Sorrow

      Часто говорят, что даже самые лучшие боевые планы не выдерживают первого контакта с противником.       Если бы у Гарри Поттера было время, он, возможно, обнаружил бы, что его тянет к размышлениям об этом маленьком кусочке общепринятого мнения, но сейчас время было драгоценным товаром, и невнимание могло привести к быстрой и мучительной смерти.       Пригнувшись под проклятием, Гарри направил свою палочку и выстрелил в тремя своими, и каждое попало в безымянного Пожирателя Смерти, напавшего на него. В результате фигура растянулась неподвижно на земле во дворе среди тех, кто уже лежал среди грязи и пыли ранней весны. Гарри не обращал внимания на тех, что лежали на земле, частично из-за срочности ситуации, частично из-за боязни того, что он может там найти.       Остановившись на мгновение, Гарри пристально посмотрел на схватку. Его глаза искали явный признак присутствия его главного врага среди сражающихся противников. Мысль о том, что быть оставленным умирать в Запретном лесу, казалось, имела свои преимущества, и он улыбнулся с сардоническим весельем. Поскольку он должен быть мёртв, никто не ожидал, что Гарри появится в середине битвы, и атаки, направленные на него, были скорее отчаянными от неожиданности, а не от ненависти.       Мысль о его столкновении с Волан-Де-Мортом в лесу заставила Гарри немного отступить — рефлексивное действие из-за обстоятельств и событий, которые разыгрались между ними. Даже сейчас, почти через час после столкновения, когда в него во второй раз попало смертельное проклятие, он чувствовал изумление. Теперь Гарри знал, что у него нет другой защиты от палочки Тёмного Лорда — сначала его мать, а затем сам Волан-Де-Морт, по иронии судьбы, стал средством его спасения. Третьего шанса не будет.       Покачав головой, чтобы выбросить из головы нежелательные и опасно отвлекающие мысли, Гарри снова сосредоточился на битве во дворе. Первоначальный план состоял в том, чтобы приманить Пожирателей Смерти в центр двора и сокрушить их перекрестным огнём наступательных заклинаний, выпущенных с более высоких точек противоположных парапетов. План был прекрасен в своей простоте и был рассчитан на то, чтобы воспользоваться самой большой слабостью Волан-Де-Морта — его подавляющим высокомерием и уверенностью.Они были точно уверены, что он пройдёт через парадные ворота цитадели, в которую Тёмному Лорду так долго не давали входить, и будет действовать так, как если бы он владел этим местом ещё до того, как битва была начата. Учитывая количество тел Пожирателей Смерти, разбросанных по центру двора, Гарри мог сказать, что план изначально сработал, но превосходящие силы противника переломили ситуацию, и теперь он мог видеть, что обе стороны были почти равны во всех отношениях.       Знакомая белая вспышка привлекла внимание Гарри, и он вгляделся в темноту, узнав бледную лысую голову Волан-Де-Морта. Он бросал заклинания в какую-то цель, скрытую от Гарри другими бойцами. Губы молодого человека раздвинулись, обнажая зубы в подобии улыбки, когда он двинулся к своему заклятому врагу, решив положить конец его правлению раз и навсегда.       В этот момент Гарри помчался к Волан-Де-Морту, который, как он знал, был последним противником, и — если он бы сейчас полностью отдался фантазии — его судьбой. Время, казалось, замедлилось для молодого человека, каждая секунда удлинялась, растягиваясь в вечность, навсегда запечатлевая в его уме события, которые должны были последовать за этим.       По мере того, как Гарри приближался, детали дуэли Тёмного Лорда становились ему яснее, и он видел, как заклинания вылетали из палочки Волан-Де-Морта, инстинктивно узнавая их, когда они извергались. Он желал, чтобы его тело перехватило его и положило конец жизни предосудительного существа.       То, что Гарри увидел затем, шокировало его и побудило к ещё большим усилиям: его друзья стояли вместе лицом к лицу к Тёмному Лорду. Рон с его копной рыжих волос и Гермиона с её каштановыми локонами и знакомой фигурой, которую он узнал бы где угодно. Вместе они, казалось, просто держали Волан-Де-Морта на расстоянии.       — ВОЛАН-ДЕ-МОРТ! — взревел Гарри, когда из палочки проклятого существа вырвался знакомый ярко-зелёный луч.       Ложись! — беззвучно закричал Гарри, зная, что было слишком поздно.       Он с ужасом наблюдал, как зелёный луч ударил в тело его самого дорогого друга, наблюдал со слезами, текущими по его лицу, как она была отброшена назад, ударившись о стену позади неё, а затем рухнула на землю, с стеклянным взглядом, который, как Гарри знал, теперь украшал её самое любимое лицо.       Гарри остановился, не в силах поверить своим глазам. Слёзы текли по его лицу, его разум и губы работали в безмолвном отрицании правды. Гермиона ушла. Он опоздал.       Оторвав глаза от ужасного зрелища, он снова обнаружил фигуру самого ненавистного ему врага, человека, который даже сейчас смотрел на него с выражением крайнего удивления, смешанного с оттенком страха.       В мгновение ока волна глубочайшего алого захлестнула зрение Гарри, и его мир взорвался.

