Полосатый свитер

Ночь была настолько неприятной, хрупкой и липкой, что наутро от неё остался тягучий осадок в горле, который никак не слетал, даже после нескольких глотков воды. Непонятно, как на тумбочке оказался стакан, видимо, вчерашняя предусмотрительность когда-то смогла проявить себя. Эмерсон не спал из-за тревоги, Ремингтон — из-за блещущих, ярких, мстительных мыслей. Когда время позволило начать активничать, Лейт без единой нотки усталости вскочил и мелькнул за дверью, оставив Барретта в привычном недоумении. Послышались какие-то разговоры по телефону, что Эмерсона ни капли не заинтересовало, поэтому он продолжил пилить взглядом потолок, будто прочитает на нём самый лучший вариант спасения. Снова даёт пользу своё чудесное умение входить в «чертоги разума». Хоть весь день там просиди, время пролетит со скоростью звука. — Эмерсон, вот, держи таблетку! Не хватало тебе сейчас о них забыть! Что же это? Раздражение и апатия? Старые друзья, без вас было так хорошо! — Кажется, я начал понимать твоё желание не принимать их. — Ну уж нет, у нас разные ситуации, пей! Потише, Ремингтон, говори в полголоса, иначе всё полетит в тартарары. Желание неохотно исполнено. Таблетка отправилась в желудок, но грёбаный ком в горле всё никак не отходит… Ремингтон одобрительно кивнул, снова вылетел из комнаты. Конец зимы, синоптики вещают потепление, а на сердце только сильнее холодеет. Какая же жизнь нечестная. Ужасно! Избегать реальность в своём созданном мирке — то, что о‐очень свойственно людям, типа Эмерсона. Здесь не так уж и холодно, могут проскочить приятные чувства. Странно, когда физических сил нет, то возможностей существовать визуализировать в своём скрытом пространстве куда больше — размываются отвлекающие факторы, такие, как громкий топот босых ног в соседней комнате, Ремингтон, блять! Нет, этот парень даже сейчас не даёт уйти в себя. Хотя, звучит сие явление не так плохо, как ощущается. В смуте сознания совсем потерялось понимание времени и только «Эмерсон, уже четыре часа лежишь» вывело из колеи. Четыре часа? Минут десять же, нет? — Ты не ел ещё сегодня… — Не хочу. А ты поел? — Пхах! Я уже в бар успел сгонять! — Так у тебя же выходной. Пришлось приподнять голову и оттянуть взгляд от серости потолка, чтобы понять реакцию парня. Ремингтон почесал затылок, прогулялся глазами по стенам и пожал плечами: — Надо было с Ларисой увидеться. Ну и с другими ребятами! — Точно, тебе же общаться хочется… — Да, но дело не только в этом. Скоро сам всё узнаешь! Покушать надо, окей? — Не, двигаться нет желания. И есть тоже. — Эмерсон! — опасно громко. — Ремингтон, не выводи, прошу. Я поем, но не сейчас. Парень смиренно закрыл глаза, выставил ладони. — Хорошо! Только скажи, может, я могу как-то помочь? Вырвался скользкий смешок: — Убьёшь моего отца? А следующая реакция заставила насторожиться. Лейт как-то нервно засмеялся и помялся с ноги на ногу. — Ну, слушай, убивать я его не буду, но сделаю всё по красоте! — Та‐ак, Ремингтон… Пугаешь. — Всё хорошо, правда, не стоит бояться! И озвучивать задуманное он, конечно же, не собирается, хоть и обещал. Можно было бы порасспрашивать, что обязательно приведёт к случайному говорению плана, да нет сил. Тем более, Эмерсон уже успел понять истину, гласящую пустить всё на самотёк. Будет, как будет. Страх не убавится ни от чего. Снова тишина в комнате. Кроме стука своего же сердца, повсюду царствует абсолютная глушь. Ремингтон, видимо, сидит где-то, раз уж за дверью доносится такая же пустота без топота и движения. Прекрасно. Сон приходить не собирается, а тревожное месиво в голове само создаёт белый шум. Какой-то Сизифов труд. Зачем в черепной коробке эти шумы? От них нет никакой важности и вреда. Абсолютная бесполезность в самом ярком её проявлении. — Эмерсо‐он… Ты спишь, что ли? Ещё три часа с половинкой прошло, а ты без движения… Три часа? Снова? Да когда они успевают? — Нет, не сплю. А чем тебе мешает моё бездействие? — Оно меня тревожит. Я точно ничем не могу помочь? — Мне не станет лучше, пока я не приду на отцовскую могилу. Место на конце матраса медленно прогнулось. — Может, если я скажу тебе, что в шесть часов пойду поговорить с твоим отцом, то станет легче? — поглаживание внешней стороны бедра. — Плохая шутка. — А если добавлю, что я абсолютно серьёзен? — такая чёткая аккуратность