Полосатый свитер

За окном потемнело, снег опал на карниз и переливался блёклыми огоньками. Довольно хорошая встреча первого звоночка от подходящей зимы. Эмерсон допивает уже третью или четвертую кружку чая, листая что-то в телефоне. На ногах расположилась голова Ремингтона, направленная на включённый компьютер с неизвестным Барретту сериалом. Оказывается, Лейт ещё тот сериаломан. - А может, я завтра на работу выйду? - голос тихий и спокойный, слабый немного. Парень уже засыпал, озвучивая свои мысли вслух. - Может. Уверен, что хуёвить не начнёт? - Нет, не уверен, - Лейт потёр глаза и зевнул, - Ты можешь со мной сходить, так и мне и тебе спокойнее будет. Барретт выключил телефон и опустил голову, направляя взгляд на светловолосого. - Да, неплохая идея. Ларисе дашь отдохнуть. - Неа, у неё рабочий день завтра. Познакомлю вас. Она, честно говоря, прикольная. Весёлая такая! - А столько жаловался, будто с Сатаной работаешь. - Хах, мда. - Тогда нужно уже ложиться спать, - художник поморщил лицо, понимая, что вставать придется часов в восемь, - Фу, просыпаться рано. - Ага... Лейт поднялся и закрыл компьютер. Резко к движениям прилила энергия, парень пошёл к куртке. - Что такое? - Барретт напрягся, вскинув бровью. - Курить хочу, будешь? - Напугал. Да, давай. В руках появилась почти законченная пачка. - Я обычно в квартире курю, если тебе не нравится, можем выйти! - Хах, насмешил. Ремингтон немного взбодрился от поступившего холода из открытого окна. - Вот так странно, у людей с сдвг повышенный риск получить сильную зависимость, как и алкогольную, так и наркотическую, а я отделался лишь редким желанием никотина, - задумался Лейт, пытаясь поджечь кончик сигареты, зажатой в зубах. - Это однозначно хорошо, - Барретт заметил легкое недомогание парня и прикрыл его сигарету рукой, загораживая от ветра. Она сразу заискрилась рыжим огоньком. - Шпашибо! Ремингтон протянул пачку, а сам сделал глубокую такую затяжку. Почувствовав слабое головокружение, юноша расслабленно выдохнул и улыбнулся. Волосы Эмерсона так и норовили попасть в глаза, но парень упорно заводил их за ухо. Старался выдыхать дым в другую сторону, чтобы в квартиру не попал запах. Никого из присутствующих он не смущал, просто, таким образом Эмс хотел показать свою воспитанность. Банально сам для себя не желал показаться мудаком. Пряди волос подрагивали при любом лёгком ветерке, Лейт не замечал раньше, какая интересная у них текстура. Вроде вьются на концах, а по всей длине прямые. Не выглядит так, будто Эмс заморачивался над их укладкой. Это не значит, что всё смотрится плохо, напротив, Ремингтон даже рот приоткрыл, понимая, насколько же красивый и эстетичный кадр получается. Барретт смотрел куда-то далеко, погрузившись в мысли. Между тонкими длинными пальцами сжимал сигарету, изредка постукивая по ней, с целью стряхнуть пепел. Некоторые пряди всё-таки выбились и расположились перед прищуренными от ветра глазами. Эмерсон настолько ушел в себя, даже не заметил этого. Сделал последнюю затяжку и кинул взгляд на сигарету. Почти до фильтра дошёл. Потушил её о снег, боковым зрением заметил пристальное наблюдение. Эмс непонимающе взглянул на Лейта. - Что-то не так? Ремингтон широко открыл глаза, будто не замечая Барретта, продолжил смущать его своим взглядом. - Ну ты хоть рот закрой... Реакции не последовало, Эмерсон сам указательным пальцем поднял челюсть Лейта и отвернулся, пряча покрасневшие щёки. - Прости, задумался, - проснулся юноша и достал новую сигарету. В характере её поджигания, художник смог различить легкую нервозность. - Хочешь, бери ещё, - Ремингтон положил пачку Эмсу в руку, устремив взгляд на вид ночного города, брови слегка вздрогнули, а пальцы потянулись к губам, в попытках снова расковырять только запёкшуюся, покрасневшую кожу. - Всё в порядке, Ремингтон? - парень всё-таки повернул голову к собеседнику. - Да-да. Всё хорошо! От художника послышался смешок. - О чём думал? Лейт притих и поднял голову вверх, рассматривая тёмное небо. - Да так, не важно. Просто, резко стало хорошо. - Это здорово... Эмерсон свесил руки за окно, зажав почти докуренную сигарету между зубов. Он не стал раздумывать над тем, что Лейт не выглядит, как