Селеста

Была поздняя осень, холодная и дождливая. Отопления в домах ещё не было, поэтому Селеста хлопотала на кухне, заваривала чай, чтобы хоть как-то согреться и тихонько напевала строчки из любимой песни: «Дайте мне бе-лы-е крыль-я… Я утопаю в омуте.». В соседней комнате лежала мама Селестины. Елизавета Александровна была тяжело больна, её состояние с каждым днем только ухудшалось, она часто теряла сознание и страдала от бессонницы. Селестина понимала, что её маме оставалось недолго, но она всё ещё надеялась на то, что случится чудо и мама выздоровеет, что было практически невозможно. Сэлл целые дни проводила только с матерью, заботилась о ней и всячески пыталась развеселить: читала вслух и показывала смешные сценки. Больше всего Елизавета Александровна любила слушать, как её дочка поёт. Это прибавляло ей сил на определённый промежуток времени и заряжало энергией, на душе становилось тепло и спокойно. Она очень любила свою доченьку, поэтому, в свою очередь, не подавала виду, что ей плохо, напротив, старалась скрыть это, чтобы не пугать ребёнка… — Мама, какой ты будешь чай? Чёрный или зеленый? — раздался тоненький голосок с кухни. Но Сэлл почему-то не получила ответа, поэтому решила повторить свой вопрос… — Маам? Какой чай? Молчание. Селеста заволновалась. Она сразу направилась в комнату, где была мама. Переступив порог, девочка увидела абсолютно неподвижное тело своей матери, побледневшее лицо, все те же глаза-изумруды, наполненные слезами и болью, но смотрящие теперь лишь в пустоту. В один миг все краски жизни будто поникли. Селеста чувствовала боль. Боль, которая впитывала её жизненную энергию. Девочка подбежала к своей маме, в истерике упала на колени возле её кровати и начала рыдать. Слёзы катились из её глаз, гулко отзываясь на полу. Это был единственный звук во всей квартире. — МАМА, ТЫ СЛЫШИШЬ?! Ты слышишь, не оставляй меня! ТЫ ОБЕЩАЛА МНЕ!!! ТЫ СЛЫШИШЬ?!.. Т-ты… обещ-щала… Ноги и руки уже не слушали девочку. Глаза залились кровью, и Сэлл, почувствовав, что у неё нет больше сил, упала без сознания. Прошло 2 часа. В квартире царила полная тишина. Сэлл все ещё сидела на полу у кровати и не могла поверить в то, что случилось. Все её надежды были напрасны. Девочка медленно встала на ноги и её взгляд упал на лист бумаги, который лежал на тумбочке возле кровати. Сэлл подошла, взяла его и начала читать: Знаешь, а я ведь только недавно поняла, что хочу жить. Ты научила меня радоваться каждой минуте и не бояться грядущего, моя доченька, моё солнышко! Даже сейчас, когда я пишу тебе это, задыхаясь от боли, я чувствую, что моё счастье со мной. Я так редко тебе говорила, что Люблю тебя. Именно с большой буквы. Люблю. Всем сердцем и душой. Пожалуйста, найди человека, который будет оберегать тебя так же, как ты берегла меня. Возьми мой браслет и помни, что я всегда рядом. Твоя мама. P.S. Прошу тебя, не плачь. Если из твоих очаровательных голубых глаз будут литься слёзы — я умру дважды. Селеста не сдержала обещание мамы и начала плакать, перебирая в руках браслет с иконками. Девочка пообещала себе, что будет хранить его и оберегать, так как теперь это её единственная связь с мамой… — …это все-таки случилось. — тихим и дрожащим голоском проговорила Селеста. — Мамы больше нет. Как я без неё? Никто и никогда мне её не заменит! Никто не сможет поддержать меня так, как это делала она, никто не выслушает и не поможет. Всем плевать. - Я осталась одна. - ...совершенно одна. Немного успокоившись, Селеста надела наушники и включив песню, которую совсем недавно сама напевала, заваривая чай на кухне, провалилась в тревожный сон, который сопровождали строчки: «…Через тернии, провода В небо, только бы не мучаться…»