Это Александр, мой новый личный фитнес-тренер.

      Воскресенский припарковал свой автомобиль возле дома подруги Ксении, которая сама сидела на переднем сидении. Сегодня она решила не брать свою машину: неудобно. А Шурик с радостью согласился её подвести. Немного печальная пассажирка открыла дверь и привстала с места. Она потянулась губами к Александру, пребывавшему в таком же настроении, но тот осторожно подставил щёку под прикосновение: не хочет обидеть. Винограденко коротко коснулась его кожи, не став протестовать, вылезла из машины и напоследок миловидно улыбнулась. Шурик ответил ей измученным оскалом.              — Счастливо, — попрощалась она и закрыла дверь, не дожидаясь ничего в ответ. Ксюша дошла до подъезда, ни разу не обернувшись в сторону автомобиля.       Шура глубоко вздохнул и сильно закусил нижнюю губу. Его пальцы сами по себе полезли в карман за телефоном, чтобы проверить пришедшие за время его отсутствия в сети сообщения. Если есть что-то от босса, ему пиздец, ибо он отключил телефон так давно, что можно было посчитать его уже погибшим или уличной драке, или перестрелке, или по собственной тупости, или тоже сам, но не от тупости, а от усталости от мира сего.       Когда Шура увидел в строке уведомлений сообщение от Макаровой, уголок его рта самовольно пополз вверх. Валерия: Можно у тебя сегодня заночевать? У Кира опять 100500 друзей собралось, я так не могу [19.33] Родители всегда спят как убитые, а у меня завтра тест важный [19.33] Всех опросила уже, все заняты и не могут [19.34]       Воскресенский решил ответить сразу, а не тянуть до дома. Александр: Да без проблем. Я на машине, сейчас заеду [19.39] Буду через минут 10-15 [19.39]       Макарова прочитала сообщения почти моментально. Валерия: Уже собираюсь [19.40]

***

      Шура оказался у дома девушки чуть быстрее, чем предполагалось. Она вскоре спустилась и сразу села на переднее сидение с небольшой сумкой с необходимыми для ночёвки вещами.       — Привет, Солнце, — мягким тоном поздоровался Александр, не поворачиваясь к Лере.       — Привет, — сухо ответила Макарова и пристегнулась. Она прикрыла утомлённые глаза и слегка сползла по сидению. И так, бедная, почти не отдыхает, а тут ещё и шуриковские мутки с его бывшими…       — Устала? — поинтересовался Воскресенский, не отвлекаясь от дороги.       — Ужасно.       — Спать будешь, как приедем?       — Сначала — тест. Сон — это уже вторичное.       Александр осуждающе вздохнул.       — Дело твоё, — сказал он. — Сразу будешь готовиться или, может, отдохнёшь немного?       — Думаю, что сразу не осилю.       — И ещё один момент, — заговорил Шура медленнее, — тебя завтра в универ подбросить?       — Да я сама смогу дойти, в принципе.       — Ладно, хорошо.       Всю оставшуюся дорогу оба молчали. Макарова открыла глаза только когда Воскресенский припарковал автомобиль во дворе. Оба затем вышли из машины и через двор и парадную оказались в квартире. Валерия молча сняла верхнюю одежду, пока другой закрывал дверь, и немного печально посмотрела на него. Александр тоже был не в самом лучшем настроении, но держался молодцом. Заметив взгляд на себе, когда он уже избавился от куртки, осторожно подошёл к Лере.       — Всё хорошо? — неравнодушно спросил он.       «Да, за исключением того, что ты встречаешься со своей бывшей, а я не хочу прекращать общение из-за того, что ты вдруг перестанешь проводить со мной время, — буркнула в мыслях она, но тут же одёрнула себя. — Почему меня это вообще заботит?..»       — Я устала, — вместо этого проинформировала Валерия.       Воскресенский умилённо улыбнулся и слегка наклонил голову вбок.       — Кажется, кому-то нужны дружеские объятия?       Лера в ответ коротко кивнула, а Шура подошёл к ней почти сразу и прижал к себе за талию. Макарова в ответ обвила руки вокруг его шеи и, слегка пригнувшись, уткнулась в ключицу. «Может, это неправильно?.. — хороший вопрос, который проскочил в голове. — Но мне ведь действительно это нужно…» Она носом поелозила по чужой бархатной коже. «От него пахнет лесными ягодами и пряностями…» Валерия слегка отстранилась и заглянула в его глаза. Смотрит так тепло… Почему-то не хочется верить в то, что он смотрит так же на кого-то ещё. Может, это вообще просто стиль общения?..       — Не хочешь чай попить? — предложил Шурик и заправил прядь светлых волос за ухо Лере.       — Хочу, — без тени сомнения согласилась она.       Молодые люди ещё пару секунд просто стояли и смотрели друг на друга, пока наконец-то не нашли силы отлепиться. Макарова села за стол, а Шура уже привычно встал возле столешницы.       — Тебе что? — спросил он.       — Просто кофе без ничего вполне пойдёт.       На секунду повисла тишина.       — Бедная ты студентка… — с грустным вздохом пробубнил Воскресенский себе под нос. Валерия неосознанно начала улыбаться. — У меня тут кое-какие подозрения появились… — заговорил Александр громче. — Хотя, наверное, сначала всё-таки стоит поговорить о твоих начальниках.       — А что с ними не так? — Она нахмурилась.       — Всё так, просто я больше не вижу смысла мстить. Я вообще многое для себя переосмыслил…       — С чего вдруг? — ещё более удивлённо спросила Лера.       — Ой, блять, это прозвучит ужасно стереотипно но… мне от этой мести ни горячо, ни холодно. В ней нет смысла и, к тому же, на моих руках будет ещё больше крови. — Он поставил кружки с напитками температурой адского котла (прям как любят эти двое) на стол и сел напротив Валерии. — Зол ли я? Да, до сих пор. Но я буду зол и после их кончины. Поэтому-у-у… — протянул Шурик и отпил свой чай, — я больше не хочу. А теперь я тебе расскажу кое-что про своих нанимателей!       Лера придвинула кружку с кофе к себе, заинтересованно сложила руки и подпёрла подбородок. Она улыбнулась.       — И что же?       — У меня есть предположение, что мой начальник и один из моих коллег мутят. Причём, тот коллега, с которым мы очень давно вместе служили.       — Серьёзно?       — Ну… не знаю, серьёзно, несерьёзно, но что-то явно тут не так… Я просто раньше не замечал, как они смотрят друг на друга, как по-особенному общаются… Если окажется, что у них что-то есть, это может быть полезно…       — Полезно? — с небольшим презрением перебила Макарова.       — Полезно для того, чтобы они не рассекретили твою личность. Отношения могут быть хорошим рычагом давления.       Лера тихо хмыкнула и отпила кофе.       — Но разве же это правильно? — с небольшим упрёком спросила Валерия.       — Нет, — уверенно ответил Шурик и слегка улыбнулся, — но разве они правильно поступают? На войне нет правильных и неправильных путей решения. Есть только эффективные и неэффективные. — Он сделал паузу. — Как у тебя день прошёл?       — Да нормально, — отмахнулась Макарова. — Сходила в универ на пару по латыни и аллергологии…       «Думала о твоих отношениях, просто о тебе…» — хотела добавить, но, конечно же, не стала.       — Единственный нормальный день. А вот завтра опять жесть начинается. Мало того, что пять пар, так ещё и тест…       — Латынь… — усмехнулся Шура, будто ничего после фразы «на пару по латыни» не слышал. — Знаю кое-что на латыни…       — Вау, правда? — далась диву Лера. Не ожидала. И что же?       Воскресенский сделал несколько больших глотков чая, дабы смочить горло, характерно покряхтел и выпрямил спину.       — Exorciamus te, omnis imundus spiritus, — начал он, — omnis satanica potestas, omnis ispursio infernalis adversary, omnis legio, omnis congerdario, et secta diabolica, ergo drago maiedicte ecclesiam team secury tibi. Facias libertate servire te rogamus.       Валерия тихо рассмеялась и тепло оскалилась. Смешной такой… забавный… а ещё красивый… а ещё куча всего… а ещё… а ещё… а ещё… В общем, кому-кому, а ему природной харизмы не занимать. Она сжала руку, пребывавшую всё время под столом, на своём бедре в попытке заставить себя успокоиться.       — Заклинание из «Сверхъестественного»? — спросила Макарова.       — Как ты догадалась? — Очевидно, он был рад, что она узнала этот текст.       Молодые люди на какое-то время замолчали, просто глядя друг на друга.       — А ты можешь что-нибудь сказать? Всё-таки лучше меня знаешь, — предложил Воскресенский и придвинул стул чуть ближе к столу.       — Сейчас, дай придумать… — Она увела глаза в потолок. «Что бы сказать?..» От пришедшей в голову шальной мысли Валерия тихо хмыкнула. Возможно, это глупо, но какая разница? Всё равно Шура её не поймёт. Поэтому Лера снова посмотрела на собеседника и с серьёзнейшим видом произнесла: — Volo ut oscularetur te.       Девушка долго высматривала хоть какую-то реакцию на лице собеседника, как будто он мог чудесным образом понять, что она только что сказала. Александр пару секунд сидел с каменным лицом, а затем один уголок его губ пополз вверх.       — Я ничего не понял, но мне понравилось, как это звучит из твоих уст. — Он широко оскалился, как Чеширский кот. — Говори пощаче на латинском.       — Что говорить? — усмехнулась Макарова.       — Да вообще что угодно. — Он неопределённо повёл плечами.       — Ну… если тебе так сильно хочется… — Лера мечтательно уставилась куда-то в сторону.       Внезапно раздался телефонный звонок. Воскресенский поднял трубку, и через какое-то время его радостное, умиротворённое лицо быстро сделалось серьёзным и хмурым. Он бесшумно вздохнул, о чём-то согласился с человеком по ту сторону и сбросил звонок.       — Меня на задание отправляют, — спокойно констатировал он и встал из-за стола. Шура посмотрел на гостью. — Это ненадолго. Часа на два-три.       Лера также поднялась со стула. Да уж. Одной в его доме ей оставаться ещё не приходилось. Ну, в сознании. Александр осторожно притянул её к себе, а Макарова послушно к нему прижалась. Спустя пару мгновений Лера отстранилась, но не полностью, а просто чтобы заглянуть ему в глаза.       — Будь осторожен, ладно? — предостерегла она.       — Ну конечно, Солнце. — Шура посмотрел на неё так тепло, что чуть сердце не защемило.

