Прогулка в Сан-Франциско

Ставьте перед собой грандиозные цели и тогда все повседневные трудности, встречающиеся на вашем пути, вы преодолеете с легкостью!

***

      Альфред стоял, привалившись к стене, и крутил в руках карандаш, поглядывая то на мерно шипящий новости старенький телевизор на столе дежурного, то на собственные наручные часы, как всегда запаздывающие на три минуты (надо бы их перевести).       С его возвращения прошла неделя, и выдалась она особенно тяжёлой после длительного безделья на больничной койке - его качало, как стрелку метронома - от патруля (в который он ходил с ходячим раздражением, чьё имя забылось после минуты общения) до заполнения бесконечных бумажек.       Но, нужно отдать коллегам должное, встретили его бомбически - закатили небольшую вечеринку в участке, втайне от начальства, хлопали по плечу, Феликс поздравил с боевым крещением, вручив толстый металлический квадрат на цепочке с гербом Департамента с одной стороны и изображением Фемиды с другой, который теперь покоился на альфредовой груди.       Всё веселье деятельности, без которой Альфред не мог продержаться и суток, омрачалось мыслями о Варгасе и Байльшмидте.       Этот странноватый, но в общем безобидный, Феличиано, любитель пончиков из кафе неподалёку, оказался участником (если не главарём) бандитский группировки.       От собственной слепоты хотелось выть: как, КАК он ничего не заметил?       (И не важно, что он в отделе без году неделя)       Если в этом ещё и капитан замешан... Выходило отстойно и совсем не по-геройски.       Ему нужно было переговорить с капитаном Байльшмидтом и всё обдумать.       Именно поэтому Альфред торчит у стола дежурного и вертит карандашный огрызок.       Ну... Ладно, есть ещё причина.       Джек.       Они не виделись с того самого свидания в госпитале, и позвонить Альфред так и не решился. Переписал номер в блокнот, который решил носить с собой в нагрудном кармане, а клочок с чужим почерком надёжно спрятал в учебнике по физике за среднюю школу.       И теперь ему срочно надо с кем-нибудь об этом поговорить. Именно сейчас Кику бы пригодился.       Время, как это полагается, в нужный момент тянулось бесконечно долго.       Альфред узнал от коллег, что капитан куда-то отлучался и вернётся сегодня с часу на час, а потому караулил перед самым входом в Департамент, чтобы от него было невозможно отмахнуться и удрать.       Просторный холл всегда находился в движении: по только вымытому полу сновали десятки, сотни ног в лакированных туфлях, сотни ручек что-то записывали на страницах сотен блокнотов, солнечные зайчики тут и там сновали по лицам офицеров.       Хорошо освещённый холл представлял собой вылизанный до блеска полукруг, в самом центре, сразу напротив входа, стоял бьестящий стол дежурного, на котором стояло несколько телефонов и каждая мелочь была в математическом порядке, от которого можно было пройти налево - в отдел быстрого реагирования, где располагались патрульные и свободные офицеры, направо - где находилось несколько столов со старушечьими телефонами и операторами, за которыми находился архив. Но если подняться по лестнице позади дежурного, можно добраться до кабинета капитана, отдела по борьбе с наркотиками и ещё парой-тройкой отделов разной степени нужности и паршивости.       И всё это под раздражающе обезличенный бежевый с тёмным деревом. Хотя и это только на первом этаже.       Коридорный гомон перебило шипение слева и Альфред даже (чуток) вздрогнул, глядя на толстый телевизор, а потом прильнул ближе.       На выпуклом телевизоре показалась кудрявая блондинка в розовом, и защебетала: —...трое погибш-ш-ш...Неизвестный убийц-ш-а... - экран потух, но удар по крышке всё починил, - Полиция бездействует. Чего они ш-шдут? Куда идут наши налоги..?       Дежурный скривился, вытащил из шкафчика старый пульт и щёлкнул кнопкой.       Экран погас.       Альфред отстранился и провёл ладонью по лицу. — Н-да-а, дружище, вечно эти журналюги так...       Джонс встрепенулся. — А?       Дежурный отложил ручку и потянулся в задний карман. — Да вот, девица эта...Левачка. Все журналюги такие. Как сказать хорошее, так - тьфу! Ищи - свищи их. А как только горе у кого - так слетаются, как мухи на го...       Альфред кашлянул в кулак. — А, ну да. Офицерство, понимаю, - мужчина оглянулся и протянул помятую пачку сигарет, - вот она и служба...Сижу, бумажки перекладываю и на тупые вопросы старушек отвечаю.       Джонс взял сигарету. — То ли дело ты, Джонс! И напарник твой...Весь участок на ушах до сих пор, - щёлкнула зажигалка и от сигареты потянулся дымок, - Сутки на работе - оба при смерти. Хах. Десять лет служу, а такого не видал.       Альфред отступил назад и разглядел в пыльном экране открывающуюся дверь и входящие искривлённые фигурки. — Бросал бы ты, - сказал он, пряча сигарету во внутренний карман, - Капитан!