тот, кому сейчас очень хорошо. Он нервно постукивал пальцами по подоконнику, выискивая в ночном пейзаже хоть что-то, за что можно зацепиться взглядом. Видимо, эта попытка оказалась неудачной, тогда Ремингтон возмущенно цокнул языком и обратился к Эмсу. - Всё, я спать пошел! - Ладно. - Спкнч! Барретт дрогнул от настолько смешного сокращения в реальном диалоге. - Как ты блять это вслух сказал. Лейт уже скрылся за дверью, выключил везде свет и не услышал недовольное бормотание художника. Размышления у окна продолжались недолго, Эмс потушил сигарету, кинул её вниз с этажа. Вскоре ледяные струйки ветра вызвали неприятную, заставив парня с тихим хлопком закрыть окно и влететь в одеяло. Темноволосый попытался быстро уснуть, но тревога подступила, когда её никто не ждал. В голове завертелись надоедливые мысли и фразы. - "А если Ремингтону кошмар приснится?" - Барретт открыл глаза, уставился в потолок. Не получилось у него упасть за секунду в сон. Это так достаёт, бывает... - "Да не кричи ты, если приснится- придёт ко мне, всё нормально." - "А если не придёт? Если будет бояться закрывать глаза до утра?" Эмс тихо взвыл от недомогания и перевернулся на бок. Ох уж эти разговоры с беспокойными голосами в голове... Точно скоро в психушку сведут. С Лейтом художник засыпал спокойнее. Не быстрее, но спокойнее. Барретт всматривался в стену, размышляя о незначительных переживаниях. Сквозь темноту проглядывали отблески светлой бумаги, исписанной в каких-то записях. Нет, извольте, Эмс не отличался излишней любопытностью, напротив, он не любил совать нос не в свои дела, но... Уснуть невозможно, Лейта тревожить не хочется. Да и вряд ли на этих бумажках будет нечто секретное, они не лежали бы в таком доступном месте. Художник тихо слез с дивана, включил фонарик на телефоне и на цыпочках прошагал к комоду с настолько скучными, что уже становились интересными, записями. Почти всё перечёркнуто, будто создатель этих фраз перебирал варианты, в итоге у него получилось создать складное четверостишие. Заметна хаотичность, свойственная Ремингтону, это однозначно его рук дело. Хоть почерк и размашистый, понять слова в нём легко. "I see you for what you are Is something in your eyes That look past my scars So where do you go when you leave in the night? Cause I see those teary eyes" ("Я вижу тебя таким, какой ты на самом деле Есть что-то в твоих глазах Этот взгляд сквозь мои шрамы Так куда же ты идешь, когда уходишь ночью? А я ведь вижу эти слезящиеся глаза") Дальше шёл прочерк, видимо, Реми ещё не придумал, чем его занять. "So stay this time Don't go away Don't go away Don't go away" ( Так останься на это время Не уходи Не уходи Не уходи") - "Красиво",- промелькнуло в мыслях, прежде чем они не заменились другими - более глубокими. В голове с неимоверной скоростью собираются пазлы, Эмерсон прикрыл рот рукой, вспоминая другую запись Ремингтона на листе А4: "I am the only hope for you You are the only hope for me too" (я - единственная надежда для тебя, ты - единственная надежда для меня тоже) Отношение к себе не позволяло Барретту быть уверенным, что эти строчки Лейт посвятил ему, но мозг говорил, кричал, именно так оно и есть. Теперь всё стало ясно. Ремингтон уже придумал, как заменить место прочерка, а именно - то увиденное Барреттом ранее. И разговор Лейта во сне - это же строчки его... Песни? Художник округлил глаза, всё же, он убедился, что это посвящено ему. Юноша полностью согласен с написанным. Да, Ремингтон - его единственная надежда. Получается... Для Лейта, он тоже, если верить прочитанному. Эмс нервно отошёл от комода и сжался на диване, закидывая одеяло повыше. Понимал, что не уснёт. Но не знал, как справиться с потоком мыслей, разрывающих его голову. Юноша вошёл в "спящий режим", нет, он не спал, он лежал с открытыми глазами неизвестное количество времени. - "А про тебя песню написали. Да такую душевную, поплачешь может?" Голос Эмса в голове дерзил себе же, вызывал на поединок. За окном просыпалось всё больше людей, в домах включался свет, поехали машины. Город ожил. На улице ещё так же темно, но переулки стали освещаться уличными фонарями, светом из окон. Эмс вышел из "чертог разума", когда услышал