Соседи

      Они были друзьями со школы, и со школы все удивлялись тому, как они были непохожи.       — Меня зовут Ким Док Чжа. Я люблю читать, слушать музыку и кушать пянсе*.       — Ю Джун Хёк… Просто Ю Джун Хёк.       И такое привычное удивление появляется на лицах будущих одногруппников. Ким Док Чжа громко смеётся, хлопая своего друга по спине.       Наверное, так началась их студенческая жизнь.       Один — с улыбкой рассказывает о своих любимых новеллах, а другой — лишь тихо сидит и играет в телефон, но внимательно слушает своего друга. Будто огонь и вода. Но, как ни странно, оба с лёгкостью вливаются в компанию и западают в сердца всех. Ким Док Чжа — с помощью своего красноречия, а Ю Джун Хёк — молчаливой красоты.       Наверное, поэтому их селят в соседние комнаты общежития.       — Снова мы соседи, – смеётся Ким Док Чжа, когда они стоят у своих комнат.       Да, снова. Так было всегда: куда бы ни переехал один — за ним же другой.       — И правда, – улыбается Ю Джун Хёк.        — А я хотел в одной комнате с тобой, – Ким Док Чжа сокрушённо вздыхает в ответ, а потом тут же с улыбкой зовёт друга на кухню пить чай.       А тот соглашается.       — О чём ты мечтал, когда поступал? – Ким Док Чжа сидит на сломанном трёхногом стуле.       — Точно не об этом, – безэмоционально отвечает Ю Джун Хёк, пытаясь разогреть плиту, у которой, как на зло, стёрлись все деления.       А тот фыркает и заходится в весёлом хохоте с его фартука в клубничку, падая со стула.       Ким Док Чжа умный, даже очень. Ему легко даются технические науки, зато вот с физическими нагрузками всё хуже, чем просто плохо…       На стадионе стабильно собирается группа зевак, когда они оба выходят на физкультуру.       Выдох, и щёлкает крышка бутылки. Ю Джун Хёк жадно глотает воду, и видно, как мерно движется острый кадык. Капли воды медленно стекают по губам, по шее, за футболку… И вот бутылка наконец оказывается опрокинута на голову, и видно, как через тонкую ткань отчётливо проступает рельеф мышц.       — Ещё несколько подходов, – говорит эта "божественная сущность".       — Ю Джун Хёк! Убью!       А рядом на турнике висит другой парень.       — Он что… привязан?       Руки крепко привязаны к перекладине, от чего ничего не остаётся, кроме как выжимать из себя последние силы, чтобы подтянуться. И злой взгляд глаз прожигает широкую спину.       «Ничего, ничего. Вечером отыграюсь», – коварно думает Ким Док Чжа, выдыхая и с кряхтением пытаясь подтянуться.       А у Ю Джун Хёка всё было наоборот.       — Подожди. Как можно делить на ноль?       Они сидят за книгами уже три часа, а голова уже готова взорваться.       — Ты не понимаешь, это лишь условно. Означает, что одна из координат вектора нормали равна нулю. А так делить на ноль нельзя, – Ким Док Чжа лежит на кровати и мерно потягивает чай.       Телу больно. Но он просто не мог отказаться от возможности посмотреть на мозговой штурм своего друга.       — Значит, всё-таки можно?       И тяжкий вздох. Ким Док Чжа с трудом встаёт и прихрамывая идёт помогать.       Нужно.       И через какое-то время все привыкают к ним.       Ю Джун Хёк стал известен очень быстро. Комсомолка, спортсменка и просто краса… Член студенческого оперативного отряда, которого боится вся общага.       — Уноси, уноси, – яростный шёпот и подзатыльник.       Бутылки громыхают, пока по коридору раздаются мерные неспешные шаги.       — Куда прятать? Куда блять? – шёпот в ответ и паническая дрожь.       — Придурок, просто прячь уже! Я его задержу…       И руки судорожно хватаются за замочную скважину, но тут кто-то с силой тянет, и студент резко падает вперёд.       — Оперативный отряд на месте, – слышится сверху, и страшно даже поднимать голову.       Ю Джун Хёк входит в комнату. Один. Хоть члены отряда и должны ходить по двое, но здесь достаточно его одного. Острый взгляд осматривает окружение. Все молча сидят на кроватях, сложив лапки на коленях.       — Курс, – твёрдый равнодушный голос.       — Третий.       На два года старше, но голос такой хриплый и испуганный. А бояться есть чего. Глаза метаются по стенам, боясь даже хоть чем-то показать, где лежат бутылки пива.       «Не найдёт. Точно не найдёт».       А этот монстр, осмотрев комнату, разворачивается и идёт прямиком в ванную. Сердце пропускает удар. Слышится звон, и душа падает в пятки. Догадался. С первого взгляда догадался.       Монстр входит в комнату и держит пакет из-под стирального порошка.       — Пройдёмте за мной.       И трое великих любителей пряток сокрушённо идут за ним. Попались. А на входе уже ждёт девушка с короткой стрижкой, которая понимающе кивает на уверенный взгляд своего командира, и, повернувшись к ним, расцветает в зловещей улыбке.       Из рук одного дьявола в когти другого.       1502       Ю Джун Хёк стоит напротив комнаты друга и собирается с мыслями.       Возможно, не следует пользоваться своими привилегиями ради такого, но навестить же нужно? Нужно.       И дёргает за ручку.       По скромным оценкам одногруппников, если один — чистейший натурал, то другой—       Поцелуй сладкий, вязкий, превращающий мысли в бесформенное желе. Руки закинуты на шею, а колено зажато между ног.       — Блять, ты бы хоть предупредил.       И Ю Джун Хёк тут же хлопает дверью комнаты, в смущении и ярости уходя на кухню вновь сидеть в одиночестве, пока друг всласть накурлыкается со своим парнем.       — Ты не понимаешь. Он такой… внимательный.       Ким Док Чжа сидит рядом, мечтательно заваривая чай.       — Михаил? Серьёзно? – не выдерживает Ю Джун Хёк, а тот только лениво смотрит. – Ха-а…       И не остаётся ничего, кроме как закатить глаза.       Этот парень чем-то зацепил. Старшекурсник, сильный, красивый, будто обдолбанный ангел. У Ю Джун Хёка от чего-то скрипели зубы при каждом его упоминании.       — Он тебя использует. Брось его.       — Он никого не подпускает к себе, понимаешь? А ко мне относится особенно… я ему важен, понимаешь?       И зубы скрипят ещё громче.       - -.-- ... .--. .. ---- -..-       [Ты спишь?]       -. . -       [Нет]       Стена такая тонкая, будто пласт картона. Они лежат лицом к ней каждый в своей комнате. Протяни руку — и пара сантиметров до другого.       ---. . --- ... .-.. ..- ---. .. .-.. --- ... -..-       [Что случилось?]       -- .. …. .- .. .-..       [Михаил…]       И две двери хлопают.       Они сидят в пустом коридоре. Три часа ночи. На этаже все спят, а холод пробирает до пяток. Они просто сидят на полу и смотрят вперёд.       Ким Док Чжа обнимает колени.       — Он не отвечает на мои сообщения, но в сети.       Ю Джун Хёк молчит.       — Я пробовал звонить, но он отклоняет вызов, – Ким Док Чжа вздыхает. – Говорили, что сегодня его видели с какой-то блондинкой.       Кулаки сжимаются, а тёмные брови нахмуриваются. Но стоит услышать рядом тяжёлый вздох, и Ю Джун Хёк тут же возвращает себе самообладание.       — Почему всё идёт наперекосяк? Почему я должен сам тянуться к человеку? Почему я должен всё решать?       И Ким Док Чжа утыкается лицом в колени.       — Может, пора уже отдохнуть? – и наконец голос. Хриплый, неравнодушный, осторожный.       Он видел синяки на бледных плечах своего друга, слышал, как они кричали друг на друга, как Михаил замахивался и смеялся над его беспомощностью.       — Хочу уснуть и не проснуться, – тихие приглушённые слова.       Они сидят так долго и молчат. Сначала слышатся тихие всхлипы и частое дыхание от слёз. А потом всё затихает. Голова мягко ложится на плечо, и дыхание успокаивается.       Рассвет расправляет свои крылья за окном.       Ю Джун Хёк поворачивает голову и видит, как спокоен и безмятежен его сон.       И выдыхает.       — Михаил, прекрати это.       Он просто хотел поговорить.       — О, кто же это? Всеизвестный солнечник? Подарок небес! – и смеётся, оглядываясь на своих приятелей. – Пришёл решать не свои проблемы? Какой герой!       Он честно хотел просто поговорить.       — Хотя… – и слышатся противные смешки, – Я готов отпустить этого кальмарчика, но взамен ты сделаешь то же самое, что и он…       И Михаил дёргает носком ботинка, расплываясь в усмешке, и говорит лишь одними губами:       «Умоляй»       Ю Джун Хёк просто хотел договориться.       Но кулак уже летит вперёд. И голова уже не соображает.       — Стой! Остановись! Ю Джун Хёк, черт!       И такие знакомые руки оттягивают за плечи, а потом ладонь с размаху бьёт по щеке.       С глаз спадает пелена.       В глазах напротив — слёзы.       — Что ты наделал?       Костяшки красные, руки болят, а красивое лицо Михаила всё в крови и обезображено сломанным носом. Ким Док Чжа качает головой и идёт не к нему — к Михаилу — и помогает подняться.       — Ю Джун Хёк… я… ты… Неважно.       И отворачивается, а в груди что-то разбивается. Ю Джун Хёк протягивает руку, но тут же сжимает её в кулак.       В ту ночь хлопает только одна дверь и лишь один человек сидит в коридоре на холодном полу.       Они молчат уже долго, и долго разговоры не скрашивают тишину ночного коридора. Двери хлопают в разное время, и шум шагов по коридору такой сбитый, пугливый. К стене спиной. Кухня пустует, и больше не пахнет вкусной едой по вечерам. Живот голодно урчит, а холодный воздух давит на лёгкие.       — У него всё в порядке?       — Говорят, он берёт себе все вечерние дежурства и ещё жёстче следит за дисциплиной.       Место рядом с Ю Джун Хёком пустует, и никто не решается подсесть. Такую привилегию имеет лишь один человек. Но его нет.       — А где Ким Док Чжа?       А в ответ пожимают плечами.       — Говорят, заболел.       И ночь снова встречает одиночеством, пустотой в груди и колючим комком в лёгких. Ю Джун Хёк хлопает дверью и тут же сползает по ней вниз, наконец глубоко выдыхая.       Устал.       Устал думать, устал сожалеть, устал “казаться” себе кем-то другим. Устал… поэтому делает так, чтобы ещё больше устать и не думать.       И тут опора уходит из-за спины, и он падает назад.       Дверь жалобно скрипит.       — Кто это сделал?       Синяк под глазом, вывихнутая рука и кровоточащая рана на лбу. Ким Док Чжа вваливается к нему в комнату посреди ночи, спотыкаясь и падая на грязные ботинки.       И голос, такой хриплый. Усталости как ни бывало.       — Не убивай его, он не виноват… – и слёзы от бессилия застилают глаза.       Тёплая рука касается плеча и помогает встать. Ни усталости, ни мыслей, ни сожалений — сейчас не это главное.       — Ты его бросил?       И короткий кивок в ответ.       — Это он из-за…       И вновь кивок.       И руки сжимаются в кулаки, но вновь разжимаются, чтобы бережно обработать раны и ушибы.       — Почему..? Почему ты так заботлив..?       Они сидят в темноте, чтобы не разбудить остальных. И только свет уличных фонарей отражается во влажных глазах.       — Ты мне нравишься.       Честный ответ и молчание.       — Давно уже.       Ю Джун Хёк перебинтовывает руку и слушает чужое дыхание.       — Знаю.       И теперь молчит Ю Джун Хёк.       Как долго они будут закрывать раны друг друга? Как долго будут недоговаривать и молчать? Как долго будут так близко, но так чертовски далеко?       Кажется, они слишком долго просто жили рядом.       — Подожди меня.       — Куда ты? – Ким Док Чжа тянет его за руку, и та мягко сжимает его руки в ладонях.       — Просто побудь здесь.       И дверь хлопает.       Ю Джун Хёк идёт по коридору, и зловещая аура витает вокруг. Он срывает с плеча нашивку СОО. И, проходя мимо пожарного щита, забирает огнетушитель, направляясь к определённой комнате.       — Подожди, Ю Джун Хёк, ты не—       Ким Док Чжа выглядывает из-за двери и ужасается.       — Не надо..!       Ю Джун Хёк не слышит. Лишь коротко выдыхает, и дверь оказывается выбита с ноги.       — Остановись!       И Ким Док Чжа бежит к комнате, позабыв о боли. А что, если Ю Джун Хёк пострадает из-за него? В той же комнате сейчас пьёт Михаил со своими приятелями. «Что же будет?» – и он хватается за косяк двери и влетает в комнату. И замирает на пороге.       Ю Джун Хёк размахивает огнетушителем, отправляя в нокаут всех лбов-приятелей. А потом, отбросив его за ненадобностью, оглядывается и чуть ли не рычит.       — Ты не оху—       И, как разъярённый зверь, прыгает на Михаила, сбивая его с ног и хватаясь за простынь на кровати.       — Безумный. Отцепись же! – кричит Михаил, и бутылка разбивается о голову Ю Джун Хёка, а тому хоть бы что.       Молча, с яростью в глазах Ю Джун Хёк засовывает ткань в болтливый рот, стойко сдерживая удары от очнувшихся противников.       — Никогда больше.. Никогда..!       И сам сыпет кулаками, сдерживая все побои.       Это был хаос из кучи тел и криков. Уже прибежали на шум соседи, и даже было слышно, как где-то истошно кричит ночная коменда.       А Ким Док Чжа стоит на пороге и пустым взглядом смотрит вперёд, наблюдая всё как в замедленной съёмке.       — Братан! Сейчас помогу!       И кто-то вылез из кучи тел, протягивая руки к огнетушителю у его ног.       — Сейчас я его..!       И Ким Док Чжа переводит на его взгляд.       Даже у его терпения есть предел.       И рука сама хватается за огнетушитель, замахиваясь.       И тело рвётся вперёд, напролом, ударяя огнетушителем по мощным спинам и пиная ногой твёрдые животы, крича не сдерживаясь и, наплевав на боль, падая в вакханалию, не заботясь ни о чём.       Что щёлкает, и взгляд заволакивает чем-то белым.       Они сидят в кабинете коменды. Та о чём-то громко кричит, грозясь пальцем и брызжа слюной. Ким Док Чжа смотрит здоровым глазом по сторонам. Михаил с двумя фингалами огрызается и хрипит, придерживая опухшую руку. Его одежда разорвана, а в волосах запеклась кровь. Те, кто был не в отключке, сидят рядом в таком же плачевном состоянии. Все в белой пене, мокрые и побитые.       — Ты как?       Он переводит взгляд на Ю Джун Хёка. Тот держится за бок рукой и улыбался разбитой губой. Бровь расколота, а глаз залит кровью. Но он улыбается.       — Живой. А ты?       — Жить буду.       Тело всё неимоверно болит, но зато где-то в глубине души становится так спокойно, будто излечился от скверной язвы.       — Он сумасшедший! Они оба..! – Михаил кричит, показывая на них. – Выселите их..!       Коменда кричит на него, а он на неё. И тут женщина, всё время стоявшая в стороне, вздыхает.       — Хватит.       Главная коменда. Видимо, всё серьёзно.       Ким Док Чжа вздыхает и качает головой. Наверное, для них всё кончено. Ю Джун Хёк кладёт руку на его плечо.       А коменда смотрит на них. И выносит свой вердикт…       — За драку напишите объяснительную.       И все удивлённо смотрят на неё.       — Это ваш первый выговор.       — Но как..? Выселите их! Они вломились и чуть не убили меня!       — А ты… – она смотрит на Михаила. – И вы все. Будете писать объяснительную не только за драку, но и за гору бутылок алкоголя, которую мы нашли в комнате. У вас это уже второй выговор.       И теперь уже Михаил громко скрипит зубами.       Удивительно, но, кажется, всё обошлось.       Они идут на свой этаж, прихрамывая и ловля удивлённые сонные взгляды остальных студентов.       И останавливаются напротив своих комнат.       — Пора, наверное.       Ким Док Чжа смотрит на наклеенную на дверь бумажку с цифрой 1502.       — Пора, – соглашается Ю Джун Хёк, смотря на покосившуюся цифру 1503.       Но двери так и не хлопают.       Они сидят на тёплом полу, подпирая каждый свою дверь.       Соседи?       Пальцы переплетаются и уверенно сжимаются.       Наверное, больше уже никогда.