Анку

Люди мечтали родиться в хорошем мире, а пришлось жить здесь. Здесь каждый день нужно бороться за свою жизнь. Теперь существованье — это ничто. И в этом месте у нас нет своего лица, и мы скрываем души. Стереотипы, чужое мнение, а самое сладкое, наши комплексы, созданные на их основе. Они не дают нам быть индивидуальными. Мы как серая масса, поглощающая все живое. Этот мир стоил другим смерти. И в нем никто тебе не поможет, если ты этого сам не сделаешь. У тебя раны от кого-то? Так помоги себе, чертов ублюдок. Не подпускай к себе тех, кто заставит тебя страдать. Тебе давно стоило отделить свою сущность от чужой. Темный, бесконечно глубокий колодец, где намешаны бессознательная сфера человеческих страданий. Своеобразный закованный поток душевных переживаний. Открою еще одну страшную сторону этого мира, любой человек буквально напичкан разными страхами. Погружаясь в этот поток, мы начинаем тонуть в глубине бессознания, который показывает болезненные формы в виде нашего прошлого. Однажды, это прошлое остается глубоко в нас, откладывается в нашей памяти. Живет где-то глубоко в нас самих, терзает, боится выходить. Оно превращает нас в марионеток. Каждый раз медленно дергает за ниточки, которые никогда не порвутся. Потому что и оглянуться не успеешь, как тебе уже нравится быть куклой в руках своей больной психики. Сам послушно дергаешься, становишься психически больным, нуждающимся в лечении. Весь мир оказывается пугающим кошмаром. Подобно тому, как ломается наша психика, ломаемся мы сами. Стирается граница нашего сознания. И к этому нельзя относиться легкомысленно, но я буду. Надо быть действительно безумным, чтобы поступить так.Нельзя научиться смелости, чтобы бороться с этим. И достать эту проблему из себя я не могу. Лишь медленно привыкаю к себе такому, к сломанной марионетке. И как только я начинаю думать об этом, то становится гораздо труднее избежать ошибки. Вот уже третий год я живу в резонансе этого голоса — голоса себя же, голоса страха, боли, тоски. Благодаря тому что я слышу его, у меня получается отличить реальность, в которой нахожусь. Однако, я не просто не могу выражать мысли, чувства и желания, все куда хуже. Нигде, кроме как в самом себе, я не чувствую себя спокойно. Многое так и не могу внятно высказать, потому что не знаю что именно происходит. И кажется, буду не понятым этим миром. При любом исходе в отдаленном будущем мне ничего хорошего не светит. Кончится это тем, что все потеряет смысл своего существования. Физический и духовный образ этого мира постепенно рухнет, оставив за собой пустоту под названием — ничего. Я буду молчать, проводя по сухим губам языком. Люди же будут говорить много, поучительно, для кого бы то ни было. Быть может, для самих себя. Вряд ли этот смысл будет в том, чтобы попытаться понять меня. Окружающие не видят наших проблем, каждый из нас практически одинок. Каждый из нас живет в определенном ритме жизни, не замечая за собой других. Все торопятся, все бегут. Никто не хочет оставаться в темном облаке тоскливых мыслей. Я сложу руки на груди, не моргая, ничего не видя, буду слушать пустоту. Стисну челюсти так сильно, что почувствую боль в зубах. Медленно и тщательно посмотрю в окно, где в шумном городе, уже не таком родном, будет кипеть жизнь. И слушать, как сердце какого-то паренька, что сидит у меня под окном, тихо заноет. Парень, что приходит только по ночам. И я часто наблюдаю за ним, особенно тогда, когда дошедшие до меня звуки городской суеты становятся надоедливыми.Мы не спим по ночам, я и тот человек под моим окном. Оба сидим до утра, усталые, бледные, как сама смерть, и ждем. Но чего же? Часто я думаю о своем противоречие. Как хочется помочь ему, но никак не могу переступить через себя. Так боюсь подойти я. Но когда ничего не знаешь о его проблемах, то можешь разве помочь? Нет, не можешь. Я искоса глядел на него, сидя около окна. Его слезы, тяжелые и сильные, возрождали мои эмоции. И весь видимый мир обретал краски печали. Мне определенно нравилось это, медленно, но верно открывалось мое «Я». Как множество зеркал, между которыми поставили меня, и если раньше я видел лишь затылок, то теперь, между бесчисленным рядом отражений, проскакивало мое лицо. Я начал выходить за пределы самого себя, раньше только мог копировать чужие эмоции. Знаете ли какого это, когда ты выучил эмоции, и как дрессированная собака живешь с этим? Да, здесь все смеются, ты тоже должен, а сейчас все злятся, и ты злись. А сейчас, пусть и таким способом, но я почувствовал какого это, чувствовать хоть что-то. Ощущать печаль. На рассвете город оживает, и странное беспокойство у меня в груди прекращается, сердце снова бьется ровно. И я даже не замечаю, как засыпаю.