шевеление за стеной. Лейт проснулся. Барретт почувствовал лёгкую неловкость. Не должен он был читать этот гребаный лист. - Эмерсон, просыпайся! - донеслось из другой комнаты. - "Да я и не спал, блин." Художник встал с дивана и пошел к плите. Нужно заварить кофе. Мысли стихли, и на их место пришел стыд и смущение. Эмс качнул головой, перебирая написанные Ремингтоном строчки. Красиво, нет слов. И стыдно, тоже нет слов. Светловолосый выскочил из-за двери, рассчитывая лицезреть спящего Барретта. Он немного вскинул бровями, когда увидел его, стоящим у закипающего чайника. - Та-ак, ну и почему ты не спал, Эми? Художник закатил глаза - проигнорировал, отвернув голову. Опять Лейт читает его, как открытую книгу. - Сон страшный? - Нет, просто не хотел, - буркнул парень и налил в чашку теплую воду, не дождавшись полного закипания чайника. - Кажется, вчера ты спать хотел. Ладно, не буду тебя пытать. Главное не умри в баре, хаха! - Лейт слабо стукнул Эмса по плечу и ушел в ванную. - А ты как себя чувствуешь? - Нормас! - крикнул Ремингтон, закашлявшись от ещё не полностью проснувшегося голоса. Бармен взял косметичку и стал выводить стрелки черными тенями. Подводка высохла. В зеркале отражался довольно весёлый парень, с потрепанной причёской, перебинтованными руками. Где-то на ткани проглядывали красноватые пятнышки. В комнату зашел Эмерсон, протянул ему таблетку и стакан с водой. - Спасибо! - Угу, - художник кинул взгляд на запястья Лейта, - Руки нужно ещё полечить. Яркий контраст с тревожной ночью и приятным утром пробудил Эмерсона. Он допил кофе, помыл голову, поел. Банальная рутина, которую давно уже не проживал Барретт. Чаще бы так.

***

На улице посветлело. Лейт открыл дверь в бар и почти сразу к нему подбежала Лариса. - Неужели! Жив! - без подтекста сказала девушка, заставив парней нервно переглянуться. - Так, а ты наорал на меня! Жду извинений. - Вы меня простили, - угрюмо кинул Барретт, получив толчок от Ремингтона. - Можно на "ты". Всё ещё жду! Эмерсон цокнул языком. - Прости. Не хотел. - Принимаю! Но мог постараться лучше! Как звать-то тебя? - Эмерсон Барретт. Девушка прищурила глаза и о чем-то задумалась. - Знакомое имя. Я его слышала уже, странно! А меня зовут Лариса! - Знаю. Она мило улыбнулась и снова обратилась к Ремингтону. - Ты должен отработать за все пропуски, которые нагулял! - Да понял я... - виновато опустил голову Лейт, - Эми, ты можешь сесть где-то, где хочешь. - Я могу помочь. Бармен уже хотел противоречить, как его перебила Лариса. - Да, давай! Протрёшь стойку! - Хорошо. Утром посетителей почти нет. Изредка заходят разные личности, погруженные в работу. Кофе попросят и убегают сразу. Довольно интересно рассматривать их. Все такие занятые: у одного наушник в ухе, откуда доносится чей-то уставший, такой же загруженный голос, у другой руки заняты различными документами, будто бумажки вот-вот распадутся, кажется, эта девушка их уже роняла, пачка сложена неровно, во все стороны торчат листы. Парни настолько нормализировали своё состояние, что при виде таких персон, внутри начинает покалывать от удивления и восхищения. Этот бар работает днём и ночью, поэтому далеко не все посещают его в целях повысить градус. Работа проходила спокойно, ребята иногда обменивались фразами, выслушивали истории Ларисы о парне, с которым она недавно познакомилась. Девушка действительно классная, Эмса очень интересовал вопрос: как вообще Лейт мог так негативно о ней отзываться. В перерыве ближе к часу дня Ремингтон заварил всем чай и усадил на диваны. - Короче, нет, ну этот парень огонь! Сейчас фотки его покажу! - Лариса только и делала, что восхваляла незнакомца, который так запал в её сердце. Ремингтон с интересом заглянул на фото. Его челюсть моментально отпала, а лицо отобразило испуг. Светловолосый прикусил губу и выхватил телефон у девушки, не дав показать изображение Барретту, который с таким же недопониманием, как и Лариса, смотрел на Лейта. - Эм... Парень замешкался и встревоженно посмотрел на художника. Лишь одним взглядом Эмерсон, кажется, уловил весь спектр эмоций бармена. - Да ну нет, Ремингтон. Не говори, что... Парень развернул экран к Эмсу, наблюдая за тем, как Барретт меняется на