Грязное окно

Кто я? Шумный выдох внезапно разрезает тишину спальни, но вскоре всё снова становится тихо. Непривычно тихо. Настолько тихо, что начинаешь слышать неслышное. Комната окутана тьмой, ни единой зажжённой свечи или лампы. Большой каменный подоконник этой ночью служит юноше кроватью. Холодная стена, на которую он облокотился - подушкой. Искажённый призмой собственной неуверенности и одиночества вид за окном - сном. Ну как же кто? Я Феликс. Четвёртый клон. Червовый Валет. Правитель Фелиции. Он должен сейчас спать. Находится в объятиях пленящего сна, забыв о всех своих проблемах и переживаниях. Но он не может забыть о них. Они разъедают его изнутри, как серная кислота разъедает металлы, они начинают с мозга и постепенно добираются до остальных органов, заставляя чувствовать неистовую боль во всём теле. В конце концов та добирается и до души тоже. Эта боль не даст шанса уснуть, сколько не умоляй её. Она безжалостна и миловать никого не станет. Всё ли я делаю правильно? Его обтянутые лёгкой тканью брюк ноги вытянуты вперёд, а худые лишь слегка загорелые руки покоятся где-то на животе. Голова чуть повёрнута в сторону окна, пустой невидящий взгляд устремлён вдаль тёмного пейзажа улицы. Холодные губы поджаты в тонкую полоску. На них виднеется несколько свежих ранок и ещё множество уже почти заживших. От чего-то в последнее время становится всё сложнее сдерживать эту дурацкую привычку кусать губы. Она помогает отвлечься в моменты волнения. Конечно! Я делаю всё, чтобы жизнь моего народа была полна счастья. Стараюсь подарить им это счастье. Имея такую цель, просто невозможно делать что-то неправильно, верно? На юноше лишь рубаха и брюки. Этой одежды не хватает, чтобы спастись от морозного сквозняка. Гуляя по замку, тот пробирается через щели между полом и дверью в каждую комнату, что попадается ему на пути. Находит очередную жертву и заставляет её трястись от холода и сильнее жаться к тёплому одеялу. Юноша оставляет сквозняк без внимания. Безусловно, холод покалывает его щёки, а пальцы ног из-за него уже давно и вовсе не чувствуются. Но это не важно. Сейчас в голове куда более серьёзные проблемы. Сейчас необходимо позаботиться о душевном здоровье, а не о физическом. Слишком уж долго он держал свои переживания в клетке. И это ясно сказывалось на нём. Или возможно? Что, если я уже сделал что-то неправильно? Взгляд медленно изучает вид за окном. Длинные ветви деревьев тянуться к угольно чёрному небу. Может, хотят дотянуться до луны и забрать её себе? Чтобы только у них был единственный на всю Фелицию ночной источник света. Они похожи на дряхлые руки злого старикана, что мечтает лишь об одном - вцепиться тебе в глотку своими острыми ногтями. Вызволить из тебя жизнь, перед этим помучив. Такие же руки сейчас сжимали душу юноши. Каждую секунду всё увеличивали силу, мечтая скомкать его суть настолько, чтобы от неё остался лишь маленький еле видный комочек. Размером с семечко репы. Это же из-за меня сейчас многие не могут свести концы с концами. Или же это и не моя вина вовсе? Нет, конечно моя! Я же правитель, это я не уследил за происходящим в своём же государстве! Мышцы понемногу напрягаются, но поза никак не меняется. Лишь пальцы слегка дёргаются в поспешно предотвращённых попытках сжать ткань рубахи. Внимание привлекает на миг появившийся на окне блик. Взгляд сразу же сфокусировался на месте, где тот был секунды назад. Теперь улица со своими силуэтами домов и деревьев размыта, а более чёткой картинкой является собственное лицо. Становятся заметны подтёки на стекле окна. Из отражения на юношу глядят впалые глаза, усталость так и плещется в них небольшими волнами, а прежних искорок радости и след простыл. На слабо освещённой лунным светом коже резкими пятнами выделяются синяки. Свидетели не одной проведённой в раздумьях ночи. Их вид заставляет вздрогнуть - кажется, что на тебя смотрит живой мертвец. Из-за меня мои люди голодают и живут в нищете. Губы трогает кривой оскал, становится виден ряд белых зубов. Взгляд наливается внезапным гневом. На стекле грязного окна размытой картинкой отражается его лицо. Но он не узнаёт в нём свои черты. Он всматривается в самого себя, так пристально, словно впервые видит этот профиль, эти пухлые щёки, тонкие брови. И в ту же секунду резко уводит взгляд на чёрные полосы улочек своего государства. Увиденный портрет вызывает лишь отвращение, да и только. Сейчас он неприятен самому себе. Сейчас он готов лично использовать на себе все существующие во всех мирах оскорбления. Незаметно для себя всё-таки сжимает ладони в кулаки. Хочется ударить по отражению, разбить окно вдребезги. И пусть осколки поцарапают кожу, а по комнате разлетится запах крови. Плевать. Я не заслужил титул правителя! Я не заслужил называть себя Червовым Валетом! Фелиция заслуживает кого-то получше меня! Он готов кричать, биться головой о стену. Делать всё, лишь бы высвободить накопившийся на душе груз наружу и постараться хоть каплю облегчить свои страдания. Хотелось ли плакать? Возможно. Но слёз словно не было, они не скапливались в уголках глаз. Так же как и голос не вырывался из уст хотя бы рваным всхлипом. Резкий порыв ветра неожиданно ударяет в лицо, давая возможность протрезветь от собственных чувств. Юноша шире распахивает глаза. Что произошло? Последние несколько секунд словно и не бывали для него. Внезапно острая боль раздаётся в руке и неприятной пульсацией отдаётся дальше по телу. Непонимающий взгляд бегает туда сюда. В окне приличного размера дыра. Она и впустила холодный ветер в спальню. Вся ладонь покрыта прозрачными осколками, царапинами и тёплой кровью. Разбитое стекло переливается под светом луны, валяясь где-то на цветочных клумбах под окном его комнаты. Кого-то получше меня. Он всё-таки разбил окно. В данный момент он ни о чём не жалел: ни о покалеченной руке, ни о стекле, что придётся заменять. Он избавился от этого противного отражения. Теперь не видел, как выглядит со стороны. Его это устраивало. Трудно только чувствовать всю бушующую внутри тебя боль, ещё труднее, когда ты её ко всему прочему и видишь. Ему тошно смотреть на себя, понимать, в какое состояние он сам себя довёл. Какую могилу вырыл для себя и после добровольно лёг в неё. За дверью спальни послышались быстрые шаги. Всё отчётливее и отчётливее.. Скоро в комнату зайдут. Не хотелось, чтобы кто-нибудь видел его в таком состоянии. Но это наверняка был Франц, так что переживать не о чем. Ему можно доверить такую картину. Потому юноша не сказал ни слова, когда дверь с громким для тишины скрипом отворилась и в спальню ворвался взволнованный секретарь. Нужно будет попросить его сделать чай. Покрепче. Со всем сахаром, что только найдётся в замке. Кого-то получше меня..