Погасшие звёзды

Лязг тюремной решётки разбудил её. Гермиона вскочила на койке, напугано смотря на вошедшего человека. Антонин Долохов противно ухмылялся, сальным взглядом скользя по её телу, облачённому в обычную маггловскую одежду — джинсы и свитер. Грейнджер почувствовала мерзкий холод вдоль позвоночника, ощущая себя, как на аукционе. Она буквально видела в глазах Долохова всё то гнилое, что пряталось за оболочкой. — Поднимайся, грязнокровка, у Тёмного Лорда для тебя сюрприз, — мужчина обнажил жёлтые зубы, вызывая у девушки рвотный позыв, но она смогла сдержаться и встала, начиная медленным шагом выходить из камеры. Гермиона чувствовала, как мелкие чёрные глазёнки Долохова скользят по её спине и ягодицам. Ей хотелось отмыться от всей той грязи, что витала в помещении, именуемом тюрьмой самого Волдеморта. Когда последняя ступенька, ведущая из подземелья, оказалась позади, девушка задохнулась от увиденного. Она не смогла сдержаться и упала на колени от вида измученного Рона. Грейнджер прижала руки ко рту, пытаясь не дать крику ужаса вырваться наружу. — Подведи её ближе, — Гермиона услышала шипящий голос недалеко от себя, и не успела она повернуть голову в сторону говорившего, как её схватили за локоть и кинули вперёд, отчего та больно ударилась бедром о дощатый пол. — Грязнокровка Грейнджер. Та самая грязнокровка Поттера. Теперь были слышны смешки остальных Пожирателей, и, подняв глаза на существо, у которого она лежала в ногах, Гермиона наконец увидела его и едва не скривилась от подобия лица перед собой. Мерзкая морда змеи, натянутая на человеческий череп. С красными глазами и ртом, не способным улыбаться по-настоящему. Том Реддл. — Как тебе вид, дорогая? — с отвратительной усмешкой поинтересовался Том, указывая кончиком палочки на Рона. — Отпустите его, — прохрипела девушка, понимая, что голос звучит как скрежет металла по стеклу, но ничего не могла с ним поделать, потому что последний раз видела стакан воды неделю назад. — Я тебя не расслышал, — неожиданно зло прорычал Реддл, направляя древко на неё. — А с Тёмным Лордом нужно разговаривать так, чтобы он всегда понимал, что говорит настолько мерзкое отребье. Круцио! Гермиона перекатилась на спину и закричала от боли во всём теле. Она не могла сделать вдох. Не могла перестать кричать и испытывать самые страшные муки на свете. Она не могла перестать плакать. Слёзы упрямо лились у неё из глаз, наплевав на то, что показывают слабость чудовищу. Когда действие заклинания прекратилось и девушка с трудом разлепила мокрые веки, она увидела перед собой змеиную улыбку Тома. Он склонил голову набок, с интересом наблюдая за ней. — Видите, как нам с ней весело, — громко произнёс он, очевидно, обращаясь к своим последователям. — А ты хотела сразу убить её, Беллатриса. Гермиона услышала знакомый безумный смех, но сил, чтобы повернуть голову, просто не осталось. — Ты, кажется, хотела, чтобы я пощадил этого предателя крови, верно? — теперь всё внимание Реддла было сосредоточенно исключительно на ней. Он немного наклонился к её лицу, чтобы, видимо, лучше слышать стоны боли своей новой жертвы. — Пожалуйста, — прошептала Гермиона, наплевав на гордость и всё остальное. — Пожалуйста, отпустите его. Убейте меня. Отпустите… его. Он… же… чистокровный. Голос всё больше срывался и походил на скуление животного, но Том всё прекрасно услышал. Он расплылся в коварной усмешке, вертя в руках палочку. В его позе читалось чистое превосходство, особенно если забыть, кем он являлся на самом деле. Грейнджер облизала сухие, потрескавшиеся губы, ощущая боль по всему телу даже от таких простых движений. Она смотрела на Реддла сквозь мутную пелену в глазах, мечтая помочь Рону и спокойно умереть. Но Гермиона всегда старалась не допускать в свой разум пресловутую наивность, потому что от неё только вред и проблемы. И поэтому шатенка понимала, что рассчитывать на быструю смерть совсем не стоит. Как раз-таки наоборот. Гермиона едва не всхлипнула от страха и ужаса, представляя, что