***

      Они не виделись с того дела у Альтаир-авеню, и, похоже, Людвиг не особо ему рад.       Альфред отметил и быстрый чеканный шаг, в котором замечалась борьба с самим собой всем, кто может заметить, и мятую рубашку (что было просто немыслимо), и чёрные тени под глазами. Впрочем, волосы оставались в идеальном порядке. Только глаза глядели ещё мрачнее и усталее.       Джонс подскочил и поприветствовал. — Капитан! Допустите до работы, капитан!       Байльшмидт обошёл его по небольшой дуге, ничего не отвечая и Альфред схватил его за локоть. — Капитан! У нас и так не хватает людей, допустите!       Капитан молча вырвал локоть и смерил Альфреда тяжёлым взглядом. — И правда, Людвиг, пустите его работать.       Джонс вздрогнул и только теперь заметил, что с ними находился кто-то ещё.       Это был он. Варгас.       Всё та же улыбочка, всегда широкая, но теперь кажущаяся особенно неестественной, тот же лёгкий пружинистый шаг и цветастая рубашка. Но теперь что-то было не то. Что-то чуждое в манерах, речи. Альфред не понял, что именно изменилось, он просто почувствовал это.       На какое-то время ему показалось, что время застыло: не было больше ни орущих в трубку операторов, ни спрятавшего с визгом "Капитан!" сигарету дежурного, ни гомона коридоров.       Только эти карие глаза, полуприкрытые, но цепкие как никогда.       Он знает? — Феличиано?       Тот подошёл, улыбаясь ещё шире и глядя ещё пронзительнее. Но этого, похоже, никто не замечал. — Ве~, Америка, давно не виделись! - он схватил альфредову ладонь и сжал обеими руками, пожимая, - Как ты себя чувствуешь, мы все волновались? Такой стресс...       Пока ладонь была в крепком плену итальяно-американских ручек, слишком крепких для внешней хрупкости, Джонс понял.       Это проверка.       Варгас его испытывает.       Теперь Альфред заметил маленькие, незаметные для тех, кто не знает, куда смотреть, детали: неестественность улыбки, крепость рукопожатия, сосредоточенная пустота в щёдках глаз, небольшой шрамчик на тёмной брови и нижней губе, и как Феличиано держал левую ногу. Переносил вес. Да и этот странный отворот плеч... Если придержать собственное дыхание и мысли, то можно заметить, что дышит он неглубоко и часто. Сломаны рёбра? Он ведь был ближе всех к взрыву, как Франциск.       Джонс отвечает на рукопожатие и улыбается. — Отлично! Да и надоело уже кошек с деревьев снимать, - он бросает косой взгляд на молчащего капитана, - хочется вернуться к настоящей работе.       Варгас сжимает его руку ещё мгновение (Альфред надеется, что громкое сердцебиение слышит только он) и отпускает.       Время снова идёт.       Звуки возвращаются.       Феличиано отводит взгляд на Людвига и хлопает его по плечу. — Да в самом деле, капитан. У нас ведь такая нехватка кадров~.       Байльшмидт переводит взгляд с Варгаса на Джонса, потирает переносицу и отмахивается. — Делай, что хочешь, Джонс. Только найди этого ублюдка.       Альфред прикладывает два пальца к виску и улыбается на этот раз по-настоящему.       Капитан возвращается к своим делам, а Варгас, проходя мимо, смотрит Джонсу в глаза.       И Альфреду это не нравится.