глазах. - Пиздец, - единственное, что вылетело изо рта художника. Он не очень понял, откуда Лейт знал внешность парня на фото, но сейчас его интересовало совсем другое. Каким, блять, образом!? На фотографии стоял высокий тёмноволосый человек в стильном голубом смокинге. А именно - Себастиан. - Что такое, может объясните мне? - Лариса вскинула руками. - Да как тут объяснить, - Лейт почесал затылок и тяжело вздохнул. - Это мой друг. Лучший друг. Бывший лучший друг, - Барретт нахмурил брови и пустил взгляд в никуда. - Вот откуда я слышала твоё имя... - выдала девушка и убрала телефон в сторону, прильнув к ладоням. - Мы познакомились с Эмерсоном из-за... Ну, долго объяснять. В воздухе повисло неловкое молчание. Спустя несколько минут раздумий, его прервала Лариса. - Получается, я - ваша помощь! Я могу вас помирить! Барретт закатил глаза и откинул голову. Он понимал, что этот момент настанет, так страшно... - Ну да, - протянул парень, вглядываясь в потолок. Лейт всё ещё не вышел из ступора. Он опустил глаза и закинул руки на голову, наклоняя её вперед. - Так. Конечно, мириться круто, но нужно сделать это максимально подготовлено. Там такая ситуация. Тебе же Себастиян рассказывал? - Не! Он только упоминал Эмерсона, как хорошего человека, рассказывал забавные истории. Я думала, что вы всё ещё дружите. Барретт застыл. К груди подкатило неприятное чувство. За секунду получилось вернуться в переживания, где паршивость каждой эмоции затмевает хоть намёк на позитив. Ремингтон уловил, к чему всё идёт, пододвинулся ближе и коснулся руки художника, как бы спрашивая: " Можно ли?" Парень, не думая, взял светловолосого за руку и переплёл пальцы, сильнее сжимая их. Лариса не заметила ничего, ведь руки находились под столом и продолжила рассказ: - Да-а! Себ рассказывал, как ты помогал ему, как ты круто рисуешь, это правда? Парень глубоко вздохнул и натянул неестественную улыбку, стараясь выдавить спокойствие. На первой же нотке, голос дрогнул и Эмерсон закрыл рот свободной рукой. - Угу, Эмерсон очень классно рисует, да-да! - Ремингтон поднял одну руку, дабы обратить всё внимание Ларисы на себя и активно закивал. На счастье, в бар вошла женщина, и Лейт указал Ларисе на неё, прося обслужить, а сам, под шумок, увел Барретта в комнату для персонала. Как только закрылась дверь, художник уставился на светловолосого. Часто моргая, он будто попытался найти во взгляде напротив спасение из сложившейся ситуации. Руки обвились вокруг плечей Ремингтона, и Эмс прижался к его груди, обессиленно поджимая колени. Лейт подхватил парня, не дав ему совсем упасть. - Блять, ты хоть понимаешь, что чувствовал тогда Себастиан? - донеслось одним дрожанием - точно не голосом. Парень снова позволил негативу наплыть, словно цунами. - Эми, не время думать об этом... Если Себ рассказывал о тебе только хорошее, значит, что он не так уж и обижен... Лейт успокаивающе поглаживал голову и спину парня. - Мне так стыдно. Барретт заплакал, но не во всю силу. Действительно, не так уж и много времени у них. - Всё разрешится, я уверен в этом, Эмс. Ремингтон стоял молча, продолжая обнимать и верно дожидался, как художник придёт в себя. За дверью послышалось громкое: "Эй, вы где?" - Ларис, подожди, - Ремингтон протянул долгое "э‐эм‐м" и придумал тупую отмазку, - Эмерсон захотел, чтобы я его накрасил! - Забавно, ладно, не засиживайтесь! - Лейт, какой, нахуй "накрасил"? - прошептал Барретт, отстраняясь от бармена. - Ну а что я ещё мог придумать? Теперь придется красить тебя. - Ох... Художник прождал время, пока с глаз спадёт пелена слёз и повернул голову к Ремингтону. - Ну давай, твори, - парень постарался быстро успокоиться, не хотелось никому портить настроение своим. Светловолосый ухмыльнулся и открыл дверцу высокого шкафчика. На самой верхней полке лежал клатч, а в нём - палетка теней и кисти. - Заначка моя, - пояснил лейт, приподнимая пальцем заплаканное лицо юноши, - Закрой глаза. Какой цвет хочешь? - Да похуй, давай уже. Эмс чувствует ровное дыхание Ремингтона, который старается изо всех сил. Теплая рука придерживает подбородок художника, фиксируя лицо в одном положении. Очень хочется открыть глаза и посмотреть на занятую физиономию