Прогулка в Сан-Франциско

Приключения предпочитают блондинок.

***

1997

      Она вошла тихо, как мышка. Расправила тёмные волосы, спадающие каскадом на загорелые плечи, улыбнулась неловко и подошла, покачивая бёдрами, совершенно нагая.       Дыхание участилось.       Глядя на неё, купающуюся в тёплых августовских лучах солнца, пробивавшихся через полупрозрачные занавески, захотелось податься навстречу, поймать ладонью её тонкие пальчики и целовать каждый по очереди.

Большой

      Приникнуть ближе, обхватить второй рукой за талию.

Указательный

      Почувствовать тёплое дыхание на шее. Провести пальцами сверху-вниз по позвоночнику, едва касаясь кожи подушечками.

Средний

      Оставить поцелуй за ушком и мягко подтолкнуть к остывшей за ночь постели.

Безымянный

      Шёлковые простыни сминаются под её весом.       Серые глаза будто затянуты дымкой.

Мизинец

      Она приподнимается на локтях, привлекает к себе, и говорит вполне себе мужским голосом:

Shut up and sleep with me Come on why don't you sleep with me Shut up

      Она звучит совсем как звонок на его Nokia 8110.       Альфред просыпается.

***

      Альфред просыпается.       Голова раскалывается.       Пить хочется нереально.       На то, чтобы просто продрать глаза, уходит по меньшей мере вечность. И всё это время его подгоняет его же мобильный. Унизительно.       Вздохи разносятся по всей альфредовой однушке. Под щеками оказывается не шикарная грудь брюнетки из сна, а подушка и вместо роскошного траходрома с шёлковыми простынями - старый продавленный диван хозяйки квартиры.       В эту секунду Альфред почти жалеет, что съехал от собственного семейства - папашки Артура Кёркленда, богатея с собственной сетью ресторанов, его подружки-поблядушки Франциска Бонфуа, то ли стриптизёра, то ли хозяина самого безвкусного, по мнению Джонса, клуба с идиотическим названием "Конфетти", и...

Мэттью. Мэттью Уильямс, его любимый близняшка.

      Расставаться с ним было болезненнее всего.       Вечно неразлучные Мэттью "Канада" Уильямс и Альфред "Америка" Джонс.       Говоря честно, он уже и сам не помнил, откуда пошли эти клички.       Точно из детства.       Конечно, они созваниваются каждый вечер и встречаются почти каждый уикенд, но...       Это совсем не то.       Каждый раз, как он думает об этом, в груди стягивается узел из сожалений, обиды, гнева, непонимания, хочется взвыть.       Но Альфред не собирается собственными руками вручить Артуру инструмент для подколок и презрительных взглядов, о нет.       Кстати о звонках.       Нокия не умолкает, разрывая тишину комнаты. Занавески вздрагивают под порывом ветра, и по коже бегут мурашки.       Альфред нашаривает мобильник где-то под диваном правой рукой, а левой шарит по столику у изголовья дивана, там, где, вроде, должны быть очки.       На экране отображается Кику Хонда.       Снова этот парень с его непонятным официозом.       Джонс принимает звонок. — Э-э-э, слушаю, Ки... — Альфред! Надеюсь вы помните, что сегодня наш первый рабочий день?       О, да. За это он и расплачивался головной болью с самого утра. — Ну да, э, помню, конечно. Что, дружище, помощь Героя уже понадобилась?       О-о-о, ну зачем он это сказал, Боже. — Да, Альфред, вы бы очень помогли, если бы не опоздали в первый рабочий день.       Джонс бросил взгляд на часы, закреплённые справа, у угла кухни.

7:43

OH FUCK

— КИКУ! —Постарайтесь не опоздать, Альфред.       И отключился.

***

      Дорога до департамента кажется каким-то лабиринтом Минотавра, но когда Джонс прибывает под дверь начальства, где его уже ждёт Кику со своим отстранённо-профессиональным выражением лица и формой с иголочки, часы показывают 7:55.       Пока Альфред пытается отдышаться, из-за угла выплывает Феличиано, личный помощник начальника отдела, Людвига Байльшмидта. — Ве~, "Америка"! Привет-привет! Поздравляю с первым днём! - он начинает так усиленно трясти его за руку, что Альфреду кажется, будто ещё минута и его укачает, - Кику! Поздравляю!       Хонда склоняется в полупоклоне. — Вы к Людвигу? О, что я говорю, конечно к Людвигу. Уже восемь, заходите, а я заскочу через секунду!       Он пружинистой походкой скрывается в направлении кафетерия, что-то напевая себе под нос.       Альфред встречается взглядом с Кику и, не стуча, врывается в кабинет.