от Ремингтона давно не слышалась. Мышцы напряглись, в секунду выровняли позвоночник и заставили Эмерсона даже пошатнуться от резкого прилива энергии. — Ч‐что? Нет! — Чёрт, не угадал… Я всё продумал, Эмерсон! Только спокойнее! Эти слова, как подорожник к открытому перелому приложить — идиотская попытка усмирить происходящее. — Ремингтон, блять, ты не пойдёшь туда! — аргументы так и начали заглушать шипение в голове, — Ладно, вот ты пришёл. И что? Он тебя не знает, а ещё, у него с психикой проблем жестче, чем у нас вместе взятых! Одно неправильное действие, и тебе придёт тотальный пиздец! Как думаешь, в кого я такой ходячий гнев? В мать мою покойную? Да она одуванчик, сравнивая с этим уродом! — Ремингтон успевал лишь следить за непривычной экспрессией в руках собеседника. — Что же ты собираешься ему сказать? Или деньги нашёл? Вы уже успели обговорить сумму, пока я хер знает в каком месте своего мозга отдыхал? Я прекрасно понимаю, что ты не тот человек, который просто так пройдёт на компромисс! — пылко кинул руками в стороны. — Нет, ты, вероятно, придумал просто ахуительную затею с терактом, представлением великого шоумена и ещё, блять, не знаю, фокусниками! Я, конечно, согласился на всё, но, чёрт возьми! Ремингтон! Я сердечный приступ словлю с тобой! — слова резко закончились, Барретт сделал глубочайший вдох и дёрнул головой. — А‐а‐а… — давно Лейт не был так удивлён. Ему даже думать сложно о настолько скорой речи от Эмерсона! Теперь они «на одной волне», разговор пойдёт куда интереснее и короче. — Теракта с фокусниками не будет, но тебе банально придётся отпустить меня, иначе сам пойдёшь разговаривать с ним! — ах, какая отвратительно-горькая манипуляция! Ремингтон, зачем же ты так? Неужели, специально? — О, как мы заговорили! — да, специально, — Управлять мной решил? Подлый поступок, Лейт! А знаешь, что, дорогой мой? Да хоть гуляй с ним! Раз уж так уверен в победе, то я не в силах вдолбить в твою черепушку адекватность! — яро подытожил и махнул волосами, кидаясь обратно на подушку. — Я уже говорил, что люблю тебя? — ещё и радуется. Ужасно. — Иди к чёрту, серьёзно. Вообще не время счастьем брызгать. Мне страшно за тебя, между прочим. — А мне не страшно! Я всё продумал до мельчайших подробностей, Эми! Пизда твоему бате, пизда! И никак иначе! Ничего не последовало в ответ. Лишь слабое отрицание головой. Следующие тридцать минут Ремингтон гонялся по квартире, словно за ним ведутся поиски. — Слу‐ушай, какие тени выбрать? Красные? Нет, банально… Синие! А, может… Рыжие? Иу, нет. Даже смотреть на него обидно. Чувство, будто он совсем не замечает ничего, кроме каких-то там своих намерений. Ещё и приколами тупыми добивает. — Решай, как хочешь. Я уже сказал, что не способен повлиять на тебя. — Синие и розовые! Эми, не обижайся, всё круто будет! — Словно у тебя в фантазиях хоть что-то заканчивается плохо, — тихо пробормотал, отвернувшись к стене. Теперь осталось десять минут. — Ремингтон, ты уверен? — не долго обида играла. Тревога за родного человека одержала победу и Эмерсон сам начал ходить за Ремингтоном по пятам. Барретт наблюдает за наряженным парнем, натягивающим на ноги чёрные в красную клетку джинсы, и невольно перебирает в пальцах подаренную подвеску. — На всё сто процентов! — покрутился у зеркала, — Как я выгляжу? — Хорошо выглядишь, как всегда… Ремингтон, я переживаю. Лейт мило улыбнулся и притянул Эмерсона к себе: — Сколько нужно сказать, что всё будет хорошо, чтобы ты поверил, м? — провёл руками по тёмным волосам. — Даже миллион раз не помогут. — Значит, сам убедишься, когда я счастливый приду обратно и прокричу что-то, типа: «Хуйло обезврежено!» — Мне всё ещё не нравятся твои шутки, они забавные, но мы настолько по-разному настроены… — Ты первый человек, кто осмеливался говорить мне, что мои шутки не заходят! Это достойно медальки! — Ремингтон… — А всё! Надо идти! — чмокнул в губы. — Через два часа встречай! Кстати, если совсем стрёмно будет, то приходи в бар. Мы там будем! И Эмерсон не успел даже натянуто улыбнуться, как услышал хлопок двери. Страшно. Слишком, чёрт подери, страшно. В мозгу словно связь потерялась, пришлось опереться рукой о стену, а лучше — оттолкнуться на диван. Рисунки на стенах поплыли, звуки разбились о пол и звонко треснули в ушах, окончательно разорвав контакт с реальностью.