Лейта. Барретт отпустил забавные представления и просто ждал, пока мягкие прикосновения кистью не остановятся. Лишь банальная тактильность поспособствовала скорому успокоению. - Ну ахуенно! Можешь открывать! - парень отпустил Эмерсона и отошел от зеркала. Веки подведены красноватыми тенями, из внешних кончиков глаз протягиваются короткие, тонкие стрелки. Круто получилось, правда. Не ярко, почти незаметно. - Блин, классно... Барретт повертел лицом перед отражением, полюбовался проделанной работой Лейта и улыбнулся ему. - Тебе идёт! - Так, всё, Лариса сейчас уже что-то не то подумает, - художник открыл дверь, встречая взгляд девушки. - Воу, очень круто! Узнаю стиль Ремингтона! - Не-а, я делаю стрелки длиннее! - парень повысил голос и широко улыбнулся. Довольно грустная ситуация, на самом деле. Парни так легко натягивали улыбки, несмотря на то, что несколько минут назад оба были не на шутку встревожены. Привычка с детства. Все вернулись за работу, точнее, Барретт уже не знал, что делать, поэтому сел за барный стул и просто наблюдал за тем, как посетителей становится всё больше с наступлением позднего времени. Уже ближе к вечеру Барретт совсем извёлся. Даже порисовать нельзя. Он пересел за диваны, забившись в самом углу помещения. Много людей, звуков и запахов. Нервы на пределе. Благо, сейчас не вечер пятницы, и под "много людей" Эмс подразумевал от силы человек семь, если не включать только подошедших работников бара, которые выходят к вечеру. К диванчикам подплыл Ремингтон, он присел около художника и наклонил голову. - Ты как? Я уже скоро освобожусь. - Нормально. Скорей бы. Разговор потревожил крик разозлённой дамочки, которая так и не дождалась своего красного вина. - Эй, бармен! Я увижу вас или нет!? Лейт закатил глаза, смотря на Барретта, слабо улыбнулся, погладил его по плечу и ушёл к стойке. Спустя ещё десяток минут скучного просиживания в телефоне, он снова подошел. - Всё! Закончили, можно домой идти! Барретт поднял взгляд и расслабленно выдохнул. - Да? А Лариса? - Ну она ещё поработает... Девушка приняла положение бармена и уступила ему, разрешив уйти пораньше, хоть ранее говорила, что живым его не отпустит. - Классная она. - Всё, я схожу за курткой, жди! Лейт ускакал в другую комнату, а Эмерсон лениво встал с диванов, накинул пальто, лежавшее около него и подошел к выходу. То, что произошло дальше - тупая игра судьбы или чего-то там, что всегда портит людям жизнь. Дверь открылась, и из неё показалось до боли знакомое, родное лицо. Эмерсон застыл в дичайшем испуге. Легкие проткнуло резкостью, он не может сделать вдох. Давно такого не было и вот снова. Данциг не поверил глазам, он оглядел известную фигуру, нахмурил брови и вытянул указательный палец, будто пытаясь сказать что-то. - Ой! Себастиан, ты пришёл! - девушка налетела на парня и запрыгала от радости. Не получив ответной реакции, она оглянулась и пришло осознание намечающихся неудобств. - Самое время мириться! Никто из присутствующих и слова не смолвил. Они продолжали разглядывать друг друга. В голове Эмерсона крутилось лишь: "Ремингтон, помоги, пожалуйста, спаси, спрячь, приди, умоляю." Барретт чувствует, как в нем разжигается ненависть к себе, она даёт вспомнить всё, что до этого он мечтал забыть. Невозможно подвинуться. Хочется кинуться в объятия Себастиана, а с другой стороны - убежать, провалиться под землю и сгнить там к чёрту. Лейт вышел из комнаты для работников. Картина напротив заставила сорваться с места и постараться предотвратить кошмар. Парень подбежал к Эмерсону, встал около, слабо прикасаясь рукой к спине. - Привет... Эмс, - лишь выдал Себастиан. А что делать? Просто уйти? - Бред полный. Тупо засмеяться? - Ещё хуже. Бармен посмотрел на Ларису, тут же поймав её встревоженный взгляд, слабо дернул головой, без слов прося сделать хоть что-то. Девушка лишь повела головой и натянула кончики губ вниз. Себастиан отвел глаза от Эмерсона и тепло улыбнулся Ларисе, обходя застывшего художника. Всё то, что говорил Данциг дальше, Барретт услышать не смог. Стало невероятно больно от такого откровенного безразличия, которое показал Себастиан. Честно признать, Эмс ещё надеялся на то, что обиды пройдут сами собой, и ему не