***

      Макарова спокойно сидела с кучей тетрадок в спальне и зачем-то заучивала почти наизусть материал, который вообще-то и так знала достаточно хорошо. Чтоб наверняка. Она даже не сразу заметила, как входная дверь открылась и кто-то вошёл в дом. А когда всё же поняла, Валерия отложила все конспекты и направилась в прихожую, предварительно осмотрев пространство сквозь небольшую щёлку между приоткрытой дверью и косяком. На пороге квартиры стоял её хозяин. Один. Лера вышла к нему навстречу, не оставляя шанса скрыться незамеченным. Воскресенский удивлённо поднял на неё глаза, не ожидав её столь внезапного появления. Вблизи стало ясно, что он не очень-то хорошо стоит на ногах. На лице множество ссадин и несколько необработанных порезов, но одежда цела и невредима.       — Господи, что с тобой делали?.. — испугалась Макарова и подлетела к Александру, который сейчас возможно упадёт. Она осторожно взяла его лицо в руки, чтобы оглядеть, так скажем, степень причинённого ущерба.       Шура измученно улыбнулся и слегка приобнял Валерию, чтобы случайно не свалиться.       — Поножовщина на задании, — спокойно констатировал Воскресенский. — Бывало и хуже. Главное, что в живот или в грудь не попали.       Лера проигнорировала его слова и не сдвинулась с места. Она мягко провела рукой по его скуле, где красовалась самая большая из видимых царапин.       — Это я ещё переоделся… — добавил Шурик, как будто от этого ситуация сильно менялась.       — А почему тогда не обработал? — Лера говорила без наезда и упрёка. Просто дружеское проявление дружеской заботы по отношению к другу.       — Негде. И времени не было особо. — Он тихо рассмеялся и тут же сильно закашлялся, прикрыв рот рукой и отвернувшись.       — Так дело не пойдёт. Где аптечка? — строго спросила Валерия. Шурик жестом указал в сторону ванной, а сам плечом уткнулся в шкаф, чтобы случайно не свалиться.       Макарова открыла ящик в зеркале над раковиной и забрала медикаменты. Вернувшись, она обнаружила Воскресенского уже в гостиной, сидящего на софе.       — Только на лице порезы? Нигде больше нет? — спросила Лера.       — У меня костюм был плотный, — заверил Александр, — его, конечно, немного покрамсали, но сам я цел.       Валерия залезла на диван рядом с Шуриком и внимательно осмотрела все его царапины.       — Ты не против, если я обработаю? — робко спросила Макарова.       — Нет. Конечно нет.       Валерия глубоко вздохнула перед тем, как задать следующий вопрос. «Держи себя в руках!»       — Мне будет удобнее… сидя у тебя на коленях… — на одном дыхании пробормотала она, внутри сгорая от стыда. Кажется, щёки сейчас загорятся ярко-красным цветом.       Шура неловко улыбнулся и кивнул. Видимо, сам немного был в шоке.       Макарова осторожно, неуверенно села сверхну на бёдра Воскресенского, который и слова не сказал.       Смочить ватный тампон хлоргексидином, с лёгким нажимом пройтись по одному порезу, затем по другому, по третьему… Башка не варит. Руки интуитивно двигаются в нужном направлении, уже натренированные в миллиардный раз обрабатывать разного вида повреждения различных тканей. Спасибо Шурику за то, что в глаза не смотрит, а куда-то в стену, иначе вообще бы померла.       Достать какую-то мазь от синяков и бережно нанести на пока ещё красные участки кожи… Субстанция приятно морозит кончики пальцев, от чего становится ещё более неловко и стыдно. Лера придвинулась на пару сантиметров, но не полностью. Александр слегка удивлённо уставился на неё.       Не смотреть ему в глаза, не смотреть ему в глаза, не смотреть ему в глаза… Задача сложная, но вполне решаемая, когда вы оба боитесь взорваться от интимности обстановки. Конечно, было и ближе, и откровеннее, и Александр тоже обрабатывал раны Макаровой. Но она тогда не сидела у него на коленях, и тогда они, мягко говоря, не очень хорошо дружили и никто ни к кому не приглядывался. В этом-то и вся разница.       