ПРОТИВОСТОЯНИЕ

POV Гордон

      Передо мной на колени опустился черноволосый мужчина, его глаза заглянули в мои. Из-за этого взгляда мне стало не по себе. Глаза были полны мудрости и невыразимой боли. Я видел многое в этой жизни, стал свидетелем множества лиц, которым есть что терять. Но в этом взгляде было нечто пронзающее, что заставило меня затрепетать. Этот мужчина, хоть и опустился на колени, выглядел надменным и сильным. Он не просил пощады, не шаркал глазами, а смотрел прямо и искренне.       — Что вы делаете! — я попытался поднять вампира с колен, но он был твёрд в своих намерениях. Склонив голову, мужчина схватил меня за ладонь и коснулся лбом.       — Прошу вас, — хрипло просил вампир. — Я вас молю. Кроме моей семьи у меня ничего дороже нет.       Скрипя зубами, я отвёл взгляд, чтобы не видеть этой сцены. Передо мной часто вставали на колени, чтобы вымолить себе минуты жизни. Укушенные не хотели умирать, но оставить их чтобы те превратились в этих упырей?! Увольте.       Я не мог решиться на этот шаг. Страх и сомнения сковали тело. Я отвернулся от них, пытаясь представить, какая жизнь ожидает меня, если я приму их предложение. Бессонные ночи, жажда крови, вечное брожение в темноте — всё это смутно мерещилось в моей голове. Как я могу предать свою жизнь, свою человечность ради бессмертия?       Цепи судьбы часто плетутся из наиболее невероятных витков. Какая нелепость: охотник на вампиров свяжет свою жизнь с одним из них. Существо, что считает людей едой, хуже скота!       Лиран, странный и загадочный вампир, неоднократно выручал меня из лап смерти, хотя я никогда не просил его об этом. Запутанные и сложные обстоятельства свели нас вместе, и теперь мой судьбоносный путь неразрывно сплетён с этим существом, что считает людей лишь пищей для своего ненасытного аппетита.       Глядя на Лирана, в которого проникла какая-то таинственная магия и проклятие, я задаю себе вопрос: как можно быть влюблённым в существо такого рода? Как можно ощущать тепло и заботу по отношению к кому-то, кто рассматривает нас как простой ужин? Но, несмотря на все эти страхи и противоречия, Лиран вновь и вновь доказывает, что под его холодным и неприступным обликом скрывается сердце, способное чувствовать.       Эта семейка была до дрожи странной и такой… знакомой. Мои родители умерли как пять лет, а младшая сестрёнка… Моя любимая Мэри. Я пытался бороться, мы вместе пытались побороть этот вирус, что с каждым днём убивал мою Мэри. Но сколько сил ни было потрачено, лекарство так создать и не удалось. Укус вампира всегда несёт за собой только смерть и не более.       Вздохнув, я кинул последний взгляд на ожидающую моего ответа семейку, выразительно закатил глаза и вымучено улыбнувшись — исказив губы в непонятной судороге, — согласился.       Глаза черноволосого мужчины, потерявшего всякую надежду на положительный исход, загорелись, и он широко оскалился. Я силой воли заставил себя не выхватывать серебряный ножик из ботинка и не протыкать упыря. Поуспокоившись, я понял, что оскал был лишь пародией на миролюбивую улыбку. Ощутив смешанное чувство издевательства и озарения, понял, что у вампира — существа тёмного мира, неспособного к такой искренней радости — это просто не выходило.       — Что мне нужно делать? — спросил я у так и протирающего полы вампира.       Мужчина моргнул малиновыми глазами и рывком поднялся на ноги, отдёргивая кожаный плащ.       — Мышка? — обратился упырь к статной женщине. Склонив голову набок, словно устала повторять одно и то же, она, тяжело вздохнув, прошагала к кровати Лирана. Склонившаяся над сыном вампирша нежно зарылась длинными как паучьи лапки пальцами в его красные локоны, словно создавая тайную магию, неуловимую для посторонних глаз. Её бледное лицо отражало свет от камина, создавая контраст с её густыми алыми до ягодиц волосами.       Сердце Лирана замирает под её прикосновением, словно узнавая. В тишине ночи гулкий шорох становится единственным звуком, заполняющим воздух. И в этой тишине, в объятьях тьмы, звучит мягкий шёпот вампирши, полный любви и заботы.       Всё вокруг словно замирает, как будто время потеряло свой ход. В этот миг, когда её губы касаются его лба. Глаза медленно закрылись, окутанные мягкой тьмой, словно укрыты от мирской суеты и пронизывающего света.       — Джонни, приступай, — вампирша поджала губы и отошла, медленно убирая руку, словно боясь потерять любую связь со своим чадом.       Я наблюдал, как вампир с белыми волосами, стоящий до этого в стороне, вышел из угла. Он посмотрел в мою сторону всего мгновение. Его взгляд был таким глубоким и проницательным, словно проникал сквозь моё существо, и я чувствовал, что он видит все мои секреты и тайны.       — Подойдите, пожалуйста, — попросил меня «Джонни», протягивая ко мне бледную ладонь, что на первый взгляд была словно из тончайшего материала. Осторожно сделав шаг вперёд, ожидая броска в мою сторону, я почувствовал на себе раздражённый взгляд вампирши. — Не стоит бояться. В этой комнате никто не причинит Вам вреда.       — Ага, мы же почти се-мья, — раздавшийся голос был полон иронии и сарказма. Я обернулся и ощутил невыносимое желание пристрелить кое-кого в эту секунду. Плутовская улыбка упыря с тростью вымораживала. — Зови меня дядюшкой, зятёк!       Я почувствовал жар в щеках, но вампир никак не прокомментировал, лишь хмыкнул.       — Влад, завались там! Сидел тише мыши, вот и сиди дальше! — прорычала вампирша.       — Как я могу? Здесь такая драма, — воскликнул Влад, сверкая белоснежными клыками. — Такое, знаете ли, в бульварных романах не пишут!       — Ты же такое только и читаешь, — пробубнил черноволосый мужчина.       — Господа, — вмешался в перепалку Джонни, неодобрительно качая головой. — Прошу, молодой человек, встаньте рядом с Лираном и протяните руку.       — Может, сразу шею? — настороженно выплюнул я, но подошёл к доктору-пиявке.       — О вкусах первого молодого господина я не ведаю, молодой человек, — как отрубил ответил вампир, осторожно обхватывая загорелую руку своими пальцами. — Вот очнётся, вы у него и спросите, — ошарашенно разинув рот, я, хватая воздух губами, даже не заметил, как мою ладонь порезали! Доктор отрастил себе коготь и вспорол мне ладонь!       Кровь громкими каплями падала на пол, но не это беспокоило меня. А то, что в комнате была куча вампиров, которые преспокойненько стояли в сторонке, вытягивая шеи, и наблюдали за происходящим. Даже не шелохнулись, видя, как их, прошу простить, еда капала на чистый пол! Только проводили отстранённым взором и вернулись к наблюдению за доктором.       — А теперь приподнесите свою руку к губам Лирана, — указал вампир, подталкивая меня вперёд.       — Просто приподнести? — не до конца понимая, что происходит, спросил я у спокойного как мемориальная плита Джонни. Тяжко вздохнув, он кивнул и… Прости господи, достал чеснок.       — Не, ты, конечно, можешь и всю руку ему в пасть засунуть! Я уверен, что племянничек будет в восторге! Ай, ты чего лупасишь меня, чиканутая?! — взвизгнул на высокой ноте Влад, отбегая от спокойной вампирши.       — Заткнись, заклинаю светлыми силами!       — По вероисповеданию не положено! — усмехнулся вампир, уворачиваясь от повторного удара с ноги.       — Я католичка, дебила кусок! — доктор-пиявка шикнул, призывая к тишине.       Первая капля упала на сухие тонкие губы Лирана, и все застыли, ожидая чуда. Но ничего не произошло. Я, нахмурившись, посмотрел на Джонни, что толок чеснок в чашке и кривился. Что он делает?       — Ешь, — беловолосый упырь, не страдая правилами хорошего тона, силой пихнул мне в рот чеснок, когда я начал крениться назад. Закашляв, я теперь понял, чего упыри помирают! — Гадость, ещё и воняет, но так хоть Лиран не загрызёт тебя. Стоит ему только открыть глаза.       И, отойдя от меня на метр, начал говорить.       Стоп что?!       — Что значит загрызёт? У нас такого уговора не было!       — Да не сы в трусы, — утешил меня Влад, похлопывая по спине. — Все вампиры после смерти малость… хотят жрать. А здесь ты такой весь наполненный целебным нектаром. Как не куснуть? А так он побрезгует. Чесноком от тебя воняет будь здоров. Мы, конечно, не помираем от него, но… это как… Вот ты бы жрал протухшую рыбу?       Ну спасибо! Меня ещё не сравнивали с протухшей рыбой! Задетый такими высказываниями, я отбил руку со своего плеча и ждал следующего шага.       — А теперь прочитайте вот это, — маленькая свёрнутая в несколько оборотов бумажка прилетела мне в руки. Метнув долгий взгляд на доктора, я развернул её, смотря на красиво выведенные загогулины. И на каком это языке?       — А ты не знаешь? — последние мысли я сказал вслух. — Это латынь.       — Может, у них нет этого языка, другой мир, — вопросительно протянул черноволосый мужчина, покусывая губы.       — Тогда повторяйте за мной, а остальных попрошу выйти, — вампирша недовольно сдвинула брови, но её супруг медленно, но верно увёл ту из комнаты — обхватив поперёк талии и не слушая крики о неминуемой смерти от вилки, которая должна была постигнуть его, как только они вернутся домой. Влад, засмеявшись в кулак, вышел, покачивая плечами в ненавязчивой мелодии. Вернулся он лишь для того, чтобы закрыть дверь, подпирая с той стороны столом. — Не смотрите, что они такие…       — Шумные.       — Да, — кивнул Джонни. — Вы скоро привыкните. Это у них в порядке вещей. Нужно ведь как-то разбавлять вечность, — я хмыкнул, соглашаясь. — Повторяйте за мной.       Вереница непонятных слов начала вылетать изо рта вампира. Не обращая внимания на мои заикания, спотыкания и ошибки, Джонни спокойно начинал сначала, заверяя, что всё хорошо. Я был благодарен ему за это, хороший он чел… вампир, даже если и пьёт кровь.       Когда клятва была произнесена, мы с доком выдохнули и посмотрели на Лирана. Теперь он должен открыть глаза, если, конечно, старые писания этих вампиров не врут, и я не стал их рабом. А то фиг знает, что я там понаговорил! Может, я отдал своё тело на пожизненное пользование и не знаю.       — А когда он должен…       Повернувшись к вампиру, я захлопнул рот — вокруг никого не было. Белая летучая мышь мелькнула в ночной мгле, улетев через открытое окно.       Я, сглотнув медленно, не делая резких движений, взглянул на вампира, что минуту назад бездыханно лежал и не подавал никаких признаков жизни. Сейчас же бледное, будто фарфоровое лицо вампира было повёрнуто в мою сторону. Когда красные глаза вампира резко распахнулись, в тёмном помещении зазвучало молчание. Все, кто находился рядом, непроизвольно задержали дыхание, ощущая в воздухе напряжение и предостережение. Красные глаза вампира вызвали бегущие по коже мурашки, рассыпав вокруг неподразумеваемый ужас и жажду крови.