придётся извиняться, серьёзно разговаривать на тяжёлую тему. Как бы не так. Ремингтон ужаснулся исходом встречи двух старых друзей, молча накинул на Барретта пальто и вывел его из заведения. Художник не говорил, не моргал, кажется, даже не дышал. Глаза замылились, только спустя время смог понять, что уже не в баре. - Эмс... - Молчи, - парень опустил веки и глубоко вздохнул, почувствовав колющую боль в лёгких, которая ранее мешала кислороду попадать в организм. Ремингтон терпеливо ожидал хоть какой-то реакции. Хочется обнять Эмса, но тот отчетливо дал понять, что делать этого не нужно. - Блять, - выдал юноша и заплакал, закрывая лицо руками. Макияж тут же поплыл, оставляя бардовые линии под глазами. Ненависть распространилась по всему телу, начала въедаться в кожу, в сердце, в душу, "если она вообще может быть у такого урода" - промелькнуло в голове Барретта. Ремингтон аккуратно коснулся плеча художника и не получив ответа, слабо провёл по нему внешней стороной пальцев. - Я чувствую, будто меня одним лишь взглядом закопали на два метра под землю, - сделал вывод Эмерсон, затем выпрямился проморгался, взял Лейта за руку, уводя в сторону остановки общественного транспорта. Ремингтон ожидал такой "спокойной" реакции. Он прекрасно понимал, что чувствует юноша и знал: когда они вернутся домой, Эмерсон будет плакать всю ночь, упрекая себя в каждых грехах человечества. Если этого не предотвратить, конечно. Перед входом в автобус Лейт провёл большими пальцами по щекам Барретта, стирая размытые линии от слёз, перемешанных с тенями. Художник всё также молчал, смотрел в одну точку, не разъединяя рук с Ремингтоном, игнорируя косые взгляды. Он крепко держал их до самого приезда на нужную остановку. Юноша не шевелился, размышлял о произошедшем, точнее, хотел спокойно поразмышлять, но тогда слёзы накатывали по новой, и парень оставил попытки хоть немного разобраться. Он просто прожигал взглядом впередистоящее сиденье.

***

Всё произошло ровно так, как и думал Ремингтон. Эмерсон зашёл в квартиру, терпеливо выждал несколько секунд и рухнул на холодный пол, проигнорировав, как же больно он ударися коленями. Парень закрыл лицо руками и громко зарыдал, наклоняя тело ближе к согнутым ногам. Он потерял чувство стыда, да и в принципе, не задумался даже о том, что мог сильно напугать стоявшего рядом. Светловолосый присел около Барретта, дав ему выплеснуть всё, что копилось целый день. Он не лез, ничего не говорил, просто смотрел. Немного страшно делать хоть какое-либо движение, Эмерсон может в любую секунду взорваться и наорать на любой шорох. Художник трясся, взвывал и проговаривал непонятные, но явно оскорбительные слова. Конечно, он не обзывал Лейта или Себастиана, это посвящено ему, только ему. Ремингтон немного отодвинулся - он не знал, что им управляло. Просто... Страшно? Хоть Барретт был погружен в себя, но всё-таки заметил видное опасение юноши напротив. Это заставило немного притихнуть и убрать руки от лица. - Пожалуйста, не бойся меня, - художник понимал, почему Рем так себя ведёт, но всё же, его это расстроило, - Единственный, кому я сейчас могу причинить вред - я. И больше никто. У Ремингтона дрогнула губа, глаза прищурились, и всё лицо отобразило невероятное сожаление. - Давай хоть на диван сядешь, Эмс. Замерзнешь ведь. Барретт слабо кивнул, не услышав ответа на свою фразу, встал, медленно проходя дальше в комнату. Лейт прижал руку ко рту, наблюдая за уходящим Эмерсоном. Он ничего не мог поделать со своим страхом, зная о проблемах с агрессией у художника. Парень лег на диван, спустил руку вниз и просто уставился в потолок. Он начал что-то бормотать, будто на приёме у психолога. - Лейт, у тебя есть мысли, как нормально поговорить с Себом? Ответ послышался где-то сзади с кухни. - У меня очень много мыслей, Эмс. Но ты однозначно должен понимать, что на тебе лежит главная задача. Нужно собраться с силами, Эми. Барретт кивнул, понимая, что его ответ не увидели. - Знаю... Не представляю, как смогу это сделать, - к глазам снова подкатили слезы, парень перевернулся и ткнул лицом в подушку, впитывая в неё всю влагу. В грудь ворвалось душащее чувство тревоги вперемешку со злостью. Барретт не ожидал этой