Морозный сентябрь.

      Кэйа проснулся не понимая, где он. Первым делом взору предстал высоченный потолок. Осмотревшись, были обнаружены стены в количестве четырех штук. Все было смутно знакомо, но понятие пространства, будто, съехало на второй, а то и десятый план. В душе царила пустота, вперемешку с полным непониманием ситуации. Лиминальное пространство* съедало его.       Попытка встать не увенчалась успехом, и он неуверенно сидел на роскошной кровати. Здешний интерьер напоминал царские хоромы, что наводило чувство неуместности (?). Сложилось ощущение, что здесь проживает царская особа. Если это так, то, что он тут делает?       Кэйа четко осознавал, что ему здесь не место, или наоборот, здесь он и должен находится. И находится впервые за долгое время.       Стук в дверь вырвал Альбериха из неопределенности. — Эм, войдите? — Мой лорд, вы проснулись? Подданные будут рады видеть вас в добром здравии. Как ваше самочувствие?       Незнакомец говорил на совершенно другом языке, но все слова были предельно понятны. — Ты.. я тебя знаю, но не могу вспомнить. — произнес синеволосый, пытаясь подражать местному диалекту, что вышло немного ломано, но тем не менее получилось.       Если бы Кэйа не был занят самокопанием, он бы точно заметил, как прищурились глаза высокого блондина. — Ох, не уж то вы ничего не помните из данного инцидента? К сожалению, королевство не может столь долго оставаться без правителя. Вам придется вступить на трон, не смотря на ваше самочувствие.       Слов было слишком много, они нескончаемым потоком лились из уст подданного (?). Кэйа не мог в должной степени осознать, что за инцидент, что за королевство. Знакомое ощущение никак не уходило, стоя над душой призраком прошлого, нашептывая что-то на незнакомом ему языке. Но вдруг Кэйа смог распознать этот тихий шепот, что сложился в имя. — Дайн? Так тебя зовут, да? — Я — Дайнслейф, хранитель королевской ветви династии Черного Солнца. Но вы всегда звали меня Дайном. Вы помните свое имя? — Кэйа… Альберих. — Славно, не желаете ли пройтись по дворцу? Возможно, часть воспоминаний вернется от созерцания родного дома. — Да, пожалуй. — в этот раз встать получилось без слабости, тело будто, бы пришло в себя.       Проходя знакомые коридоры, Кэйа знал, что уже был здесь. Он помнил детство, проведенное в этих стенах, только они казались больше. Но не дальше определенного возраста. Будто высшие силы не дают ему вспомнить свое недалекое прошлое.

***

— Ваше высочество, вы уверены, что перемирие необходимо? Мы на данный момент находимся в лидирующей позиции. — Дайн, на данный момент мы выигрываем только за счет моей тактики, и тем не менее несем огромные потери. Если к Монштадту присоединится армия, допустим, Ли Юэ, ты мы не сможем дальше воевать. — Но ваши родители… Подумайте о них. Мондштадцы подстроили тот инцидент, в следствии чего они погибли, а вы потеряли память. Как после подобного вы способны простить их? — Разве мои чувства должны влиять на будущее народа? Отец сам развязал войну, от нее и погиб.       При мысли про отца, в голове возникало два, совершенно противоположного образа. Один теплый и уютный, но Альберих не мог зацепиться за воспоминания, связанные с ним. Словно шелковая нить, они ускользали, маяча где-то на периферии сознания. Второй образ был холодный и жестокий (?), словно отражая первый, воспоминания о детстве вполне четко рисовали в голове отца с семейного портрета, стоящего в одном из залов дворца.       Подсознательно во всем чувствовалась фальшь. Словам Дайнслейфа доверять не хотелось. Что-то в его, как ни посмотри, сладких речах, было не складно. Или же наоборот, слишком складно все было, до мурашек по всему телу.       На любой вопрос от него можно было получить вполне четкий ответ. Будто все так и было. Но что-то в словах было не то. Словно вся сущность Кэйи противилась такой правде.

***

      Часы показывали полночь. Еще одна бессонная ночь на работе. Прохладный апрельский воздух холодил кожу, просачиваясь сквозь открытое окно. Отчеты были уже прочтены и разбиты по категориям. Объём работы колоссальный. — Ох, дорогая Джинн, я восторгаюсь вашей трудоспособностью. Хоть и посоветовал бы вам ночью спать.       Джинн сразу же повернулась в сторону звука. Сидя в оконном проеме, на нее смотрели два глаза, один уже давно знакомый, сине-сиреневый и новый, завораживающий своими переливаниями медного оттенка, глаза. Буквально несколько часов назад они обговаривали детали манифеста, а сейчас Кэйа стоит перед ней без королевской короны и плаща. — Святые Архонты, Кэйа, — магистр не могла подобрать слов, трудный день и так вымотал ее, а документация под вечер по ощущениям сделала контрольный в голову, но Джинн нужно собраться. Сейчас от ее слов зависит будущее земель анемо Архонта. — что ты... кхем, вы здесь делаете в столь поздний час? — Лишь пришел поговорить. — развел руками каэнриец — Представим, что мы давние знакомые.       После этих слов у Джинн забегали глаза, Кэйа испугался, что она сейчас заплачет. Из-за его слов? — Почему? — опять тот же взгляд, как и в их первую встречу. — Ты никогда не говорил о своей родной семье, никогда не упоминал ничего о Каэнри’ах, на все вопросы о прошлом увиливал от темы. Так почему, когда ты как никогда нужен, просто взял и предал Монд? А как же Дилюк, ты вообще о нем подумал?       Девушка не сдержалась и заплакала. Альберих не знал, что и делать, глядя на подругу (?), сердце сжималось до боли. Но как он может звать ее подругой, если они видятся чуть ли ни в первый раз в жизни. — Джинн, я не понимаю, о чем ты. До сегодняшнего дня, мы ни разу не виделись. — Ни разу не виделись… — девушка прошла к стеллажу рядом со столом и достала оттуда небольшую фоторамку. — Что ты на этот счет скажешь.       Это точно был он. Кэйа смотрел на себя же через тонкое стекло рамы. Только как он выглядел? Это точно была не королевская одежда, вокруг него стояли люди, и Джинн в том числе. По атмосфере было понятно, что в тот момент времени они отмечали какой-то праздник.       Кэйа несколько раз перевел глаза то на Джинн, то на фото. Магистр, заметив реакцию гостя замешкалась. — Когда это было? — Мы отмечали лето на Архипелаге Золотого Яблока. У нас было что-то на подобии отпуска. — Я… не помню этого… У тебя есть еще фотографии? — Не помнишь? Да, есть, но они хранятся у меня дома. Не в кабинете. Если хочешь мы можем сходить туда. — Нет. Вообще я сюда пришел не за этим. — Кэйа посмотрел на часы. Время сейчас было не на его стороне. — Я пришел предупредить. Если вдруг Дайн прознает о том, что мы сейчас говорим, мне несдобровать. По большей части правит он, я же не влияю практически ни на что. По правде говоря, я скорее тебе доверюсь(?) c учетом всех фотографий, еже ли его сладким, но пустым речам. — Значит, ты хочешь избавиться от него? — Хочу, но это не так просто. Нужно время и план. — С планами у тебя всегда было все хорошо. А вот время…       Джинн и Кэйа переглянулись.

***

      Лежа в номере отеля, Кэйа и сам не мог предположить, как смог настолько легко общаться с человеком, о котором ничего не знал. Нет. Он ее знал. Знал, но не помнил. Внезапно все образы на периферии сознания стали отчетливее, но по-прежнему не считывались.

«Мы точно были друзьями»