с ней могут сделать перед смертью. Она задрожала, лёжа на холодном полу, окружённая десятками Пожирателей и самым тёмным волшебником всех времён, и так наивно надеялась на скорейшее освобождение. — Чистокровный, — Том перевернул это слово на языке, словно пытался распробовать его на вкус. — Чистокровный предатель крови, хм. Сбоку послышались шаги, но кровь в ушах сильно заглушала все звуки, поэтому Грейнджер слышала лишь какие-то странные очертания, будто находилась под водой. Очень глубоко под водой. — Скажите, дорогие друзья, а мы прощаем предателей крови? — со странным интересом осведомился Реддл, поворачиваясь к Пожирателям. Ей в уши моментально ударили возмущённые крики. Громче всех был голос Беллатрисы. Это Гермиона поняла отчётливо. — В таком случае, что мы делаем с предателями крови? — крикнул он, взрывая толпу. — Убиваем их! — синхронный ответ поразил девушку, потому что было ощущение, что они репетировали. Хотя это и неудивительно. Грейнджер поняла, что у неё шок, раз в такой момент ей внезапно стало смешно от собственных мыслей и от картинки в голове, как Пожиратели собираются в кружок, чтобы порепетировать свои реплики, как актёры, зачитывающие сценарий. — Вот именно, — с наслаждением сказал Волдеморт, снова возвращаясь к ней. — Мы убиваем их, — он прошептал эти слова и резко вытянул руку вперёд, с помощью невербальной магии заставляя её парить в воздухе. Гермиона застонала от боли, чувствуя, как нервы и мышцы шеи напряглись до предела. Она молча смотрела в красные жуткие глаза Тома, кончиками пальцев прикасаясь к своей беспомощности. К тому, что не смогла спасти друзей. К тому, что невозможно было исправить. — И сейчас, грязнокровка, ты будешь наблюдать, что происходит с предателями крови, — прошипел Реддл, опаляя своим смрадным дыханием её лицо. Девушка скривилась от вони из его рта, мечтая провалиться под землю. Но, разумеется, никто ей такой услуги не оказал. Она взглянула на Уизли, который лежал и не шевелился, пытаясь открыть рот, чтобы сказать ему несколько важных слов. Но поняв, что губы шевелятся, а своего голоса она так и не слышит, Гермиона перевела глаза на Тома, видя его гнусную ухмылку. Он наложил на неё Силенцио. Грейнджер забилась в панике. Рон будет умирать и даже не сможет узнать, что она здесь. Он будет думать, что умер в одиночестве. В кругу врагов. — Нет! Пожалуйста! — её безмолвный крик остался проигнорированным. Том перестал удерживать её на весу заклинанием, и Гермиона упала, едва успев подставить вовремя ладони, чтобы не разбить лицо. Она подняла голову, наблюдая, как Реддл приводит в сознание Рональда, гадко смотря на него, словно он дерьмо под его ногами. — Что?.. — резко выдохнул Рон, безумно озираясь глазами по сторонам. Когда его взгляд остановился на Волдеморте, он кинулся на него с сумасшедшим желанием убить. Но силы явно были неравны. Том скривил свои губы в отвращении, применяя Круцио к её другу. Наверное, те люди, что изучали искусство ведения пыток (если такие есть), знают, какие из них самые страшные. Гермиона на собственном примере знала, что хуже всего не то, что тебя разрывают на части, а то, что то же самое происходит с дорогими тебе людьми. И смотря на мучения Рона, слыша его надрывные крики, не имея возможности утешить его или хотя бы сдвинуться с места, она медленно умирала внутри. Физически её тело пока было в порядке, но душа гораздо более хрупкая материя, которая не всегда способна выдержать подобные издевательства. — Хватит! Прошу вас! Хватит! — Гермиона рыдала. Она закрывала ладонями рот, чтобы хоть немного сдерживать слёзы и всхлипы, превратившиеся в мольбу. Но никого это не волновало. Милый, добрый Рон. Яркая улыбка до ушей. Редкие ямочки на щеках. Бесконечное число веснушек. Голубые глаза, затягивающие глубоко в небо. Своеобразный нрав и характер. Нежелание учиться. Ненормальная тяга к квиддичу. И неуклюжесть во всём, что касалось девушек. Её милый и добрый Рон. Сейчас кричал от боли самого могущественного и