***

      Когда Гарри снова пришёл в себя, то обнаружил себя стоящим во дворе, а на поле лежала одинокая фигура, окружённая телами и камнями. Волан-Де-Морт лежал у его ног, кровь сочилась из бесчисленных ран и стекала на почву под ним, пока его рука слабо сжимала палочку. Она лежала на земле, вне досягаемости подрагивающих пальцев.       С презрением взглянув на поломанную фигуру, Гарри призвал палочку монстра к себе.       Волан-Де-Морт слабо засмеялся и взглянул на него с презрением.       — Ты думаешь, что выиграл, Поттер, — прохрипел он. — Я вернусь.       — Нет, не вернёшься, — ответил Гарри.       Волан-Де-Морт просто выкашлял ещё больше крови и захохотал, настолько он был уверен в своём искусственном бессмертии.       Гарри, несмотря на всю серьёзность ситуации, засмеялся — приветствие защитников, которые уже начали шевелиться, но пугали холодом и пустотой.       — О, я думаю, что нет, — ответил Гарри с мрачным удовлетворением. — Видишь ли, Том, — выплюнул он это имя как проклятие, — я знаю всё о твоих фрагментах души.       Настоящий ужас наполнил глаза безумного деспота при словах Гарри, заставив улыбку холодного веселья появиться на лице молодого человека.       — Да, Том, твои крестражи уничтожены.       — Ты лжёшь! — выплюнул Тёмный Лорд, использовав последнее опровержение слов ненавистного врага.       — Я так не думаю. Медальон? Диадема? Всё уничтожено, Том. И это, — он указал на шрам у себя на лбу, — было последней частицей твоей души, которая не находится в пределах твоего жалкого тела. Иронично, тебе не кажется? Твоё собственное незапланированное создание последнего крестража, которое должно было завершиться с моей смертью, стало последним способом защиты против твоей атаки. Когда ты второй раз атаковал меня смертельным проклятием, ты проложил мне путь, чтобы я смог наконец победить тебя. Подумай об этом: как смерть, которую ты так долго избегал, окутывает тебя своими холодными и непоколебимыми объятиями, и на этот раз ты умрёшь навсегда. Увидимся в аду, Том.       С этими словами опустошённый Гарри Поттер отвернулся от своего врага. Его разум уже был с телом его убитой подруги, поскольку он размышлял обо всём, что он потерял из-за безумной жажды власти врага.       — По крайней мере, я украл твою любовь, Поттер, — усмехнулся Волан-Де-Морт. — Ты никогда не познаешь настоящей любви и умрёшь так же, как я, — нелюбимым и одиноким.       В ярости Гарри развернулся и протянул обе палочки, выпустив шквал заклинаний в умирающего деспота, поражая его всеми проклятиями, которые он мог придумать. Когда он закончил, там, где когда-то лежало тело Тёмного Лорда, остался только кратер.       Совершенно измученный, Гарри повернулся и, пошатываясь, поплёлся через поле, упав на колени рядом с телом Гермионы. Он почтительно закрыл её невидящие глаза пальцами и прижал её тело к своей груди, оплакивая свою потерю. Если это была окончательная цена его победы, то цена была выше, чем он мог заплатить.       — Гарри? — раздался нерешительный голос за его спиной.       Он даже не потрудился поднять глаза, не нашёл в себе силы ответить. Рон был его первым и самым близким другом, и все же он не мог сравниться с девушкой, лежащей у него на руках. Глаза Гарри горели от слёз, пролитых из-за всего, что он потерял за этот день.       — Гарри? — голос стал сильнее, настойчивее. — Это Гермиона? Она…?       — Да, Рон, — ответил Гарри жёстким от сдерживаемых эмоций голосом. — Она мертва. Ты был там — никто не выжил после смертельного проклятия.       — Кроме меня, — добавил он несколько мгновений спустя. Горечь его жизни поднималась из глубины, угрожая забрать его рассудок вместе с жизнью этой молодой девушки.       Рядом с Гарри упал на колени Рон, и Гарри, хотя он всё ещё не смотрел на своего друга, мог слышать недоверие и отрицание в его голосе, когда он прошептал:       — О нет, нет, нет.       