***

Сквозь яркость звуков вокруг Ремингтон даже не заметил, как начал напевать неплохой, мажорный мотив. До бара остались считанные метры. Парень блеснул самоуверенной ухмылкой, чуть ли не допрыгнул до порога и распахнул стеклянную дверь, на которой нелогично висит надпись «закрыто». За стойкой улыбается Лариса, а помещение пустует, как в тот самый день встречи с Себастианом. — Привет, Ларис, сейчас должен подойти один мужик, я с ним пообщаюсь на повышенных тонах, не пугайся! Девушка вскинула бровью, но не показала удивления. — Как скажешь. А что за мужчина? — Долго объяснять! Ремингтон успел только за столик сесть, как по ногам прошёлся слегка прохладный ветерок от только открывшейся двери. И в бар зашёл высокий мужчина. Увидел бы его Эмерсон, то влетел бы в осадок от того, каким же непонятным образом вошедший совершенно не изменился со дня, когда Барретт видел это лицо в последний раз. Очень странно. Но Лейт, впервые увидевший отца Эмерсона, не ощутил странности, поэтому максимально лживо улыбнулся и махнул ему рукой, обращая внимание на себя. Знакомый оттенок глаз, густые брови и чёткие скулы даже заставили удивиться, невольно убеждаясь, что этот мужчина — точно тот, кого ждал Ремингтон. Одет, как можно обычнее и свойственнее людям его возраста: пальто, пиджак, дурацкая рубашка в мелкую голубую клеточку и тёмно-серые брюки. Даже не скажешь, что он способен сломать кому-то веру в мир. — Ещё дальше место не мог найти? С другого конца города тащился сюда, — и тут всё стало понятнее. Видимо, Барретт старший никогда не меняет гневный тон и до того низкого голоса. Ремингтон мельком посмотрел на уже возмущённую ларису. Её смелая готовность к атаке выразилась в медленном завождении волос за ухо и облокачивании почти всем весом тела на барную стойку. — Вам тоже добрый вечер. Мужчина плюхнулся на диван, вальяжно разваливаясь по спинке. — Я так и не понял, почему вижу перед собой не своего сына, а… — с заметным презрением оглядел Лейта, — Клоуна какого-то, но, в принципе, мне плевать, от кого получать деньги. Давай быстрее. Ремингтон глубоко вздохнул, прищуривая взгляд на своего визави. Нога привелась в обыденную тряску — некий признак подавливания гнева. Пора начинать. — И на что вы их потратите? — Не твоё дело. Твоё дело — дать мне зелёные бумажки и уйти от сюда, — вскипает на глазах… Какая же невероятная штука эти гены. — Пропьёте всё до последнего доллара… — Реми, ты сильно прогадал с выбором человека, которому можно язвить. Мужчина навис над столом, ломая правила этикета, поставил на него локти, — Ты, блять, попутал? Да тебя вырубит с одного моего удара, хочешь проверить? — голос специально сделал потише, дабы Лариса не услышала. — Нет у меня никаких денег, а если бы были, то отдавать я их никогда бы не стал! Вулкан пришёл в активную фазу, вскипела вода в чайнике, на дорожку из вылитого бензина упала горящая спичка — понимаете, к чему всё клонит? Вывести его из себя было куда проще, чем ожидалось. Всё выглядит слишком нелогично, будто это какая-то постановка у очень плохого режиссёра. Но. Ремингтон не ожидал, что так скоро получит удар. И выбор места, куда прилетит кулак, пал на челюсть. Сильно. Даже очень. Маленькая ваза на столе слетела с него и распалась на осколки, подавляя звуком крик Ларисы. Вроде, девушка грозит вызвать полицию. Это всё потеряло значение, ведь, наконец, вся накопленная резкость, бесстрашие и обескураженность всплыли на поверхность. Ремингтон увидел зелёный свет, подорвался со стула, направляя свой первый удар к опешившему лицу. Происходит схватка двух нездоровых людей — самое стрёмное, что можно представить, так как ни