***

Вам когда-нибудь доводилось проснуться, но при этом сожалеть об этом? Мне часто снился сон. Глаза, наполненные болью, смотрели мне в след. И я ничего не мог с этим сделать. Они словно прокалывали меня изнутри, заставляя боязливо идти. Мне было больно, ему было больно. Каждый раз, смотря в глаза этого мальчика, я искал те самые шрамы в его душе, о которых так красиво писали поэты. Но можно еще сотни раз говорить о том, чего ты не знаешь. Потому что и души у него не было. Когда этот ребенок засыпал, да, вы не ослышались, засыпал прямо у меня во сне, я осторожно подходил к нему. Его постель была бела, на подушке аккуратно лежала голова. Всегда с каким-то интересом я подходил к нему, изначально зная чем закончится сон. Потому что все циклично повторялось. И чем-то хорошим он никогда не заканчивался. Он всегда плакал, когда спал, не так как плачут люди, а кровью. Она медленно стекала с его щек. И было лишь слышно, как он бормочет, вечно повторяя: «помоги ему» Но кому? И мне казалось, что в темноте этой комнаты со всех сторон ко мне кто-то осторожно крадется. Густая тьма подстерегала меня. Тогда, заходил в комнату какой-то черный силуэт. Он медленно, доставая из кармана конверт, всегда протягивал его в мою сторону. Но никогда еще я не брал его. Потому что чьи-то руки ложились мне на плечи, человек, что стоял за мной медленно наклонялся, шепча: «Не бери, я убью тебя». Я рассказываю вам это, потому что сегодня все изменилось. Я взял то письмо. И существо, что стояло за мной, убило того мальчишку, с глазами, наполненными болью. Тогда я увидел лицо убийцы. Его спокойствие, мягкий голос, простой взгляд, пугали меня. Потому что он смотрел не на меня, а куда-то мне за плечи. Медленно растягивая улыбку. Теперь он придет за мной. Из коридора раздались тяжелые шаги, дверь торопливо отворилась. Тогда я проснулся в своей комнате на полу. На несколько секунд мной овладела паника. Я понял, он уже в моей квартире. Это существо знало, что я безуспешно пытаюсь пошевелиться, поэтому прошептало: «Сегодня, завтра, через месяц, жди меня» Оно дрыгнуло ногами и так широко улыбнулось, что было видно несколько рядов его зубов. Оно смотрело открыто, злостно, в глубине лица виделась вся ненависть ко мне. Откровенно говоря, я с самого начала чувствовал, что что-то здесь не так. И я, входе этой истории все больше убеждался в том, что у него ничего никогда не получится. То, что он делал, не соответствовало чему-то. Быть может, та же участь постигла бы меня, что и того мальчика. Встать лицом к смерти, видеть ее неизбежность, вот что нужно было человеку, прожившему свою жизнь бездумно. Мне казалось, что совсем скоро я пойму главный смысл человеческого существования. Но это существо схватило мою жалкую человеческую душу. Перевернуло, вытрясло все, что только можно было. Закончится ли моя поверхностная жизнь. Так постепенно формировались разные мысли в голове. И я уже не боялся тишины, как это было прежде. Потому что моя жизнь прошептала мне на ухо что-то важное: «Живи». И есть мгновения, когда что-то в твоей голове разрывается. Содрогаясь, мы оглядываемся вокруг, ища остатки прошлой жизни. Но больше ничего не остается. Ты начинаешь дышать по-новому, какая-то чудовищная подвижность заставляет тебя идти. Потому что никто за тебя умирать не будет. И двумя тяжелыми вздохами отзовутся все твои мысли об истине, потому что истины как таковой и нет. Можешь ли ты теперь жить, когда прямо на твоих глазах плавился темный шлак пережитого. А оно, что-то не из этого мира, повисло над тобой, хватая тебя за шею. Остаток дня прошел в тумане какой-то досады. Я ходил по комнате, садился на кровать, вставал, шел к окну. Смотрел на улицу, вздрагивал, ждал чего-то. Вечно искал хоть капельку смысла. Но не находил ничего значительного. Теперь прекрасно осознавал всю тяжесть жизни. Я так и не научился любить свою жизнь со счастьем внутри, со звонким смехом, с улыбкой на лице. Теперь я ждал это существо, будь то кошмарным сном, или чем-то особенным, я верил, оно следит за мной. Несколько недель я носился со своими иллюзиями, навязывая их другим. День, что подарил мне такие воспоминания, навсегда остался шрамом на моем сердце. Это была война с собой, с каким-то маленьким, но жестоким созданием, что засело где-то глубоко во мне. Можно ли быть человеком, когда ты ничто больше. Если у тебя есть жизнь, ты должен радоваться, но не можешь. Я чувствую каждый его шаг за моей спиной, кажется я совсем ничего не знаю об этом мире.