жуткого заклинания, способного превратить тебя в овощ. Гермиона могла бы сказать, что в такие моменты мозг переключается. Что-то в нём щёлкает. Меняет тебя. Делает другим человеком. Но нет. С ней всё произошло гораздо позже. Потому что, когда Том опустил палочку и удовлетворённо посмотрел на зарёванную девушку, Грейнджер с точностью в двести процентов знала, что она всё ещё является собой. — Ну что, грязнокровка, понравилось представление? Мерзкий голос дразнил её. Пытался вывести из себя. Заставить совершить глупость. Но он не знал, что даже дышать для неё уже было колоссальным испытанием. — Мне убить его или ты сделаешь это сама? — глаза Тома загорелись мрачным огнём, пылающим ледяным холодом, который оставлял надрезы на хрупкой и нежной коже. Грейнджер лихорадочно задышала, мотая головой в стороны, словно надеясь, что это как-то заставит Реддла забыть о своей начавшейся и растущей идее. — Прекрасная идея, мой Повелитель, — заискивающим тоном произнесла Белла, приближаясь к подобию мужчины. — Вы как всегда гениальны, мой Лорд. — Замолчи, Белла, — выплюнул Том, отталкивая Лестрейндж в сторону и подходя к Гермионе. — Сейчас мне интересна исключительно грязнокровка. Шатенка сжалась от страха. Она понимала, почему представляла интерес для Реддла — что-то новое, как новая игрушка у ребёнка, которую ему не давали родители. Но пройдёт время, и она ему надоест. Вот только неизвестно, в каком состоянии будет эта бедная игрушка. А точнее, сама Гермиона. — Мне даже любопытно, насколько её хватит, — с предвкушением сказал Волдеморт, направляя на неё палочку и снимая Силенцио, а также возвращая способность двигаться. — Нет! — моментально прорычала Грейнджер, как только смогла разомкнуть губы. Она яростно заглянула в красные глаза, где отражалась сама смерть, не боясь пострадать из-за своего отказа. — Вы посмотрите, — ухмыльнулся Том, разводя руками. — У нас борьба, друзья. Если в самом начале Гермиона не понимала, почему именно она оказалась здесь, а, например, не Гарри или любой другой член Ордена, то сейчас в полной мере осознала причину. Грязнокровка. Удивительный экспонат. Доселе неизведанный. Чистая загадка. Том всегда питал слабость к такому виду развлечений — привлечение к себе внимания. Он любил, когда на него смотрели и им восхищались, поэтому и выбрал в качестве диковиной зверушки Гермиону. Остальные члены Ордена были изучены вдоль и поперёк. Возможно, большинство из них Реддл знал лично. Но Грейнджер была единственной популярной грязнокровкой в стране, что особенно привлекло его внимание. Вопрос времени, как скоро она ему надоест. Хоть бы это произошло быстро. — Итак, — торжественно начал Волдеморт, не переставая крутить палочку в руках, — у меня к тебе деловое предложение, от которого ты, само собой, не сможешь отказаться. Грейнджер замерла, стараясь не смотреть на Рона, слыша его стоны и тихое произношение её имени. Он понял, кто находится от него в паре метров. Так же будучи на волоске от смерти. — Либо ты сама убиваешь этого предателя крови, либо это делаю я, но тебе не понравится, какую смерть я ему загадал. Выбирай. — Нет, — прошептала девушка, закрывая глаза, слыша тишину. Кажется, Пожиратели, стоящие у стены, испугались последствий отказа, но ей было плевать на сброд трусов. Шатенка едва сдержала в себе желание захохотать от абсурдности происходящего. Она в жизни бы не смогла представить ситуацию, в которой оказалась, причём, не по своему желанию. Гермиона закусила губу, улыбаясь. Она подняла потухшие глаза на Тома, видя странные эмоции на его змеином лице. Так хотелось накинуться на него, размазать по стенам паршивое ненастоящее тело. Превратить его в ошмётки. Но всё, на что девушка была способна, это придумывать различные способы убийства Волдеморта, потому что её не кормили неделю и не давали воды столько же. Она ослаблена. Даже слишком. Наверное, её не хватит даже на попытку добежать к Рону и в последний раз подержать его за руку. Попрощаться с ним. Они не выживут в