один не удосужится подумать об окружении. Всё внимание лишь на неутешительной цели. Белый шум в глазах, ушах. Мандраж пропитывается по каждой нейронной связи в мозгу и действует, словно энергетик с лошадиной дозой кофеина, таурина, ещё огромной смесью подобных средств для стимуляции нервной системы. Зрачки расширились, мышцы вошли в боевое положение. На свободу вырвалась «тёмная сторона», которая, по правде, есть у каждого человека, но не всякий будет готов её признавать. Боль смешалась с адреналином. Потерялась тактика. Теперь только месть, гнев и желание доставить другому жуткие ощущения. Грудная клетка, живот, нос, челюсть и так по кругу, пока кто-то не потеряет сознание. Замылились звуки, озлобленные крики и мольба Ларисы остановиться. Удары сбились со счёта. Ремингтону казалось, что он выигрывает до того момента, как его не повалили на пол. Возможности ограничились, а избиения продолжаются. Нельзя проиграть, нельзя. Это лишь разминка, да? Внутри словно бьёт потаённый источник ужасающих эмоций. Промелькнул стыд перед Ларисой, что она лицезреет ТАКОГО Ремингтона. Спазмы поступают новыми волнами, уже сложнее их игнорировать. Железный вкус во рту норовит вызвать рвотные позывы, но лицо сверху тоже в крови и ссадинах… Это вызывает улыбку. Вся одежда в алых брызгах. Ещё теплая, липкая жидкость сделала безвкусную рубашку нападающего более интересной. Ремингтон рассмеялся, понимая, что, скорее всего, там есть и его кровь. Дико и кошмарно. Настолько паршиво парень себя давно не ощущал. Ему, чёрт возьми, нравится доставлять боль едва знакомому человеку? Господи, во что вылилась вся ситуация… Вид озлобленного Барретта старшего полностью дал разглядеть ярость в глазах, которая распространяется по коже вокруг и создаёт рельефные складки у внутренних концов бровей. Из разодранной губы сочится кровь, окрашивает часто промелькающие зубы, когда мужчина добавляет огня нередкими отвратительными фразами. Можно представить, что он говорит, да ядовитый дым, заслонивший разум, перекрикивает внешние факторы. Оскорбления буквально слились с один звук — набор неизвестных букв. Они банально не имеют сейчас никакого значения, чтобы понимать их. Остаточная доля здравого смысла пытается достучаться до действий Ремингтона, и он чувствует, будто моментально сходит с ума, хоть и понимает, что этот опасный азарт пройдёт. Руки теряют хватку, пропускается всё больше ударов. Стало совсем плоховато. Голова в который раз стучит по твёрдому полу, что раздваивает изображение в глазах. Лейт проигрывает и осознаёт это совсем поздно — когда сознание начинает на секунду вылетать из реальности, а во взгляде мелькают тёмные пятна. Нет, этого не должно было быть! Всё пошло ужасно не по плану! У двоих буквально снесло крышу, но удары ведь не заканчиваются! И Лейту всё ещё не страшно. Даже, когда веки сами начинают закрываться, даже когда боль в грудной клетке молниями прошибает до самой шеи. Лариса пробует попытки оттянуть гостя, однако это заканчивается лишь зудящими, раздражающими криками и добавлением колких ощущений в районе живота, находящегося под диким давлением — семьдесят пять килограмм, не меньше. Подло было прижимать явно более лёгкого соперника к ледяному полу, хотя кто вообще задумывался о правилах? Кажется, только Лариса. Ремингтон разглядел на её глазах слёзы — последнее, что он хотел видеть перед проигрышем. Злость на себя за проваленный бой влилась в грудь и вытолкнула ослабленный кашель с кровью. Слишком нелогично и быстро. На глазах расплылось тёмное пятно, удары уже не действуют, как будильник, призыв к продолжению. Веки закрылись. Ремингтон окончательно проиграл.

