lost myself

Напиши мне письмо из рая. Ты же будешь там, я знаю.

Никогда не перестану задаваться вопросом, почему люди не могут рассказать о своих проблемах. А если, переборов себя, решаются, то уже слишком поздно, когда помочь крайне трудно либо вообще невозможно. Или почему не могут засунуть свою бессмысленную гордость куда подальше и просто пожаловаться на жизнь. Почему ты решил промолчать и никому ничего не рассказывать. Мы с тобой ведь были как одно целое, созданы друг для друга. Ты — идеальное дополнение меня. Я — идеальное дополнение тебя. Вместе — неделимая фигура, убрав одну часть которой, всё рассыпается на миллиард маленьких кусочков. И ничто не сможет собрать и склеить.

Напиши мне хоть слово, и я буду знать...

Сознание решило выкинуть тот роковой вечер из головы, оставляя для меня жалкие обрывки, за которые мне приходится цепляться каждый день, дабы не потерять связь с реальностью. А вечер ведь обещал быть весёлым. У нас такие грандиозные планы были. До сих пор хорошо помню твои слова: «Ну что! Во-первых, выпить. Во-вторых, до утра целоваться». Говорил в своей привычной для всех радостной манере, как ребёнок прыгал вокруг других, по-детски радовался и, как чёртово солнце, светился. «А солнце не должно гаснуть.» Тебя все ждут второй час, удивительно, ведь ты никогда не опаздываешь. Да и вообще, всё было странно как-то… Не было десятка голосовых, не было смайликов в сообщениях. Ты даже фото своё не прислал, хотя делал это постоянно. Почему я не обратил внимание? Почему думал, что всё так и должно быть? И как после этого мне называть себя твоим самым близким человеком? Правильно, никак, ведь человека уже нет. Ни одного, ни второго. Оба утонули в пустоте и сгинули. Надежду игнорировали и в своём внутреннем мире, в одиночестве, тонули. Спастись не хотели. А друзья волноваться начали. Звонят, а ты молчишь, не отвечаешь почему-то. А я сижу, смотрю на них с мыслью о том, что дураки, незачем бегать. Сейчас ведь вот-вот позвонишь в дверь. Я открою и начну обнимать тебя, такого прекрасного и до дрожи любимого. Моего мальчика, с которым мы вместе навечно. Кто-то решает включить музыку. Я теперь даже не помню, кто именно, да это и неважно уже. Помню разве только, что первым включился знакомый канал, и женщина говорила срочные новости. Будут прокляты эти новости! После них никогда ничего хорошего не чувствуешь. А я завороженно смотрю в огромный экран на всю стену, чувствуя, как сердце перестаёт биться. Остановилось и больше не заведётся. «Тридцать минут назад под одним из небоскрёбов Сеула было найдено тело популярного корейского айдола — Ли Феликса. Причина смерти — самоубийство», — сказала так спокойно, как от зубов отлетело. А дальше всё. Дальше туман в голове и осколки происходящего. Те самые обрывки, благодаря которым я всё ещё помню. Никогда не забуду, как замер, забыв, как дышать. Остолбенел и покрылся холодным потом. Сначала не поверил. Да кто может в такое поверить? Кто сможет поверить в то, что жизнь, которой ты дорожил больше своей, ушла без какого-либо намёка? Хотя, может, ослеплённый чужим светом, просто не заметил тень, которая хорошо пряталась за яркими лучами.

Десять вечера, старый светильник, не отвлекает даже мобильник. Он ещё не был в тихом режиме. Все, кто писали — стали чужими.

Я всех подвёл, Феликс. Ты ушёл, ушла часть меня, ушли смысл, вера и надежда на лучшее будущее. Я перестал ходить на тренировки, нет сил ни моральных, ни физических. Как личность, медленно исчезаю. По минимуму вижусь с ребятами. Почти перестал выходить из квартиры. Они звонят и пишут каждый день. А я игнорирую. Просто не хочу отвечать. Когда я видел тебя последний раз, ты так ярко улыбался. Обнимал всех. Провисел у меня на шее все перерывы. Когда мы выходили, ты сказал, что тебе нужно кое-что сделать. Обнял, поцеловал, и прошептал, что любишь всей душой. — Люблю тебя, обожаю всем сердцем, — улыбнулся во все тридцать два. И ушёл Если бы я знал, что это были прощальные слова. Если бы я знал, куда ты идёшь. Если бы я знал, что ты больше не вернёшься. Я бы удержал. Всеми силами пытался бы.

