Шумели ветра, мерцали звёзды

Шумели ветра, мерцали звёзды. Элления легко и неспешно ступала вперёд. Мягкие облака заботливо и легко окутывали пространство, заворачивая всё в нежное, едва плотное одеяло. Её родители стояли около изящной золотистой колыбели, они выглядели уставшими, но всё ещё величественными и возвышенными. Отец слегка приобнял мать, а та склонила голову ему на плечо. Царила атмосфера покоя и уюта, что очень понравилось девочке. Возможно, этот новосотворённый действительно несёт счастье. Новосотворённым Элления называла своего нового брата. Было странно ощущать, что у неё есть… Брат. Это отчасти вызывало волнение. Нет, Элления, конечно, уже очень взрослая, ей скоро будет пять лет со дня сотворения, а значит, её не должны волновать такие глупости. Глупости – потому что, ну, она же не неразумное человеческое дитя, чтобы считать сотворение (люди чаще называют это рождением, точно) существа, которое отныне будет считаться самым близким тебе после родителей, чем-то настолько уж важным. С родителями девочка была не особенно близка, а значит, какой-то «брат» не должен её беспокоить. Но всё же она шла медленно, предпочитая разглядывать окружение. Было красиво. Здесь часто было красиво, но в этот раз как-то… По особенному. Всё было одновременно очень тихим, как бы пытаясь не тревожить ребёнка, но оживлённым, будто природа стремилась рассмотреть его. По рассказам людей, запечатлённых в поэмах и повестях, и по своим смутным воспоминаниям Элления знала, что когда она появилась на свет, бушевала гроза, и вся округа покрылась густым туманом. В этот раз такого не происходило. Дождь был, но очень тихий и спокойный, где-то в стороне. Вата его облаков находилась поодаль, будто стремясь открыть как можно больший обзор звёздам. А звёзд было множество, и все очень яркие. Ветра шумели далеко, в кронах деревьях ближайшего леса, в резных скалах, по берегам устьев рек. Здесь ветерок был лёгким и едва ощущаемым, пусть и холодным, но до холода им всё равно. Да, при её рождении буря также огибала колыбель, и она помнит, что туман был совсем лёгким и приятным, но всё же было ясно, что в случае этого ребёнка всё гораздо спокойнее. Девочка дошла до колыбели и остановилась в нерешительности, не стремясь заглянуть за полупрозрачный, покрытый сияющей звёздной пылью занавес. Она посмотрела на родителей. Мать коротко взглянула на неё неясным взглядом и вернула своё внимание к младенцу. Отец, после пары мгновений задумчивости, ободряюще улыбнулся уголками губ. Элления медленно вдохнула, слегка прикрыла глаза и отодвинула завесу, посмотрев вниз. Ребёнок. Немного светящийся, странный ребёнок. Она никогда близко не видела людей, а тем более младенцев, так что была не уверена, что именно в нём странного и странный ли он вообще. Но это было первое, что она о нём подумала. У ребёнка — у её брата — были маленькие и пушистые белые волосы. У самой Эллении они были чёрными, как у отца, а вот у матери волосы были золотистые со светлыми переливами к концам. Девочка предположила, что у ребёнка они либо позже вырастут такими же, либо мир решил взять только звёздно-белый. А возможно, что волосы казались настолько светлыми из-за этого свечения, что также объясняло бы такой же неестественно белёсый цвет кожи. В общем, он наверняка мог бы слиться с облаком. А потом ребёнок открыл глаза. Ясное небо в погожий день, кристально чистый ручей в горах, мастерски обработанный топаз — всё это посмотрело на Эллению, светясь так ярко, что человек мог бы ослепнуть на несколько минут. Спустя пару секунд сияние поутихло и стало таким же, как у неё и родителей. Разве что звёзды в них всё ещё беспорядочно икрились. Брат поморгал. Продолжил внимательно смотреть на Эллению. Потом сделал вдох, забавно сморщив нос, но продолжать не стал, не понимая смысла в процессе дыхания. После, слишком плавно для только что рождённого, но естественно для только что сотворённого, поднял свою маленькую ручку вверх и взял локон чужих тёмных волос. Девочка в ответ на это лишь удивлённо заморгала и посмотрела на свои всегда слегка развевающиеся волосы в ладошке этого маленького, искрящегося создания. Он отпустил волосы и прижал кулачки к телу. Ещё немного посмотрел в глаза, а может и в душу сестры. И улыбнулся. Ребёнок улыбнулся, и Элления вдруг ощутила, что готова воссоздать ради него мир. Какое-то время они так и провели, просто созерцая друг друга. А затем мать подошла ближе и взяла его на руки, младенец издал звук, схожий не то с бульканьем воды, не то с коротким свистом ветра. Пока мать рассматривала ребёнка поближе, отец объяснил Эллении, что брат ещё не контролирует своё состояние, и что только со временем он приобретёт плоть, схожую с ними. Девочка сказала, что значит, что он сможет больше походить на человека, как и они. Мать неодобрительно фыркнула. Отец неопределённо хмыкнул. После родители двинулись прочь от колыбели, изучая младенца на руках. Они не обращали внимание на заботливые облака, на любопытный ветер, на нежный дождь. Элления же почему-то не могла уйти просто так. Она тихо попрощалась и сказал миру спасибо. Всё, что было сегодня здесь, услышало её и бессловесно поблагодарило в ответ, что ощутилось как тёплое прикосновение чего-то мягкого. После весело сверкнула молния, и быстрые ветра понеслись в сторону людских поселений, разносить новость. Девочка, на секунду замерев, ухватила один из ветров и шепнула, чтобы в её собственном маленьком храме также упомянули о рождении. Она не знала, что это был за порыв. В храмах её родителей практически не упоминалась она. В её храме не упоминались родители. Но отчего-то ей хотелось, чтобы в её священном месте было упоминание о брате. — Мама, папа, как же его называть? — Мы с твоей матерью решили, что «Льюин» звучит неплохо. Льюин. Элления улыбнулась и в последний раз оглянулась назад, к колыбели. Почему-то ей кажется, что это не последний раз, когда она сюда приходит. Но эта мысль ускользает и заменяется тем, что нужно быстрее поспевать за родителями. Чтобы ещё поглядеть на своего младшего брата. Шумели ветра, мерцали звёзды.