***

Тревога наблюдающего за произошедшим от третьего лица развернула мысли, перенесла в жизнь и широко распахнула зелёные глаза. Что произошло? Где… Твою мать! Это был сон! Грёбаный сон! Потерял сознание от нервного истощения? От недоедания? Да к чёрту всё! Что с Ремингтоном?! Эмерсон подлетел с дивана, начал гоняться по комнатам в поисках телефона. Самое время собраться с силами, ударить тревогу под дых и действовать. Нет, нет, нет, не могло всё пойти так! Не могло! Реми же умный, точно придумал бы что-то лучше, правда же? Цель найдена, осталось дрожащими руками набрать тому, кого несколько минут назад Барретт видел без сознания и однозначно отбросить мысли о правдивости сновидения. Трубку взяли. Слава всему сущему. Господи, даже если тебя нет, слышишь? Спасибо! — Ремингтон! Всё в порядке?! — не постарался сдержать крик. Ужасающее молчание, смешанное с криками на заднем фоне. Сон не может быть правдой… Да? А не слишком рано было благодарить черта на небе? — Извиняюсь, так, я тут, а ты чего такой громкий? Я же говорил, что всё хорошо! Всё просто заебись, приходи, если хочешь! Никакие таблетки не сравнятся с тем облегчением, которое ощутил Эмс. Страх исчез, как ни странно. Тело полностью расслабилось и разжало голосовые связки. — Я тебя ненавижу, знаешь? — А чего так? Или мне нужно это перефразировать в любовное признание? Надумал там себе что-то, да? — сам от себя Эмс не ожидал, что будет слушать привычные вопросы с привычным тоном и дуть такую улыбку, даже щёки начинают болеть. — Расскажу, когда приду. Сбросил трубку, скоро начиная собираться. Барретт бы в жизни не решился придти, если бы не сон. Всё-таки нужно убедиться в сохранности всего и вся, кроме своего отца. Вот его Эмс хотел видеть таким, как во сне.

***

У Ремингтона был просто вагон и маленькая тележка времени рассчитать гениальный план мести. Целая ночь без сна удивительно пошла на пользу, ведь, когда парень в десять утра соскочил с кровати, то сразу начал готовиться. Да, пришлось побесить Эмерсона, но результат вышел оправдывающим все неудобства. Для начала нужно достать из-за подушек телефон Эмерсона, поменять место встречи и предупредить, что придёт немного не Барретт. «Встречаемся в семь в баре, адрес напишу вторым сообщением. Приду не я, а мой друг.» Лейт договорился увидеться в семь, но Эмерсона предупредит, что уйдёт в шесть, ведь нужно будет время подготовиться. В ответ пришло скупое «ладно», этого достаточно. Теперь нужно подготовить персонал. Первый звонок полетел к Ларисе: — Да, Ремингтон, что случилось? — Короче, ты в восторге будешь! Сгоняй сейчас в аптеку, купи клофелин. Я скоро буду! — Чего? Ты что задумал? Не хватало работнице бара покупать клофелин! — Покупай, я на месте объясню, всё исключительно в благих целях! Не дождался ответа, как закончил вызов и начал искать новый контакт. Вы же помните, что у Реми уйма знакомых? В этот раз Лейт звонит ещё одному парню из бара, который выходит только на вечерние смены — работы у него другой много. — Крис! Не отвлекаю? — Привет, нет, не отвлекаешь, что-то случилось? — интересно, почему они все задают этот вопрос? — Ещё не случилось, но ты должен сегодня быть в баре в шесть часов! — У меня смена с восьми… — бывает, даже пугает его голос, вспоминая устрашающий образ высоченного, широкоплечего Криса. — Ну жалко для меня, что ли? Тем более, нужно отомстить одному мудиле! — О‐о‐о, ладно, так и быть, приду. — Спасибо! И оденься максимально в своём стиле, пожалуйста! — Хаха! Я тебя понял. Снова оборвал звонок, набирая очередному лицу. — Себас, здорово! — Ремингтон, я сплю, перезвони позже. У тебя что-то стряслось? — да что вы все заладили? — Ну да, стряслось, но всё хорошо! Если сбросишь трубку, то потом не удивляйся, почему Лариса сейчас идёт в аптеку за клофелином! — у Ремингтона, видимо, сегодня настроение всеми манипулировать. — Что? Ладно, продолжай. — В