том хаосе, что разворачивался вокруг них с пугающей скоростью. Резко её подняли за локти. Грейнджер вскрикнула, не выдержав боли во всём теле. Девушку схватили за волосы и заставили смотреть на Тома, задрав голову. Гермиона сжала губы, стоически терпя неприятные ощущения. — Ты убьёшь его, — тихо. Разнося в щепки её призрачную жалкую борьбу. — Нет, — всё также упрямо, словно это не она едва не падала на пол в бессилии. Реддл хмыкнул, направляя на неё палочку. Внезапно до выдающейся ведьмы своего поколения только сейчас дошло, что её волю можно запросто сломить одним Империо. Она задёргалась, пытаясь выбраться из хватки Пожирателей, державших её, но всё было бесполезно. Предсказуемо бесполезно. — Убей его, — шипящий голос в её голове прозвучал так чётко, что Гермиона испугалась, смотря на неподвижные губы Тома. Они лишь дрогнули в довольной и безжалостной улыбке, наблюдая за действием самого страшного заклинания. Ни Круцио, ни Авада не были такими пугающими, потому что они не забирали волю. Не отнимали право выбора. А Империо именно это сделало с ней. Грейнджер захватила ртом воздух, отчаянно пытаясь сопротивляться. На четвёртом курсе лже-Грюм хоть и надеялся обучить их противостоять Империо, но она так и не стала той, кто справился с заданием. Только Гарри смог, но его тут не было. Она была совсем одна. — Убей его, — снова. И снова. Гермиона покачала головой, зажмурившись. Она не хотела убивать Рона. Она прекрасно знала это. Уизли был одним из её лучших друзей. Его семья стала ей по-настоящему близка. Именно с их помощью девушка всё меньше чувствовала себя изгоем в магическом мире. Она не хотела убивать Рона. — Убей его. Рон был кем-то большим, чем просто друг. Он стал парнем, о котором она мечтала. Мечтала не просто об отношениях, а о семье. Он был её островком спокойствия. Тем, ради кого Гермиона иногда просыпалась по утрам. Она не хотела убивать Рона. — Убей его! Давяще. Видя её сопротивление и раздражаясь ещё больше. Он просверливает в её голове дыру и заталкивает туда то, что ему нужно. Ложные желания. Ложные мотивы. Одну сплошную ложь. — Нет, — дрожащий шёпот срывается с её губ, будто в последний раз. Том подлетает к ней, сбивая с ног стихийной магией Пожирателей за спиной девушки, и хватает Грейнджер за горло, сдавливая шею, перекрывая доступ к кислороду. Но она упорно не открывает глаза. Пока не слышит очередной крик Уизли. В этом и была её ошибка. — Нет… — надрывно, вырываясь из хватки Реддла и распахивая веки, она видит, как с безумной улыбкой Беллатриса пытает Рона, смотря ей в глаза. Волдеморт встряхивает её, и Гермиона физически чувствует, как всё тело предаёт хозяйку. Это происходит рефлекторно. Так было заложено природой. Чёртов инстинкт самосохранения, который часто отказывал у девушки в экстренных ситуациях, например, когда они с мальчиками оказывались в передрягах. Просто не повезло. И взгляд упал на Тома. Грейнджер хорошо помнила, что произошло с ней в тот момент. Могла воскресить картинку у себя в голове с поразительной точностью, потому что мгновение — и её личность оказалась мертва. Просто… пшик. И всё. Глаза заволокло дымкой, и Гермиона больше не слышала свой голос разума. Не слышала, как сама же пыталась себя образумить. Она лишь превратилась в безликую фигуру, замечая на лице Тома удовлетворение, и почувствовала тяжесть в руке. Опустив взгляд, девушка увидела палочку и поняла, что ей необходимо сделать. — Гермиона, нет… — срывающимся шёпотом произнёс Рон, пытаясь отползти от неё, когда шатенка начала приближаться к нему. Но Лестрейндж схватила Уизли за рыжие волосы, не позволяя ему двигаться. Очень странно смотрелись такие яркие пряди в костлявой, неухоженной, даже противной, женской руке. Но Грейнджер не волновали такие вещи. Всё, что она хотела — это убить Рона Уизли. Предателя крови. Во взгляде Рона проскочило столько всего. Он понял, что сопротивляться бесполезно, поэтому, постаравшись улыбнуться, парень со слезами на глазах кивнул ей. — Я знаю, что это