Не обращая внимания на друга, Гарри пристально посмотрел на лицо Гермионы в своих руках. Если бы он не знал, подумал, что она просто спит, так как её лицо осталось спокойным и невозмутимым после смерти, в отличие от выражение ужаса, которое было на лице Седрика после его смерти от руки Петтигрю.       Однако реальность была неизбежна, как бы он ни хотел это отрицать. Он никогда больше не будет с ней разговаривать, смеяться с ней, слышать, как она побуждает его делать уроки. Он никогда больше не будет держать в руках живую, дышащую, полную жизни Гермиону.       — Не могу поверить в это, — прошептал голос Рона со стороны, и неуверенная протянулась рука, чтобы коснуться её волос. — Я любил её.       Отголосок гнева Гарри вернулся при этом заявлении, и, хотя он знал, что не имеет права, он снова почувствовал горечь и негодование уже на своего друга — своего незрелого и легкомысленного друга.       — Ты. Влюблён в Гермиону? — возразил Гарри язвительным и неумолимым тоном. — Ты, чей величайший талант в жизни оскорблять её и заставлять плакать, утверждаешь, что любишь её? Не смеши меня.       Он скорее почувствовал, чем увидел, как лицо его друга вытянулось от удивления и, как следствие, разозлился в ответ на его язвительное осуждение:       — О чём ты говоришь? — вскричал Рон. — Как ты смеешь сказать мне, что я чувствовать!       Гарри поднял голову и посмотрел на друга, что заставило того отреагировать своеобразно — его удивление и почти непроизвольный шаг назад указывали на страх и неуверенность. Но Гарри не мог найти в себе силы проявить даже малейшее любопытство по поводу причины такой реакции друга. Даже другие выжившие, собравшиеся вокруг и наблюдающие разворачивающуюся драму с испуганными глазами и встревоженными лицами, не могли вызвать его интереса. Это было бессмысленно — всё было бессмысленно, когда он столкнулся со смертью девушки, находящейся в его объятиях. Правда, с которой Гарри никогда не хватало ума и смелости столкнуться лицом к лицу при жизни Гермионы, теперь смотрела на него с неумолимой уверенностью — она ​​была его единственной верной спутницей. Все остальные — весь мир — теперь для него ничего не значили. Была только она и то, что он потерял.       — Ты никогда не любил её, Рон, — сказал Гарри, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. — Она была твоим другом, да, нда, но она всегда отступала на задний план перед тем, что привлекало твоё внимание. Ты бросил нас во время охоты за крестражами — это не было поступком влюблённого мужчины.       Выражение гнева на лице Рона быстро сменялось стыдом и печалью по мере того, как продолжалась обличительная речь Гарри. Когда Рон опустил взгляд на лицо своей мёртвой подруги, его шёпот донёсся до Гарри:       — Я не идеален, Гарри. Не говори мне, что я должен чувствовать.       Гарри пожал плечами. Его ярость сменилась усталостью, что пробрала до самых костей.       — Я думаю, мы никогда не узнаем.       С трудом поднявшись на ноги, Гарри прижал тело Гермионы к груди, глядя поверх толпы. Он узнавал лица — друзья, нескольких врагов, в конечном итоге людей, с которыми он сражался, с которыми вёл войну. Все они смотрели на него, немалое количество с жалостью. Гарри так устал; он не мог больше заботиться о себе. Волан-Де-Морт мёртв, и Гарри Поттер заплатил высокую цену за эту победу.       Рон стоял рядом с ним и даже сейчас смотрел на него с печальным выражением лица.       — Послушай, приятель, — произнёс он, — давай-как отведём тебя Помфри — ты выглядишь так, как будто прошёл через отжим.       Вздохнув, Гарри покачал головой и взглянул на друга.       — Мне очень жаль, Рон, но с меня хватит. Волшебный мир не принёс мне ничего, кроме боли и страданий, и я не хочу ничего, кроме как оставить его позади навсегда.       — Но, Гарри… — начал Рон, но его прервали:       — Нет! Я не видел ничего, кроме опасности и разрушения, начиная с этого глупого пророчества и продолжая всю свою жизнь. А теперь у меня отняли то, что я ценю больше, чем собственную жизнь, — жизнь Гермионы. Я покончил с ним, Рон! Я выполнил свой кровавый долг и прикончил Волан-Де-Морта, как и было сказано в пророчестве. Волшебный мир может удовлетвориться этим, потому что дальше от меня он ничего не добьётся.       Рон потерял дар речи из-за этой тирады, и он уставился на своего друга с недоверием и испугом.       Гарри осознал, что Рон был его первым другом — и хотя он, возможно, не был таким верным и преданным товарищем, как хотелось бы, Рон всё ещё поддерживал его изо всех сил. Лицо Гарри слегка смягчилось.       — Береги себя, Рон, и береги Джинни. Она отличная девушка, которая когда-нибудь осчастливит какого-нибудь счастливчика.       Ослепительный свет окутал фигуру Мальчика-Который-Выжил и безжизненную фигуру девушки, которую он держал в руках, и на мгновение вспыхнул, а затем погас так же быстро, как и возник. Когда свет исчез, исчез и Гарри Поттер.

***

      В последующие года те, кто участвовал в финальной битве против Того-Кого-Нельзя-Называть, утверждали, что в последние несколько мгновений битвы Мальчик-Который-Выжил изменился, став почти силой природы. Те, кто занимал руководящие посты и были не согласны с общей последовательностью событий, в большинстве своём склонялись к списанию показаний свидетелей противостояния как чрезмерно причудливое и выходящее за рамки какого-либо понимания магии. В какой-то момент после того, как Поттер стал свидетелем смерти своего лучшего друга, он почти превратился в столб пламени; Излучаемая им сила была настолько устрашающей и разрушительной, что буквально сбила с ног всех, кроме самого Тёмного Лорда. Затем Поттер напал на Волан-Де-Морта с такой силой и свирепостью, что Тёмный Лорд — возможно, самый могущественный и опытный дуэлянт за многие поколения — был побеждён за считанные секунды.       Отсутствие тела, которое могло доказать смерть Тёмного Лорда, вызвало большой ужас среди членов магического сообщества, поскольку смерть деспота не могла быть доказана. Безусловно, простое присутствие Поттера на поле битвы вполне могло развеять любые сомнения относительно окончательной судьбы Тёмного Лорда. Но, к сожалению, его исчезновение, опять же с использованием средств, выходящих за рамки традиционного понимания магии, позволило многим скептикам отстоять позицию, что всё это было не более чем выдумкой. В течение многих лет после этого находились много верных последователей Тёмного Лорда, которые утверждали, что он вернётся снова и приведёт их на положенные им места, зачистив их развращённое общество от людей низшего происхождения. Потребовались годы, много душевных страданий и разрушений, прежде чем последние остатки его последователей были окончательно истреблены.       Как и во многих историях, которые кажутся фантастическими и невероятными по своей природе, возникло много легенд о судьбе спасителя волшебного мира, и, хотя снарядили множество обширных поисков, никаких следов Гарри Поттера найти не удалось, и не было найдено ни малейшего намёка на место упокоения его возлюбленной. Даже его лучший друг, Рон Уизли, не смог указать, куда ушёл Гарри Поттер. Единственное, что он смог сказать позже, это то, что когда он смотрел в глаза Гарри незадолго до его исчезновения, Рону показалось, что из души друга ушла вся жизнь  — его глаза выглядели мёртвыми. Некоторые предполагали, что Гарри нашёл место, — вдали от повседневной суеты как волшебной, так и маггловской, — где смог похоронить свою любовь и провести остаток своего времени на Земле в одиночестве, охраняя святость места её упокоения. Третьи утверждали, что он устроил гробницу, немедленно запечатал её и отказался от собственной жизни, чтобы снова быть с ней.       Какой бы ни была его окончательная судьба, Гарри Поттера больше никогда не видели на земле. Однако легенда о нём продолжала жить.