מוות במנזר

      Пролистывая растрёпанные, схожие на марлю листы в старой тетради, я стала читать записи. Этот дневник я вела когда мне было 11 и продолжала до моего 16-летия. К шестнадцати годам листы в нем уже закончились. Но я продолжила поддаваться воспоминаниям, которые, казалось, были в прошлой жизни. Вот снова мой взгляд зацепился за запись. Я стала читать. "Сегодня Рождество. На служение ходили в цервушку которая возле соседней фермы. Прихожан было много. Сын хозяина фермы тоже там был, он мне так нравится! Андрю постоянно шутит и никогда никого не слушает! Но сегодня во время хора он мне подмигнул!"

      Я почувствовала как холодная слеза катится по моей щеке. Впервые за долгие годы я смогла перечитать дневники, но, видимо, те раны что были у меня не успели затянуться. Будто кто-то сдирал корочку со старых ран, и делал это злобно и долго. Этот кто-то была я сама. Сколько себя помню я жила с мыслью что я бедная. Бедная и материально и нравственно. Жалеть себя вошло у меня в привычку.

      Когда мои родители бросили меня – я жалела себя! Когда меня взяли в приемную семью – я жалела себя! Когда меня отправляли в ненавистный монастырь – я жалела себя! Когда меня били – я жалела себя! Когда я стала зависима от травки – я жалела себя! Сколько я себя помню, я жалела себя.       Вспоминая про монастырь, мне хочется кричать от обиды. Кричать в небо "Почему я?!". Вспоминая как мы жили, как нас кормили и одевали. Многие девочки погибали от пневмонии. Монахини пытались закалить нас. Выгоняли на улицу в одном апостольнике*, что едва доходил до талии. Послушницы* с головным убором на голове и в одних трусах, выбегали на улицу от монахиней. В среднем девочкам было от 10 до 18 лет. Монахиней не стал никто, цитата игуменьи* что нас "курировала" "Не достояны вы все Богу служить"*.       Я снова перевернула страницу, и слезы начали течь по щекам. Следующая запись была сделана ровно через месяц что вторая*. "Сегодня мать Адела выгнала меня из церкви. Я опоздала на службу. Она взяла меня за волосы и вышибла на улицу. Я упала на колени возле лужи. Мимо еще проходил Андрю. Главное чтобы мои записи никто не нашел, а то разорвут на части. Собаки бешенные"       Мне хотелось кричать. Я начала биться в агонии. Истерика накатывала на моё сознание. Я закрыала рот рукой чтобы не начать кричать. Конечности начало потрясывать, будто у меня ломка. Стало трудно дышать. Слезы капали по щекам, будто ручьи. Старые раны вновь начали кровоточить.       Андрю. Его нет уже полгода. Я помню как мы впервые познакомились. Как он шутил надо мной, пытался развеселить. Как ласково называл меня Аделаидушкой. Как называл меня пиратом, когда монахиня разбила мне бровь. Я вспоминала как я сбегала из монастыря, а он ждал меня на поле и мы вместе бегали по соседней деревушке. Помню как он защищал меня от нападок разеренных монахинь. Наш первый поцелуй, как после него мы оба смутились. Как мы вмете взрослели.