бар приходи к шести! Оденься пиздато и устрашающе, будем одного мудака пугать, — наверное, этого не хватит для убеждения, — Лариса в этом участвует! — Ну ты и гадёныш. Ладно! В бар к шести, понял. Ремингтон обзвонил всех коллег, каждого направил в бар. Ему сыграла на пользу своя дружелюбность — никто не отказал! Парень постарался максимально тихо собраться, да и говорил он относительно тихо, чтобы не тревожить Эмерсона за стенкой и быстренько сбежать, понадеявшись, что Барретт не удосужится проверить, почему наступила резкая тишина. — Лариса, ты тут? — в помещении пусто, возможно, подруга ещё не вернулась из аптеки. — Да, да, тут, — вышла из комнаты для персонала — только пришла с улицы и убирала верхнюю одежду. — А теперь рассказывай! Зачем мне клофелин нужно было покупать? — Подробности я не могу рассказать, но сегодня к нам придёт отец Эмерсона, который не напоминал о себе дохрена лет и сейчас потребовал от Эми денег! Уёбок абсолютный, поверь на слово. Он очень много херни творил. — И ты собрался его усыпить, избить, убить, расчленить и выбросить в чёрных пакетах? — понятное дело, Лариса шутила, и её полностью серьёзная интонация вызвала ещё больший комичный эффект. — Нет, не угадала! Мы даже его добавлять никуда не будем, просто скажем, что добавили. Девушка поводила головой, как бы говоря, что ей ничегошеньки не стало яснее. — Я расскажу более подробный план, когда придут все. — Кто? — Все! — Я искренне не понимаю, как Эмерсон с тобой справляется, серьёзно, — вздохнула и вышла за поле зрения Ремингтона. — Ну как-то справляется! А ты куда? — обернулся, увидел, как Лариса опускает жалюзи. — Мы собрались разборки делать у всех на виду? Эй, смотрите все сюда, тут в баре человека убить хотят! Чёрт, как же Ремингтон обожает эту девушку! Всегда за любой движ, проследит, чтобы всё получилось идеально, ещё и шуточками припудрит! — Мне нравится твой настрой! Но убивать мы никого не будем! Знаешь, я даже помогу тебе с работой, нужно куда-то силы деть. — Ну уж спасибо! Четыре часа расслабленной работы помогли потратить энергию, но, безусловно, этого не хватило. Надо проведать Эмерсона, посидеть с ним и предупредить о намерениях. Спустя удачную попытку получить разрешение Барретта, три грёбаных часа ожидания, Лейт, наконец идёт в бар. Время — 17:47. Прекрасно. Ремингтон находится в самом искреннем восторге. Даже дрожь иногда проскакивает по телу, лишь от представления будущего события. Словно вернулся в день легендарного выпускного! Нужно отстричь уже до неприличия отросшие светлые волосы и лицезреть собственный чёрный цвет. Кстати, дружеское напоминание — парень всё ещё в маниакалке, а что это значит? Бинго! Все затеи исполняются сию же секунду. Прошло меньше десяти минут неинтересного просиживания в баре, а Лейт, кажется, собирается очередное Рождество праздновать — настолько он терпит ожидание. Время даже не идёт, а ползёт, как улитка без ноги! Ну серьёзно, почему нельзя ускорить разум и всех вокруг? Терпеть до шести часов вечера было жутчайшей пыткой. Какого же было удивление Ларисы, заставшей Лейта в туалете с ножницами и отсутствием желтизны на волосах. Он отстриг всё самостоятельно! Ему жу‐утко не нравится ждать. — Ремингтон?! Какого… — на середине своей реакции девушка вспомнила неустойчивую личность друга, решила не «душнить», а смириться и констатировать факты. — Ладно, тебе идёт. Но попросил бы меня! — Прости, я подумал, что будет быстрее всё сделать самому. Круто, да? — собственное отражение в зеркале разогрело душу. Лейт готов засветиться и прыгать от неудержимого счастья. Звук хлопка входной двери развернул головы коллег на сто восемьдесят градусов. Стоит начинать ловить упавшие на пол челюсти, ведь в заведение зашёл Крис — ярый фанат металла, под прикрытием, в виде работника обычного бара. Ведь Лейт сам попросил его одеться в своём стиле… Что ж, этот вечер обещает