Пошёл нахуй, со своей молекулярной физикой

      Пронзающий, мерзкий звонок заставляет учеников вновь столпиться возле кабинета. Дал Бог ноги — не ходи ты на эту паршивую физику, зачем она тебе? И можно же сбежать, как делают многие, вот уже полгода подряд, вот только, есть масса причин, вернее, есть одна причина, по которой Чонгук находит массу оправданий, и спешит занять первую парту перед учительским столом.       — Доброе утро, дети! — рассыпает болтовню низкий голос учителя, который по своей манере, вальяжно вошел в класс.       — Доброе утро, учитель Ким! — приветствуют его прилежные двадцать семь учеников, и занимают свои места.       — Сегодня, мы начнём изучение нового раздела физики, а именно молекулярная физика.       Он по привычке раскладывает свои вещи на столе, поправляя их так, чтобы каждая занимала своё место. Затем, бросает короткий взгляд исподлобья, свойственный только ему, и быстро пересчитывает присутствующих.       Чонгуку этот взгляд знаком; учитель так делает из раза в раз, проверяя наличие тех, кто действительно заинтересован в его предмете.       — Что же такое молекулярная физика? Как я уже сказал раньше, это раздел физики, но что же он изучает?       Руку тянет девчонка с первой парты, которая, по мнению омеги, по той же причине занимала первую парту, что и он.       — Прошу…       — Это раздел, в котором свойства вещества изучаются на основе его молекулярного строения!       — Верно, — улыбается ей Ким, — Вы готовились, как я погляжу!       «Вот же поганая заучка!» — вертится на языке у Чонгука, пока он сам корит себя, за то что не нашел в себе сил прочитать параграф к новой теме. Не то чтобы физика интересовала Чона, скорее наоборот, вызывала панику и приступ тошноты, однако, он как самый отпетый дурак, грызет ее гранит, в надежде быть замеченным своим учителем.       — В этом разделе существует такое понятие, как молекулярно-кинетическая теория. И сейчас, я наглядно попытаюсь вам объяснить, в чем ее суть.       Ким поднимается с места, ведя своими изящными пальцами по столу, обхватывает ими заранее подготовленный мел, и разворачиваясь, идет к доске, медленно и плавно. У Чонгука взгляд стопориться, когда он ловит каждое его движение, ненароком представляя, как эти пальцы бредут по его телу, а после цепко хватают его там, внизу, точно так же, как ухватили этот чертов мел.       — МКТ называется теория, объясняющая строение и свойства тел движением и взаимодействием частиц, из которых состоят тела, — медленно проговаривая каждое слово, альфа спешит записать основные положения на доске.       «Строение тел… Движение… Состоят тела!» — бормочет у себя в голове Гук, жадно черкая ручкой в тетради. «Господь всевидящий, да это же совсем не то!» И он ловит себя на мысли, в его голове сплетаются не частицы, а самые настоящие тела, его и учителя Кима, что так подробно и четко выделяет слова «тела» и «движения».       — … все частицы взаимодействуют между собой! — завершает Ким, и ныряет взглядом в тетрадки, находящиеся в его поле зрения, — Чонгук, ты успел записать?       Сердце совершает кульбит, когда альфа к нему обращается, а глаза бегают по исчёрканной тетради, не зная, в какой ее угол приткнуться.       — Если у вас есть вопросы, прошу, задавайте…       — Нет, м-мне все понятно! — выпалил тот, опуская челку на покрасневшие щеки.       Ким слегка улыбается, и возвращается за свой стол, лишь изредка поглядывая, как омегу отпускает накативший приступ стеснения.       Так и проходит урок, в размеренных объяснениях основных положений молекулярной физики, с которой, как понял позже Чонгук, у него будет большие проблемы.        — …атом состоит из положительно заряженного ядра и отрицательно заряженных электронов. В состав атомного ядра входят протоны и нейтроны. Атомы соединяются в молекулы, — заканчивает Ким, и приподнимается, поглядывая на свои наручные часы, — а теперь, решим небольшую задачу, чтобы закрепить материал!       «Задача?! Только не это! — паникует внутри себя омега, понимая, что весь урок он только и делал вид, что писал, наблюдая за каждым движением старшего. А когда он еще ненароком сталкивался с ним взглядом, то спешно опускал его, чем вызывал у Кима сначала совсем обычную реакцию, но уже после легкую усмешку.       