резкости, он вздрогнул, со всей силы сжав руки в кулак. Ремингтон подошел к художнику, поставил чай на стол. Всё только сильнее пугало. Парень уловил себя на мысли, что боится увидеть раздраженное лицо Эмса. Лейт бесшумно вдохнул и ушел обратно, сев за стул. Из-за расположения дивана, который стоял перед ним спиной, Ремингтон не смог дальше наблюдать за Барреттом, это только радовало. Правда, он чувствовал невероятный стыд за свой страх, но и прятать его не было желания. Обстановка сильно накалилась. Некомфортно. Нога Лейта начала судорожно дергаться, он пытался её утихомирить, всё тщетно. Барретт почувствовал запах корицы, развернулся и увидел перед собой чашку с пряным напитком. - Спасибо. Сложно глоток сделать, лёгкие содрогаются, а слёзы ослепляют. Эмерсона начинает бесить всё. Он поклялся себе, что не причинит никому вред, не наорет, тем более, не ударит. Хотя хочется сильно прописать себе в живот. Ремингтон вдруг спохватился и подбежал к аптечке. Он помнил, что где-то у него было припрятано успокоительное. Покупал его без рецепта, простенький, но не самый слабый препарат, позволяющий немного уладить мысли и прийти в себя. - "Ремингтон, кто тебя успокаивал, когда тебе было плохо!? Засунь свой страх куда подальше и спасай друга, блять!" - закричали мысли. Наверное, их сподвиг стыд... - Эмс, не пей пока. Давай дам успокоительное? - Лейт чувствует себя главным героем игры в "Русскую рулетку". Если всё пойдёт удачно - Эмерсон не наорёт. Если же нет, то сам виноват, отчасти. - Бля, давай быстрей. Я готов всю пачку сожрать нахуй. Повезло. Очень даже. Эта партия выиграна. Ремингтон победно улыбнулся и достал нужный препарат. Он раскрыл две капсулы и высыпал в чай. - Так мало? - художник нахмурил брови и недоверительно покосил глаза. - Если не поможет, пойдём к психиатру. Бармен не ожидал от себя жёсткости, но, кажется, она не сделала хуже. Эмерсон выпил залпом всё содержимое кружки, в надеждах, что так быстрее поможет. - Должно подействовать минут через двадцать. - Бля-ять, целых двадцать минут, - голова снова откинулась на подушку, раскидав длинные волосы. Лейт видел, как же сильно Барретт терпит, чтобы не сорваться на что-то (или кого-то). И он невероятно это ценит, понимая, насколько сложно ему сейчас даётся говорить без агрессии. Ремингтон подрасслабился. - Эмс, прости, что я так вот веду себя... Ну, - парень не успел закончить фразу, как Эмерсон слабо взял его за предплечье и замотал головой. - Я прекрасно тебя понимаю. Я веду себя, как ебанутый, конечно, будет страшно. Мне тоже бы было страшно. Лейт пожал губами, взял двумя руками кисть Барретта. - Ты не ведёшь себя, как ебанутый, Эмерсон. Пойми уже, что тебе нужна помощь специалиста. Да, художник уже согласился с уговорами друга. Раньше он не находил странным эти вспышки злости. Но сейчас, когда всё напрямую касается Ремингтона, юноша сам начал себя бояться. Как бы художник не хотел думать о Себастиане, у него не получалось. Снова заплакал. Слеза стекла по виску и запуталась где-то в волосах. Парню сложно дается что-либо чувствовать, кроме злости на себя. Остаётся лишь надеяться на действие успокоительного. Все эти бесконечные двадцать минут Ремингтон не отпускал рук и ждал, пока Эмс скажет: помогло или нет. Он иногда смахивал слезы художника, которые только накатывали по новой, не оставляя возможности коже высохнуть. - Эмс, как ты себя чувствуешь? - Не знаю, - парень чуть-чуть открыл глаза, покрутил ими и снова опустил веки, - Вроде, немного отпустило. - Ох, я так рад, пиздец. Ремингтон почувствовал, как с плеч спадает гора, аж дышать легче стало. В голове появились картинки увиденного ночью. Хочется незаметно узнать побольше о написанных строках. - Ремингтон, а ты писал ещё песни? У тебя есть черновики или что-то типа того?