***

      День проходит в делах и суете, привычной и приятной.       И вот теперь он возвращается в свою маленькую квартирку, за кровные семьсот баксов в месяц и весёлой полной хозяйкой, вечно болтавшей обо всём и ни о чём.       В запыленное стекло такси бьются холодные капли.       Дождь обещали только к ночи, но Альфред так забегался со всей бумажной и оперативной работе (некем было заменить, пришлось дорабатывать), что совершенно забыл о времени.       Он немного устал, всё, что имеет значение сейчас - тёплая пенная ванна и родной диванчик.       Сегодняшний случай занимал всё внимание - Варгас явно что-то знает. Он заметил его? А Джека?       Варгас сказал что-то вроде "Комилитьони знают своё дело". Это группировка, бандиты, тут хватит и пенни, чтобы понять - дело дрянь и разобраться с ним нужно поскорее.       О, и Джеку он так и не позвонил.       Альфред откидывается на сидение, проводит рукой по лицу и вздыхает.       Звонок такая мелочь, а он не может за него взяться. Чёрт, да он даже капитана за локоть схватил, а о нём ведь столько толков было в академии!       Дождь усиливается. Окна в домах гаснут и загораются, один за одним, один за... — Приехали, парень, вылезай!       Джонс подскакивает, извиняется, вкладывает в руку таксиста мятую купюру и, прикрыв голову курткой, выскакивает из машины.       Жёлтое пятно быстро удаляется, повизгивая шинами по мокрому асфальту, а Альфред бежит, перепрыгивая лужи.       Раз-два, осталось пройти зебру и он дома.       Он почти на полпути, когда из-за пелены дождя выныривает чёрная BMW. А затем ещё одна. И ещё. И ещё...       Они взяли его в кольцо.       Твою мать.       Двери открываются и выходят одинаковые люди - плащи, шляпы, белые рубашки с жилетами. — Йоу, серьёзно? Плащи? Ребят, ну вы сейчас чисто мафиозники...       Язык работает отдельно от головы, пытаясь выиграть время, отшутиться, придумать выход...       Когда одинаковые люди достают одинаковые ПП, становится не очень смешно.       Его собственный пистолет за спиной и за ним нужно тянуться, это не вариант, его продырявят прежде, чем он успеет подумать "Бургер".       Что теперь? — Может, договоримся? Слушайте, знаете сколько вам дадут за нападение на офицера? При исполнении?       Он не успевает сделать и шага назад, как буквально чувствует, как большие плохие парни нажимают на курки, когда раздаётся взрыв и одна из машин переворачивается.       Это шанс!       Альфред уходит перекатом в сторону и в следующую секунду асфальт прошивают несколько автоматных очередей. — Джонс! СЮДА!       Очки выпали где-то взади, но Альфред не замечает этого. Всё, что имеет значение теперь - голос, зовущий его из чёрной пелены дождя. Позади вразнобой бьют очереди и, кажется, пуля свистит над самым его ухом.       Наконец впереди показывается машина. Почти такая же, как у тех бандитов, с одной лишь разницей - здесь его ждут. — Прыгай, Джонс, не тормози, быстрей-быстрей!       Он хватается за протянутую руку в чёрной перчатке и его рывком втягивают в машину.       BMW срывается с места, хлопая раскрытой дверью и Альфред хлопает ей. — Стреляй, стреляй! Нам надо оторваться!       Джонс выхватывает своё табельное и высовывается из открытого окна.       Взревел ветер, они резко повернули, и Альфред чуть не выронил оружие. Но наконец взял себя в руки и начал отстреливаться.       Они петляли, ныряли в переулки, срезали в самых неожиданных местах, пока не остался единственный преследователь.       Дождь всё не прекращался, Джонс абсолютно вымок и табельное выскакивало из рук. Он стрелял нечасто, но прицельно (всё же, лучший выпускник).       Вдруг пуля! - и пистолет выскакивает из рук, наверняка испорченный теперь. — Твою мать! - кричит Альфред в ревущую темноту. — Хватай!       На колени приземляется "Анаконда", и Джонс хватает, снова высовывается в окно, ведомый адреналином, шумом, соревнованием.       Они снова резко поворачивают, съезжая с шоссе, и Альфред пользуется шансом - машина бандитов тоже поворачивается.       Пуля попадает прямиком в бензобак и тот взрывается.       Пламя отражается на боку "Анаконде" и альфредовых глазах.       Он медленно возвращается на сидение и с тяжёлым вздохом откидывается на него.       Медленно переводит взгляд в сторону, поворачивая оружие дулом вниз, и передаёт его, держась за рукоять. — Надо же, - говорит он, прерывисто дыша, - ты снова спас мою жизнь.       Он замечает усмешку на чужих губах. — Спасибо...Джек.       Мужчина рядом поводит плечом и с его волос срывается капля. — Сочтёмся, ковбой.       Они покидают черту города и мчат в чёрную неизвестность, не сбавляя скорости.