быть жутко интересным. Лариса и Ремингтон выбежали к другу, дабы безмолвно показать свой восторг и ещё точнее разглядеть нехилый прикид. Сначала в глаза бросились чёрные массивные джинсы с большими карманами на бёдрах. Поверх них растянулись серебряные цепочки, которые немного прикрывает кожаная косуха, точно подчёркивающая ширину плечей. А ботинки на высокой подошве добавили несколько сантиметров, и даже без размерки можно понять, что Крис теперь ростом в невообразимые два метра! Туннели в ушах, чётко выбритые светлые виски, на которых хорошо виден рисунок из волос, окрашенных в чёрный. Основная блондинистая длина идеально убрана назад, видимо, немало потребовалось лака. Вердикт сего образа даже оговаривать не нужно, всё прекрасно отображается на физиономиях восхищённых Ларисы и Ремингтона. Крис Черулли — тот самый нейтральный посредник, который спокойно поговорит по душам с пьяными гостями бара, но успеет сохранить бдительность и спокойненько уломать руки какого-то мерзавца, посмевшего испортить дружелюбную ауру заведения. Очень полезный и классный человечек, хоть и вне бара общается с персоналом предельно редко. — А-ху-еть, — прозвучало самое правильное описание от девушки. Крис смущённо улыбнулся, что совершенно несвойственно его образу. — Ремингтон же сказал одеться подобающе, вот, получайте. Кстати, тебе идёт новая причёска! — Хе‐хе, спасибо, ты тоже обалденно выглядишь! Нужно ещё всех других дождаться, и мы разъебём одним видом! — Кого разъебём? Б‐р‐р, — парень вздрогнул, постарался стрясти мурашки. — Слишком холодно оделся я, — побежал к стойке налить себе тёплый напиток. — Мужик хуёвый встретился на моём пути, больше ничего не расскажу. — Ну конечно, Ремингтон же у нас самый загадочный! — Крис поднял кружку горячего чая, типа «пью за тебя». Тут в разговор влился смех Ларисы: — Он? — показала пальцем на Реми. — Загадочный? Вы о Рикки забыли? — не успела закончить объяснения, как входная дверь снова открылась. — Мне послышалось, или вы упомянули меня? — в бар зашёл парень, ростом с половину Криса, — Всем привет, кстати. — Вспомнили солнце — вот и лучик! Рикки Олсон — вообще тьма полная от самой макушки до пяток, в прямом и переносном смысле. Все его одеяния разделяют только чёрный цвет, а такие же тёмные, длинные волосы незаметно перетекают в рубашку, которая стала заметной, когда парень снял пальто, угадайте, какого же оно цвета? Никто до сих пор не понял, каким образом Ричарду удаётся работать здесь, не пропуская ни одной его смены, при этом быть настолько незаметным, что даже посетители недоумевают, откуда на столах появляются напитки. Он, словно тень, просачивается между толпой и расставляет заказ, где только цвет напитков выделяет его чернющий лик, если не брать во внимание бледную кожу. — Почему мне нужно было приходить сюда раньше? — даже сам голос Рикки звучит тёмно, тихо и в какой-то мере игриво. — Так, сейчас все остальные дойдут, и я расскажу! Таким образом помещение наполнилось ещё тремя людьми — Себастианом, Дженни Ви и Эндрю Мартином. Дженни единственная знала хоть какие-то подробности. Эта милая девушка с длинными хвостиками холодного блонда обладает невероятной способностью заговаривать до такой степени, что лишь слушая её музыкальный голосок, можно продиктовать данные паспорта с кредиткой и не заметить появления минуса на карте. Но пользовалась своим умением она исключительно ради положительных результатов, вроде. Видимо, по дороге Дженни встретилась с Эндрю и рассказала некоторое о предстоящем торжестве. Ремингтон это понял, когда с криками «Судная ночь настала!» в бар влетел Мартин. Да, он любит преувеличивать… И не только в своих словах. Его начёсы на каштановых волосах явно немного велики для и так достаточной длины. — Ура, всё на месте! — Лейт, как ребёнок захлопал в ладоши и усадил ребят за диваны, вставая перед ними, — План действия такой…