- максимально беспалевно, молодец, Барретт. - Есть! У меня столько планов и недописанных песен! Барретт вздрогнул от предвкушения и интереса. - Здорово. - Сейчас, погоди! Лейт подпрыгнул и убежал в другую комнату. Послышался грохот и трёхступенчатый громкий мат. Эмерсон улыбнулся, представляя забавное зрелище. Парень принёс блокнот и развернул его на нужной странице. Он подошел к неизвестной вещи, завешанной разными тканями, которая стояла в углу комнаты. Барретт давно заметил её, но не стал зацикливаться. Подумал, что это какой-то странный стол. С кем не бывает... Ремингтон стянул всю ткань, откинув её на пол и художник понял, что всё время не замечал синтезатор. - Ахуеть, у тебя синтезатор тут был!? Барретт приподнял туловище и удивленно вскинул руками. - Ага! Я закрыл его, когда в творческий кризис ушел. Было даже грустно смотреть в сторону инструмента. Только сейчас художник понял, что Лейт собирается демонстрировать ему свои песни! Как же неловко и интересно. Эмерсон сейчас заплачет из-за резко появившихся эмоций. Ремингтон пододвинул стул к инструменту, поставил блокнот на пюпитр и тихо прокашлялся, засветив гордой улыбкой. Тонкие пальцы улеглись на нужные клавиши и издали первый аккорд, затем другой и ещё несколько раз. Тональность однозначно в миноре, где-то перетекала в мажор и снова возвращалась в грустное звучание. I knew a sick boy soldier Who grinned at life Slept soundly Through the darkness And whistled to the night Голос протяжный и низкий, Ремингтон закрыл глаза, оставляя слабую ухмылку. Ему всегда нравилось, как он поёт, он горд этим и никогда не против похвастаться. Барретт слушал с замиранием сердца, которое начало отбивать ритм медленной песни. He comes from a town of normal Which he is ashamed People will remember him kindly But no one remembers his name Аккорды ускорились, голос приобрёл нотки смелости и даже лёгкой злости. Ремингтон сделал быстрый глубокий вздох, готовясь к громкому припеву. It gets cold in the winter sometimes I get lost when the feeling ain't right And mother can't sleep at night She gets lost in the feeling На высоких хриплых нотах, пение подрагивает, возвращаясь в низкий бас. Лейт прекрасно играл с голосом, он бы спел всё без использования этого немного истеричного стиля, чем-то очень отдалённо напоминающего экстрим вокал, но чувствовал, что это неверотяно подходит сюда. Не прогадал. Художник не заметил, как приоткрыл рот, настолько сильно погружаясь в пение Ремингтона. Барретт хотел уже продолжить вникать в текст, как понял, что не может оторвать взгляд от поющего Лейта. Невероятно красивая картина. Всё так забавно и прекрасно подходит. Этот хрипловатый голос, растянутая домашняя футболка, пижамные штаны, растрепанные волосы. Эмерсон снова пропустил мимо ушей несколько четверостиший. Oh carry on The ships and sails are gone This place is falling down Lord it's crumbling It's crumbling to the ground Художник обязательно спросит всё, что его интересует об этой песне, но пока он продолжает залипать на Ремингтона. Звучание стрельнуло в самоё сердце и начало расплываться мелодичными, пульсирующими струйками по всему телу. Кажется, с накалением песни, ускорением темпа и утяжелением аккордов, само сердцебиение Барретта начало в точности повторять ритм уже полюбившейся музыки. I get lost when the feeling ain't right And mother can't sleep at night She gets lost in the feeling But her feeling ain't right Ремингтон задержал пальцы на последнем аккорде и гордо выдохнул, поворачиваясь к Барретту. - Ну как тебе? - Лейт только открыл глаза, ожидая лицезреть восхищение, но понял, что ошибся, когда увидел совсем свежие мокрые следы на щеках Эмерсона Художник не смог и слова сказать, в голове всё ещё переливалась музыка. Лейт подбежал к парню и тихо рассмеялся. - Я смог тебя растрогать? Музыкант сел на пол, заглядывая в сияющие глаза. - Ремингтон, я не знаю, как описать всё, что сейчас чувствую, - Барретт увидел улыбку на лице Лейта и засмущался. Действительно, он так сильно проникся не столь даже текстом, а сочетанием такого домашнего Ремингтона, его прекрасной музыки и пения, даже не заметил, как пустил слезу. Парень довольно засмеялся и сложил руки на колени художника. - Да, вот такой вот я! - Я впервые заплакал от чего-то хорошего, - протянул Эмерсон, рассматривая, как Лейт простукивает пальцами ритм на чужих коленях. - Думаю, это классно, что я смог вызвать у тебя такие эмоции! Мне приятно! - Да... Мне тоже. В голове ещё долго вертелась мелодия, которая заставляла всё внутри Барретта содрогаться. Кажется, Эмс больше никогда не сможет её забыть.