Остался последний штрих. Нужно только налепить пластырь, и дело сделано. Клейкие полоски накрывают все раны, а тонкие девичьи пальцы бережно проглаживают их, чтобы не было на красивом Шуре некрасивых заломов.       Лера позволила себе (хотя скорее, перестала запрещать) посмотреть в глаза Александру. Тот улыбался. Прежнее стеснение на его лице сошло на нет, и он сделался радостным.       — Ты чего лыбишься? — спросила Макарова, не слезая с чужих колен.       — Ты очень милая, когда занята, — констатировал Шура и без резких движений положил руки на её талию.       Валерия тихо усмехнулась.       — Александр, Вы сначала определитесь с жертвой подкатов. И только тогда комплименты делайте, — сказала она с усмешкой. Даже немного грустно, что на языке такое вертится. Хочется от чего-то самой себе дать подзатыльник.       Шурик непонимающе нахмурил брови.       — В смысле? — спросил он так, будто только-только оказался здесь и совершенно точно ничего не говорил до этого.       «В смысле «в смысле»?..» — подумала Макарова. Теперь они вдвоём недоумённо пялились друг на друга.       — А… Ксюша?.. — уточняюще переспросила Лера.       — Солнце, — напряжённо ответил Шурик, — мы с ней решили не сходиться. Мы разные люди, которым друг с другом некомфортно и которым друг с другом делать нечего.       Слишком много информации. Перезагрузка. Перезагрузка системы. Сбой в системе. Расслойка логики. Мозги плющит. Что?!.       — В смысле?.. — изумлённо выдавила из себя Лера.       — Ну… в прямом… — замялся он.       Макарова неловко увела взгляд в сторону.       — Почему?.. Мне казалось, ты всё ещё любишь её… — молвила Валерия, опять поднимая глаза на собеседника виновато. Воскресенский тихо усмехнулся.       — Любовь — понятие растяжимое, — спокойно ответил Шурик. — Люблю и хочу прожить с ней всю жизнь? Нет. Просто люблю? Да. Но толку от этого нет никакого.       Макарова внимательно слушала Александра, стараясь не пропустить мимо ушей ни единого слова.       — Тогда было просто: слушаете одну музыку, вроде друг друга не ненавидите и всё! Можно заводить отношения! Сейчас… — расстроился Воскресенский и сделал тяжкий вдох, — у неё кандидатская степень, развод за спиной и трёхлетний сын… А я что?.. А я — ничего. Я наёмник, который пока что не готов к семье, серьёзным отношениям и вздрагивает от любого непрошенного прикосновения и (не дай бог!) поцелуя в губы. Возможно, не расстанься мы тогда, сейчас всё было бы совсем иначе (с кем поведёшься, того и наберёшься и тому подобное), но как случилось, так уже случилось… Ну да, мне жаль, но этого уже не исправить.       Валерия медленно закивала, соглашаясь.       — Слишком много факторов против. Её бывший муж просто поржёт с меня, а сын… Не знаю, я с детьми не то что не умею ладить, но не с кем было до этого. Был бы он постарше, было бы проще, а так… — И снова вздох. — Даже если я и смогу поладить с обоими, тут вмешается начальство. Да и сама Ксюша тоже немало изменилась. Я же не знаю, что с ней происходило эти десять лет… — Шура грустно опустил взгляд. — В общем, не судьба нам быть вместе, как ни крути…       Молодые люди на время затихли. Лера сначала просто глядела на Шурика, ничего не делав, а затем осторожно обвила руки вокруг Александровской шеи и уткнулась носом в его висок. На душе почему-то царит облегчение.       — Почему ты раньше не рассказал? — спросила она, щекоча его кожу выходящим изо рта воздухом.       — Я думал, тебе неинтересно. Не хотел ввязывать тебя в свои проблемы…       — Да нет, мне интересно, — опровергла его предположения Валерия.       — Правда? — переспросил Воскресенский, положив подбородок на её плечо.       — Конечно, мы же друзья, — заверила Макарова.       — Ага, друзья… — согласился Шурик, и оба замолчали.       «Друзья», — эхом раздалось в голове.