Я ненавижу себя снова. Моё состояние стабильно хуёво.

Не понимаю, зачем просыпаюсь. Без мыслей засыпаю под самое утро, чтобы оттянуть пробуждение. Каждый день ощущаю, как сгораю всё сильнее. Остатки души в пепел превращаются. Не могу без тебя просыпаться, засыпать. Жить без тебя не могу!

Пять утра пустой портсигар. Простая тревога или кошмар? Сон ушёл ещё месяц назад.

Я начал курить, представляешь? Ты бы меня убил за такую выходку. По пачке в день, с новым днём добавляю по сигарете. Ребята ругаются, это ещё мягко сказано. Говорят, просажу голос. Правы. Дым заполняет пустоту, даёт забыться. Кажется, что после каждой затяжки становится легче. Но сигарета догорает и возвращает меня на землю.

Рядом доктор с умным видом: Скажите, у вас были мысли о суициде?

Крис отвёл меня к психотерапевту. Не по моей воле конечно. Он принял это решение с остальными парнями. Наверняка я бы тоже начал беспокоиться, если бы мой друг днями не выходил из квартиры, пропуская тренировки, переставая заниматься любимым делом. Я практически не выхожу с ними на связь, постепенно закрываюсь в себе всё сильнее. — Скажите, у вас был мысли о самоубийстве? — вопрос адресован мне прямо в лоб. Пришлось врать. Кончено же пришлось врать! Никто не хочет догорать до последнего в психиатрической больнице. Если бы я обмолвился, что буквально ночью перед приёмом стоял на краю крыши своего дома, через десять минут меня бы уже скрутили и увезли. Доктор сказал, что мне просто нужно время. А я уже четыре стадии принятия неизбежного прошёл! Отрицал. Кричал ночами. Злился. Крушил всё вокруг. Торговался. С самой смертью договориться пытался, чтоб тебя мне вернула! Заработал депрессию. В себе утонул. Но принимать ничего я не хочу! Никто и ничто меня принять не заставит.

Я снова стою на крыше. Я кричу, но меня не слышат. Это не песня, это моя боль. Я покончу с собой в двенадцать ноль ноль. Я написал записку.

«Можете считать дураком, можете не приходить на могилу. Если хотите — осуждайте, покрывайте трёхэтажным матом. Имеете полное право. Я сам так решил. В этом поступке только моя вина. В одиночку я беспомощен перед всем. Я потерял половину себя, а смысла жить неполноценным душевнобольным — нет. Люблю вас. Спасибо за попытки помочь. Хван Хёнджин» Ещё нажрался парацетамола, не знаю даже, сколько таблеток выпил, но могу одно сказать точно: выпил столько, чтобы больше не повторять. Точно. Ещё энергетиком запил. Если умирать, то только с виноградным вкусом! А теперь я стою на крыше... Но не один. Тебя чувствую. Ты рядом стоишь. Мимо носа проносится запах твоего сладкого парфюма, от него аж мурашки пробегают, сразу многое из нашей жизни вспоминается. Так много, что мысли переполняются. Фантомные прикосновения на руке ощущаю. Глубоко вдыхаю прохладный воздух, который доверху наполняет лёгкие. Ветер забирается под по футболку, вызывая дрожь, может, это уже и не ветер вовсе, а груда таблеток, которая наконец начала действовать. Тянусь рукой к волосам, стягиваю резинку, распускаю тугой хвост. Волосы рассыпаются по плечам. Медленно, но уверенно, делаю поворот в сто восемьдесят градусов. Не хочу видеть землю, которая заставила меня страдать без тебя. Вскидывая голову, расправляю руки в стороны. В последний раз задерживаю дыхание и смотрю на звёздное небо. Шаг назад. И счастливый выдох облегчения из груди. Взгляд сам зацепился за край, с которого шагнул. А там всё ещё ты стоишь и с сожалением на меня смотришь.