не ты… Я прощаю тебя. Внутри что-то треснуло, но тело осталось неподвижным. Лишь шёпот в голове, приказывающий… — Убей его. И собственный пугающий тон. Холодность в двух словах и медленно возвращающееся сознание. Но было слишком поздно. — Я люблю тебя… — прошептал Рон, прежде чем закрыть глаза, не желая смотреть, как она убивает его. — Авада Кедавра! Тело мальчика с рыжими волосами упало навзничь, и истеричный смех Беллы вывел Гермиону из забвения. Она опустила палочку, чувствуя, что голос и давление в голове пропали. Когда взгляд прояснился и сфокусировался, руки затряслись, а горло сжалось. — Грязнокровка, — теперь он был слышен всем, а не только ей, — ты убила его. Ноги подогнулись и колени встретились с полом. Грейнджер подползла к Рону, кладя его голову себе на бёдра. Она смотрела на застывший взгляд его голубых глаз, не в состоянии заплакать. Начиная раскачиваться из стороны в сторону с безжизненным телом, девушка закричала так сильно, что полопались стёкла. А потом она проснулась, подскочив на кровати.

***

Гермиона приподнялась на постели, опираясь на локоть, и старалась прийти в себя после неприятного и болезненного воспоминания. Она провела ладонью по лицу, не совсем осознавая, где находится. Лишь через пару минут ей удалось вспомнить, что они с Малфоем остановились в гостинице, чтобы переночевать. Грейнджер перевела взгляд на соседнюю кровать и увидела, что Драко тоже не слишком спокойно спал. Он изредка вздрагивал, но не просыпался. Девушка вздохнула, немного завидуя тому, что он хотя бы может спать. Откинув одеяло в сторону, Гермиона спустила ноги на пол, шлёпая босыми ступнями по нему по пути в ванную. Закрыв дверь и щёлкнув выключателем, она опёрлась руками о раковину, опуская голову. Когда Малфой вывел её из себя словами о мальчиках, она куда-то трансгрессировала, чтобы просто не убить его. Грейнджер так сильно злилась на него, но ещё больше на себя, потому что в принципе позволила себе вольность, а парню — найти её слабые места. Она вела себя как идиотка. Хотя такой был план, но вот только он с треском, с грохотом провалился. Потому что Драко оказался совсем не бедной овечкой. Несмотря на то, что Гермиона явно подготовленнее и была хорошим бойцом, выработав этот навык буквально находясь на грани между жизнью и смертью, Малфой тоже преуспел в ведении боя. Только вот совершенно в другом смысле. Стоило ей снова переступить порог их номера, как парень напал на неё. Попытался это сделать, но потерпел неудачу. С одной стороны — Грейнджер восхищалась его решимостью убить её и сбежать, но с другой — девушку уже жутко раздражала его неугомонная натура. Не знай Гермиона Драко, то подумала бы, что тот гриффиндорец, настолько яро он сопротивлялся ей. Но его жалкие действия лишь злили девушку, и, психанув, она наложила на него Петрификус, определив на кровать. Только к тому времени, когда стоило ложиться спать, Грейнджер отменила действие заклинания, ожидая услышать о себе много хорошего. Но блондин просто промолчал и пошёл в душ. Скрыть своё удивление удалось, но только внешне. Гермиона видела, чувствовала, что ей придётся трудно с бывшим слизеринцем, но, сжав зубы, она терпела его закидоны, не позволяя себе отклониться от изначальной цели. Подняв голову и взглянув на своё отражение в зеркале, девушка вздохнула, видя, насколько плохо дело. Ежедневные кошмары мало кому прибавят красоты, а Гермиона и так уже давно растратила всю, какая у неё была. Хотя и той было немного. Тёмные круги под глазами. Впалые щёки. Тусклая кожа. Отсутствие даже намёка на румянец. Сухие потрескавшиеся губы. Блёклые волосы. У неё ничего не осталось от прежней Гермионы. Жизнерадостной девочки, чьей мечтой было посетить самую большую библиотеку в мире. Чьей страстью было узнавать новое и поглощать книги одну за другой. Она давно уже умерла. Сейчас жила лишь оболочка. Грейнджер приоткрыла губы, усмехаясь. Должно быть, это насмешка судьбы, раз её всё ещё волнует собственная внешность, учитывая сколько всего