Как это так, ходить на предмет, в котором ты и грамма не смыслишь, но продолжать делать это, лишь по одной причине — и имя ей Ким Тэхен. Надо же было этому молодому альфе появиться у них в школе в конце весеннего семестра, когда не только гормоны шалят, но и крышу сносит от постоянно наведывающийся течки.       — Итак, запишем условия задачи, затем, я вызову одного из вас к доске, и он попробует решить ее на оценку.       Вот так подарок судьбы, не иначе, не хватало еще выйти к этому помосту страданий и стыда. Чонгук нервничает, кусает губы, сминая угол тетрадки. Его руки потеют, а на лбу начинает выступать испарина. «Только не я, только не я!» — молится он внутри себя, лишь бы не стоять там, под прицелом альфы, и не дай всевышний, уловить его феромон.       На самом деле, может только показаться, что Чонгук заложник этих обстоятельств, что конечно же совсем не так. Вернувшись после летних каникул, только-только пережив свою четвертую течку, Чон крепко-накрепко решил, что любым способом расположит молодого физика к себе, даже если придётся ради этого полюбить его ужасный предмет.       И полбеды, если бы он просто хотел хороших, теплых отношений с ним, но там все куда запущеннее! В самых темных и потаённых уголках своей юношеской души, Чонгук хотел его — в прямом смысле. Иногда, он даже позволял себе отвлечься, представляя как Ким укладывает его на лопатки прямо на этом столе, широко раздвигает ему ноги, и под громкие мольбы младшего, трахает, что есть мочи.       — К доске пойдет Чонгук, и попробует решить эту задачу! — объявляет Ким, помечая его фамилии карандашом в своём журнале.       — Я? Но, но…       — Уверен, ты внимательно меня слушал, Чон. Ты справишься!       Единственное, с чем бы он точно справился, так это твоей ширинкой, Ким Тэхен. Ведь парень частенько грезил о том, как заберется к тебе под стол, и пока ты будешь читать свою очередную, скучную лекцию о молекулярной физике, будет отсасывать твой член, давясь им.       — Чонгук?       — Да, да, иду!       Медленно выползая из-за парты, омега плетется к доске. До конца урока десять минут. Сможет ли он потянуть время?       — Итак, записывай условия задачи, — альфа опускает взгляд в учебник.       И пока Чон записывает совершенно непонятные ему слова на доске, прокручивая у себя в голове все возможные отмазки, за его спиной начинается настоящее обсуждение. Учитель ходит между рядов, подсказывая ученикам, что и где стоит исправить, а Чонгук пялиться на непонятные цифры и символы, пытаясь хоть как-то собрать в голове способ решения. Но, увы, там только трахающий его альфа, и громко стонущий омега, желающий и просящий дать больше.       — Чонгук, ты еще не приступил к задаче? — делая вид, что удивился, Ким направляется прямиком к нему.       «Нет, нет, нет! Не надо, не подходи!» — просто взрывается поток мыслей в голове, когда Тэхен находиться уже совсем близко.       — Смотри, это же совсем не сложно, — продолжает объяснять мужчина, но тот его явно не слушает, — Чонгук, тебе точно было все понятно?       — А-эм, да, да, учитель Ким! — еще сильнее нервничает тот, и пытаясь хоть что-то нацарапать на доске, роняет мел, — Ох, блин!       Теперь они оба за ним опускаются, но младший это замечая, быстро встает, позволяя учителю поднять и подать ему мел.       — Не переживай, успокойся, это всего лишь задача!       «Всего лишь задача, когда ты стоишь от меня в двух шагах, да еще и к тому же твои подавители совсем не работают, раз ты так сильно пахнешь!».       — Может быть я ещё раз тебе все объясню, давай начнем с места, где тебе непонятно, — предлагает альфа, и тянется к плечу омеги, чтобы хоть как-то его подбодрить.       Внутри Чона вулканы взрываются, а слёзы комом подступают к горлу. Он такой безобразный, стоит сейчас возле доски, рядом со своим учителем — причиной ходить на физику, и думать ни о чем не может, кроме него.       — Пошёл нахуй, со своей молекулярной физикой! Я хочу, я хочу трахаться, и хочу быть твоим! — вырывается крик изо рта омеги, после чего он закрывает его двумя руками, с испугом смотря в чужие глаза.       Класс замолкает, не понимая, что же сейчас произошло между учителем и учеником, но все отчетливо слышали его слова. Звенит звонок, и те, кому не особо было интересно, первыми покидают класс, за ними и все остальные, так и не дождавшись пояснений той самой роковой задачи.       Чонгук продолжает смотреть с ужасом в изумленные глаза преподавателя, просто не имея возможности сдвинуться с места.       — Чон… — тот смотрит куда-то в сторону, подбирая слова, а после лишь спускает очки с переносицы, направляясь к столу, — зайди, пожалуйста, после уроков в библиотеку.       Он сам почему-то первым разорвал этот зрительный контакт, уже собирая свои вещи к Чонгук спиной.       А омега дожидается, когда тот выйдет, чтобы, наконец, осознать, что он только что сказал! Душная аудитория давит на него, точно также как узел галстука на школьной форме. Парень срывается со всех ног и бежит к окну, распахивая его настежь, хватает воздух ртом, рукой оттягивая удавку, и просто не понимая, как он вообще смог сказать подобное!       Но ведь, все что он озвучил, было у него на душе, его искренним желанием. Слезы, скатываясь по щекам, забираются за ворот рубашки. «Ах, как же тяжело тебя любить!»       Спустя еще три урока, Чон, наконец был свободен, и теперь оставалось решить, пойдет ли он в библиотеку, где ждет его альфа, или же предпочтет отбыть свой позорный день дома?       Большая дверь скрипит и тихо отворяется, когда звук ее разносится эхом по длинному читальному залу. Он пришел, ведь явно, не мог иначе. Он принял бы это, как отказ от своих слов, от своей искренности, пускай и такой ярой, от своих чувств.       — Учитель Ким? — отзывает альфу младший, проходя дальше, между стеллажами, где вскоре его настигает тот, кого он искал.       Ким стоял возле полки с зарубежной литературой, а когда услышал, что его зовут, захлопнул книжку, и пошел на звук. К слову, они почти не столкнулись, только Чонгук снова занервничал, даже не поднимая взгляд.       — Знаешь, я нашел для себя совершенно удивительного писателя, раскрывающего сущность многих вещей и понятий совершенно с другой стороны, не с той, с которой смотрел на них я…       — И-и кто же это? — дрожащим голосом спрашивает омега.       — Кафка.       Гук поднимает на него свои черные глаза, сталкиваясь с теплым взглядом, совсем иным, не таким, что был тогда в классе. Как его понимать? Стоит ли думать, что Чона позвали не из-за того, что он сказал?       — Что ты сказал тогда, в классе? — разбивает минутное молчание старший.       — Эм, я…       — Хочешь быть моим? Хочешь, но боишься меня. Шарахаешься, когда я ближе чем дозволено, — альфа кладёт книгу на ближайшую полку, продолжая смотреть на Чона, — краснеешь, стоит мне перестать сдерживать свой феромон. Что же с тобой происходит, когда я рядом?       А Чонгук мог бы ответить, да вот только теперь расстояния между ними совсем не осталось, а глаза снова наполнились слезами. И почему он не может взять себя в руки и сказать все сейчас?       — Я, я, — всхлипывает тот, совсем не ожидая, что альфа опустится к его шее, обвивая руками стройную талию, всем телом прижимая его к стеллажу с книгами.       — Хочешь меня, верно? Хочешь трахаться или же хочешь делать это со мной? — Ким поднимает глаза к чужому лицу, и слегка прикусывает нижнюю губу омеги, — Знаешь, как писал Кафка, что «только люди, пораженные одинаковым недугом, понимают друг друга». И боюсь, что я болен тем же недугом, что и ты, Чонгук.       Альфа впивается в дрожащие губы младшего, обезоруживая его страхи здесь и сейчас. Он всем видом говорит — вот он я, такой же как и ты, обнажив свою душу, целую тебя. А омега уже задыхается, когда его бедра разводит в стороны коленка Кима, упираясь прямо в пах. Пришлось даже выгнуться в пояснице и встать на носочки, чтобы не тереться об неё.       — Знаешь, Чон, говорят, лучше места для секса, чем библиотека, в школе просто нет. Прямо здесь, — Тэхен смотрит на корки книг над головой младшего, — где Индийский эпос…