиться с такой большой ответственностью, боясь сделать что-то не так. Пойди всё под откос, он бы не смог с этим дальше жить, каждый раз вспоминая собственную неудачу и подсознательно обозначая для себя, что и в новой попытке он может всё испортить. Пятый замечательно чувствовал себя на троне и раздавал приказы направо и налево с поражающей лёгкостью. Он не спрашивал у своего народа, что тому нужно и навряд ли собирался делать это в будущем. Он король, он вождь, власть в его руках, так зачем ему у кого-то что-то спрашивать? Это у него все должны спрашивать совета, а не наоборот. Пиковый был более, чем уверен в себе, как в правителе. Ведь знал, что уже сумел обвести вокруг пальца всех своих жителей и это не могло не потешать его самоуверенность и самолюбие. Вару бесил Зонт с его комичной по мнению пикового трусостью, потому для него было усладой снова и снова доставать именно трефа, кидая очередную ехидную фразочку. Зонта пугал и, как и всех, раздражал самовлюблённый от пят и до кончиков ушей Вару, но он старался сильно не реагировать на выходки пикового. Пиковый весь бурлил внутри от раздражения, когда на глаза ему попадался Зонт. Непонимание того, как можно оставаться таким жалким, когда в твоих руках есть сила, способная дать тебе всё, чего ты пожелаешь, заставляло кипеть его, словно чайник на плите. Только вместо пара из него по итогу выходили резкие, острые и жгучие своим отвращением колкости вперемешку с открытыми оскорблениями. Трефовый был достаточно добр, чтобы предпочитать оставлять высказывания пикового валета без комментариев. Да, после них он опускал взгляд и чуть сжимал в руках ткань бирюзовых брюк, но отвечать негативом на негатив он не хотел. Ведь ничего хорошего из этого не выйдет. Непонимание шестого по отношению к поведению Вару тоже било через край, но вырывалась наружу лишь негромким просьбами прекратить все эти обидные замечания. Они были слишком разными, чтобы суметь не вступать в конфликты. Две крайности, между которыми как хочешь, так и уживайся - хоть стену от них обоих строй, хоть каждого из них задобрить пытайся. Как и понятия добра и зла, они были абсолютными противоположностями, находились по разные стороны баррикады и даже не пытались понять точку зрения своего заведомо заклятого врага. Лишь продолжали словесную пальбу, больше одностороннюю, конечно. Проще взаимно ненавидеть друг друга и враждовать, чем стараться копнуть хоть чуть поглубже в личность напротив, дабы заглянуть в её серые закоулки с их густым туманом. Ни у кого нет желания заблудиться в этом непроглядном тумане и споткнуться о торчащий на пути корень дерева, с чего бы оно было у этих двоих? Но их это, конечно, никак не оправдывало. Может только на половину. Подобная война без оружия могла продолжаться ещё долго. Пиковый во всяком случае уж точно не собирался прекращать свои прямолинейные речи и красноречивые высказывания, планируя ещё неоднократно напомнить Зонту о том, что он никто и звать его никак. Естественно, он же никогда толком не получал никакой атаки в ответ, почему бы ему не продолжать эту забавную войнушку? Она ведь приносило такое удовольствие, зачем отказываться от подобного. Но ничто не вечно. Терпение и дарованные по доброте душевной шансы измениться и стать лучше тоже. У всего есть свой конец, даже если он не виден с начала. Съезд правителей подошёл к концу. Все собирают свои вещи и кто лениво, кто с облегчением отправляются по своим государствам. Эта встреча не была лишена своих неприятных моментов, но в целом прошла спокойно. Но нет же, пиковому валету жизненно необходимо снова прицепиться к шестому, пока тот спокойно складывал свои вещи в сумку. Чёртов провокатор этот Вару, наилучшего описания не подобрать. Он просто не может отказаться от возможности снова озвучить своё непрошеное мнение о какой-либо сфере жизни государства трефа, не важно, о какой именно. Шестой всегда оставался спокойным, настолько, насколько это возможно. Не нравились ему конфликты, не нравились слишком сильные выплески эмоций. Это отнимает силы и делает трещины на и без того хрупкой душе. Зонт мирился со всеми нескончаемые слухами в своём государстве о нём же, мирился с частыми обвинениями в трусости, хотя на деле он не был трусом, во всяком случае не считал себя таковым. Он лишь был принципиален в теме о безопасности, из-за чего ко многому и относился с настороженной опаской. Он так же мирился и с язвительными фразами в свою сторону, упрямо не замечая, как на каждую из них сердце реагирует болезненным уколом. Но однажды каждый не выдерживает давления окружающего мира. Каждый рано или поздно ломается под весом переживаний, забот, проблем. Да даже от банальной усталости человек может сдаться, желая отдохнуть, дать себе перерыв. Разве можно чего-то требовать от обычных смертных, когда тот же Атлант не сумел выдержать свою ношу и хотел передать небосклон на чужие плечи, чтобы расслабиться хотя бы на короткий срок? Но каждый переживает этот момент перелома по-разному. Примеров бесчисленное множество и перечислять каждый было бы долго. Некоторые ведут себя, как бомба замедленного действия, которая наконец взорвалась. Такой вариант подошёл и трефовому. Шестой стоял к пиковому спиной, когда тот подошёл к нему. Понадобилось всего несколько секунд речи пятого, чтобы бомба пришла в действие. Никто сначало не понял, что произошло. Никто толком не обращал на этих двоих внимания, когда неожиданно раздались слишком громкие для обычной словесной перепалки ругательства. На костяшках левой руки трефового виднелись пятна крови. Та быстрым ручейком сейчас текла из носа пикового, пока сам он уже молчал. Удар пришёлся как нельзя чётко и был неожиданно сильным. Зонт слишком долго терпел. Его ладонь всё ещё была с силой сжата в кулак. Он словно показывал, что при необходимости повторит удар. Показывал, что больше не намерен игнорировать все выходки пятого. Кровь маленькими капельками падала на белый пол. В висевшей тишине сопровождаемый это действие звук казался слишком громким и был отчётливо уловим. Они смотрели друг другу в глаза, каждый слегка поджав губы. Прерывать молчание никто не собирался. Что теперь, Вару? Снова язвительная шутка? Что теперь, Зонт? Извинения или же ты больше не хочешь носить маску трусливого кролика?