⠀ㅤ
2 ноября 2021 г., 14:38
Баджи всегда называл ребят из Тосвы своей семьёй. Поначалу Майки не сильно придавал этому значение. Он, конечно, знал, что у Баджи натянутые отношения с его мамой, но никогда не думал, что настолько. И поэтому слова друга не воспринимал так, как Баджи, возможно, этого хотелось бы. Только на его похоронах Майки понял, что тот имел ввиду. Одного взгляда на его семью хватило, чтобы понять, что Баджи был для них чужим человеком. Возможно, виновным в этом стал образ жизни юноши, а, может, его мать просто сама никогда не хотела ребёнка, и уж тем более не была готова к тому, что он уродится таким. В любом случае, ненависть к друзьям сына у матери Баджи была гораздо сильней, чем тоска по нему самому. В тот день Майки запомнилось это лучше всего, ведь на протяжении всей церемонии на Тосву смотрели, как на врагов народа.
Тонкие пальцы Майки касаются холодного гранита надгробия, а сам он тяжело вздыхает. Сколько лет прошло с его похорон? Двенадцать или уже тринадцать? Когда счёт идёт на столь долгое время начинаешь сбиваться. А воспоминания растворяются на фоне более свежих. Майки уже с трудом воспроизводит в своей голове голос Кейске, благо о его внешнем виде напоминает то самое фото.
— Прости, друг. Я давно к тебе не заходил.
Голос Майки тихий и слегка надрывается. Прошло уже столько времени, а он до сих пор не может отпустить Кровавый Хэллоуин из своей памяти. Словно это раковая опухоль, отравляющая его жизнь и его организм. Майки до сих пор винит себя в том, что сумел всерьез поверить в предательство Баджи, хотя тот всё делал ради него. И да, Майки прекрасно понимает, что его сожаление ничего не изменит. Но ему всё равно печально осознавать то, что в последние моменты жизни Баджи он считал его своим противником.
Он кладёт букет цветов на землю около надгробной плиты и сам садится рядом. Это сложно объяснить, но Майки словно чувствует чужое присутствие. Словно Баджи стоит сейчас перед ним и улыбается. Такой же, как и в тот день. Длинные темные волосы распущены, а на его губах хищная улыбка. Вот только форма Вальгалы в воспоминаниях Майки автоматически заменяется на форму Тосвы, ведь Баджи никогда не уходил от них. И никогда не предавал. Это была ошибка Майки, которую он допустил по собственной глупости.
— Это что за веник? Я чё, на твою подружку похож? Лучше принёс бы чего покрепче.
Баджи точно сказал бы именно эти слова, если бы действительно мог говорить. И ещё он бы звонко смеялся. Так звонко, что Майки подхватил бы его смех и смеялся вместе с ним.
Лишь спустя годы после смерти Баджи, Майки начинает задумываться о его словах про семью. Возможно, это сказывается возраст, вытесняющий детский инфантилизм. Возможно, это лишь внутренняя рефлексия собственных ошибок. Но не так важно, почему именно. Важно лишь то, что лишь сейчас Майки начинает задумываться о том, что его настоящая семья — Тосва. Но даже она отвернулась от него. От его жестокости и черствости. И ведь Дракен и Такимичи так старались ему помочь.
Майки проводит рукой по волосам, и начинает тихо рассказывать о событиях своей жизни, которые успели случиться с его последнего визита на могилу Баджи. Конечно, он не верит в то, что Баджи действительно может услышать его слова, но от чего-то ему хочется поделиться этим всем. Это словно небольшой ритуал, который Майки осуществляет из раза в раз.
Мужчина не замечает времени, что проводит на этом месте. Возможно, он говорит с Баджи десять минут, а может, уже и полчаса. Его неспешный монолог прерывает чёрная кошка. Она вальяжно выходит от другой могилы, и подходит к могиле Баджи. Майки замечает её лишь в тот момент, когда она начинает тереться о надгробие и мурчать.
Кейске любил кошек.
Глаза Майки наполняются слезами, но как бы он не хотел их стряхнуть, у него не получается. Кошка подходит к нему и трётся о колено, но Майки и не думает её гладить. Его руки лишь размазывают слёзы, льющиеся как из ведра, по щекам. Майки не издаёт и звука, но его дыхание сбивается, а сам он вновь думает о том, кем же для него был Баджи.
Он помнит, как они в детстве проводили почти всё свободное время вместе. Они помогали Шиничиро в мастерской, а в свободное время дурачились. Однажды, когда им было лет по восемь, ребята украли лак для волос Шиничиро, и стали делать себе ирокезы. Флакончик потратился полностью, причёски у них не получились, так ещё и старший брат застукал их почти сразу. Но не стал их сильно ругать. Лишь отчитал за то, что они не сказали ему сразу о своих намерениях, и пообещал, что купит новый лак и поможет им сделать то, чего они хотели.
Майки помнит, как Баджи предложил основать Токийскую свастику. Он помнит, как Мицуя сделал их первую форму. Майки помнит, как Баджи погиб, словно это было вчера.
Баджи был для Майки семьёй, как и любой другой из Токийской свастики. Многие из них росли без родителей, и стали опорой друг для друга в Тосве. Жаль, что это уже не так. Их семью сожрали изнутри крысы, которых Майки сам и запустил. Он уже никогда не сможет смириться со своими ошибками, которые привели к смертям людей. Которые привели к тому, что он сам убивал. Глаза Майки смотрят на его же собственные руки, на которых однажды была кровь Казуторы. Тогда он совершил свою главную ошибку, за которую расплачивается и по сей день.
— Не распускай слюни, уж тем более на моей могиле.
Отрезвляющий голос Баджи звучит в голове Майки отчётливо, заставляя голову болеть в районе висков. Майки откидывает голову назад и глубоко вздыхает. Уже ничто не изменит его ошибок.