она сделала. Совершила своими руками, которые были по плечи в крови друзей и родных. Которые выглядели настолько убого, что были пригодны лишь для убийств. Возможно, Гермиона просто хотела остаться собой даже после смерти, поэтому и пыталась отыскать в себе нечто, напоминающее о том, кем она была. Однажды девушка подумывала обрезать волосы, потому что смотреть на наконец-то прирученную копну становилось с каждым разом всё сложнее. Но что-то ударило ей в голову и она поняла, что не станет отрывать от себя… часть прошлого. Как бы глупо это не звучало. В итоге, сейчас её волосы выглядели чуть ли не хуже, чем она сама, зато их длина могла заставить позавидовать всех особей женского пола. Кончики почти касались нижней части ягодиц. На удивление, когда Грейнджер принимала душ, она любила проводить руками по волосам, чувствуя себя обычной девчонкой. Не обременённой содеянным. Простой и наивной, которая мечтает о длинной косе, желая, чтобы понравившийся мальчик дёрнул её, показывая свою ответную симпатию. Гермиона язвительно хмыкнула. Она уже выросла из того времени, когда мечтала о любви и прочих радостях простых людей. Это было не для неё. Слишком чисто. А она представляла собой только грязь. Весьма иронично, что человек, который всеми силами пытался внушить ей эти мысли, сейчас спокойно спал в соседней комнате, оставаясь по-настоящему невинным. Насмешка судьбы. Шатенка вглядывалась в свои мёртвые глаза, пытаясь прогнать глупые мысли из головы. Пытаясь избавиться от болезненных воспоминаний, снова начавших душить её. Но всё бесполезно. Это всё из-за Малфоя. Он разбередил незажившую рану. Он расковырял корочку подсохшей крови, надеясь добраться до мяса. И плевать, что по его рукам бежит грязная, чёрная субстанция, которую Малфой так презирал. Плевать. Главное, что ей больно и тошно. Драко добился своей цели — он почти уничтожил её всего парой гнусных предложений, даже не особо стараясь. Гермиона боялась представить, что бы с ней произошло, если бы Малфой узнал о её проблемах и решил бы действительно добить. От неё не осталось бы ничего. Просто дерьмовое ничего. Именно такое, каким она сейчас являлась. Какой видела себя. Безликой уродиной, убившей всех своих друзей. Лишив весь магический мир надежды и спасителя. Гарри Поттера. Предательница. Мерзкая подстилка Тёмного Лорда, ползающая у него в ногах, как послушная собачонка. Вот кто она. Грязнокровка. Грейнджер сжала челюсть и, замахнувшись кулаком, разбила собственное ненавистное отражение, мечтая, чтобы это было не просто зеркало. Осколки с громким звоном упали в раковину. Несколько особо мелких перепрыгнули через керамику, приземлившись на нечто, напоминающее ванный коврик. Её даже не волновало, что мог проснуться Малфой и увидеть её в таком состоянии. Гермиона просто отключила мозги, снова впав в кому ярости по отношению к самой себе. Господи, как же она ненавидела себя. Кто бы знал. Рука кровоточила. Сильно и надрывно. Кровь стекала по руке, опускаясь к локтю и огибая его, начиная капать на пол. Грейнджер не хотела залечивать рану. Не хотела, чтобы ей стало легче. Но стоило трезвому разуму вернуться к ней, она осознала, что за стенкой спит Малфой, а значит — враг. Тот, кому нельзя знать о её слабостях. Нельзя знать никакую информацию, способную пригодиться ему против Гермионы. Девушка зарычала, яростно закатывая рукава чёрной водолазки, которая служила ей пижамой, и начала шептать заживляющие заклинания, зная их, пожалуй, слишком хорошо. Подобное приключалось с ней не раз, оставив свои отпечатки не только в душе, но и на теле. Когда небольшие порезы затянулись, Грейнджер проверила свою работу, смотря на глубокие раны, которым требовались мази или зелья. Она плюнула на это, предпочитая утром повторить процедуру, состоящую лишь из заклинаний. Девушка точно не хотела тратить на себя собственный запас медикаментозной помощи. Жутко логично, конечно, но Гермиона в принципе никогда не пользовалась чем-то, кроме целебных чар. Свой набор она