***

      Комната погружена в полумрак. Окна занавешены, на старом добротном столе из красного дерева стоит хрустальная туфелька - пепельница - с тлеющей сигарой внутри. Высокая статная фигура стоит, оперевшись бедром о стол, спиной к вошедшим.       Светловолосый мужчина в чёрной водолазке, молча слушает отчет по телефону.       Провод мерно покачивается. — СЭР! КУРСАНТ ДЖОНС И КУРСАНТ ХОНДА ПРИБЫЛИ В ВАШЕ РАСПОРЯЖЕНИЕ, СЭР!       Кику едва заметно морщится на громкий голос напарника.       Капитан Байльшмидт вскидывает руку, призывая к тишине, и Альфред замолкает.       Не проходит и двух минут, как мужчина отвечает Ясно, работайте и кладёт трубку.       Он закуривает новую сигару и поворачивается. — Дважды повторять не стану - слушайте. Людей в отделе не хватает, поэтому я вынужден поручить дело вам двоим, - он выдыхает сизый дым через нос, - папка на столе. Приступайте.       Кику кивнул и взял тонкую папку со стола, козырнул. — Разрешите идти, герр Байльшмидт? — Разрешаю.       Возмущённого тем, что ему не дали сказать и слова, Альфреда Кику выводит под локоть, оставляя кабинет в мрачной тишине.       Дверь хлопает.       Людвиг потирает виски, надеясь унять подступающую мигрень.       Четвёртое убийство за две недели, никаких улик, никаких подозреваемых, будто работает не человек, а призрак.       Призрак, имеющий зуб на бизнесменов.       Русских бизнесменов, съехавшихся на какой-то шабаш богачей в ресторане Quince.       Как же он стар для этого дерьма.

***

      На полпути к Фостер-сити, недалеко от Альтаир-авеню, округа Сан-Матео, где и нашли последнее тело, Кику позвонили.       Не меняясь в лице, и не отвлекаясь от дороги, он отключил мобильный и спрятал в карман куртки.       Альфред и не хотел бы комментировать, но слова сами слетали с языка. — Родственники?       Хонда кивнул.       Альфред продолжил: — Понимаю. Я тоже не переношу, когда папаша на работу звонит. Или его...Этот...Ну, ты понимаешь.       Хонда снова кивнул.       Наступила неловкость, которую Кику, похоже не замечал, а Альфред всю сознательную жизнь игнорировал. — Так, э-э-э, тебе тоже названивают родители?       Кику отрицательно качнул головой. — Не родители. Брат. — Старший? — Старший.       Альфред понимающе кивнул. Он тоже был старшим братом.       В какой-то степени. — Ну и... Почему ты не отвечаешь? Я бы бесился, если бы Мэттью...       Хонда поднял руку, совсем как Людвиг недавно. — У нас прохладные отношения. У него свои дела, у меня - свои.       Джонс этого не понимал. Его отношения с братом были хорошими. — Так, может...Вам просто поговорить? В конце концов, вы - семья. Братья. Семья - это важно.       Кику изящно выгнул бровь.       О кошмарных отношениях Джонса практически со всей семьёй, кроме брата, все узнавали против своей воли.       Альфред хотел снова что-то сказать, как их машину резко подрезал чёрный тонированный мерседес с бьющими изнутри басами, едущий как-то вихляюще, будто водитель нетрезв. — ТЫ, ГОВНО СОБАЧЬЕ, РЕШИЛ К НАМ ЛЕЗТЬ, А НУ ИДИ СЮДА..! - крикнул Джонс в окно.       Через миг Хонда справился с управлением. — Мы не можем ехать за ним. Передай патрулям сводку.       Мистер Америка был готов взорваться на месте, но под холодным взглядом напарника, выполнил указания. — Ну ничего, - буркнул он, - Земля круглая, ещё встретимся! Я запомнил эту тачку. (Впоследствии он будет часто вспоминать эту случайную, но пророческую фразу)       А пока - Кику утомлённо закатывает глаза, поворачивая баранку.

***

      К девяти часам, напарники прибывают к месту преступления, лужайке, неподалёку от Альтаир-авеню.