взяла специально для Малфоя, на случай экстренной ситуации. Потому что говнюк должен был остаться живым без исключения. А куда он может влезть или что натворить, девушка не подозревала. Приведя себя в изначальный вид, который тяжело было назвать нормальным, разве что относительно, она вышла из ванной, медленно открывая дверь, чтобы проверить, спит ли Драко. К счастью, он дрых без задних ног, что могло удивить её, но, учитывая весь стресс, свалившийся на них обоих, Гермиона понимала, насколько может быть утомительной борьба и нежелательная встреча с человеком из прошлого. Тихо прокравшись к своей кровати, Грейнджер укрыла ноги одеялом и прислонилась спиной к изголовью, притянув колени к груди, зная, что вряд ли сможет снова заснуть. Она устроила подбородок на сложенных руках, разместив их на ногах, и начала рассматривать Малфоя. Непонятно зачем и почему, но ей внезапно стало интересно наблюдать за ним. Возможно, потому что он был тем человеком, кого почти не тронула война. А возможно, он просто был обычным симпатичным парнем, который остался ей знакомым. Смутным воспоминанием. Когда Тёмный Лорд объявил своё задание, Гермиона удивилась, хоть и скрыла свои эмоции, как делала всегда. Она и не думала о Драко все те годы, пока превращалась в убийцу. Но стоило один раз столкнуться с ним нос к носу, как воспоминания не давали ей покоя. Одно за другим. Не прекращаясь. Словно они обозлились на неё из-за того, что она игнорировала их на протяжении стольких лет, и теперь решили отомстить в сто крат, превратив девушку в психичку. Но Гермиона и сама бы прекрасно справилась с этой задачей. Ещё и получив высший балл за выполнение. Малфой зашевелился во сне, переворачиваясь на другой бок. Теперь его лицо было предоставлено глазам Грейнджер, словно чтобы она могла без зазрений совести смотреть на парня. Но почему-то какого-то неправильного чувства девушка вообще не испытывала. Лишь необъяснимую грусть. Они были так молоды. Так невинны и наивны. Слишком чисты. Они были детьми. Но всё решили за них. Иногда Гермиона ощущала из-за этого такую злость внутри, что буквально поджигала предметы стихийной магией, после с трудом приходя в себя. Странно и забавно, но даже в детстве, когда она ещё не знала, кем является, таких проблем с контролем у Грейнджер и в помине не было. Но всё имеет свойство меняться. Интересно, какими бы они были без войны? Без всего, что выпало на их долю? В последнее время Гермиона всё чаще ловила такие мысли у себя в голове. Они превратились в саранчу, которую ничто не берёт, но она всё равно плодится, чтобы портить тебе жизнь. Наверное, глупо фантазировать о прошлом, представляя, как всё могло сложиться при других обстоятельствах. Но всё было просто. Грейнджер знала, что ей осталось недолго и всё, что у неё было — это несбывшиеся мечты. Настоящее отсутствовало. Оно растворились во времени, в тот самый момент, когда первая Авада сорвалась с её предательских губ. В ту минуту, когда она убила Рона. И плевать, что Гермиона была под Империо. И плевать, что его смерть была лёгкой, без лишних мучений. Плевать. Потому что она никогда себя не простит. Довольно уморительно, что Грейнджер убила свою первую любовь. Наверное, она весьма оригинальна, ведь вряд ли кто-то ещё так избавляется от проблемных чувств. Жаль, что смешно только ей одной. Всегда одной. Гермиона вздрогнула от того ужаса, что снова навалился на неё, и, быстро опустившись спиной на матрас, скрытый серыми простынями, решила попытаться поспать, потому что пускать подобные отравляющие мысли в свою голову девушка больше не хотела. Не могла. Она повернулась на бок, подкладывая сложенные ладони под щёку и оказываясь лицом к лицу с Малфоем. Смотря на его закрытые глаза с длинными ресницами, ей почему-то становилось легче, и она сама не заметила, как провалилась в беспокойный сон, полный собственных криков горечи.

***

Драко медленно поднимает веки, хмурясь и смотря на потолок. Сначала он не понимает, где находится, но проходит минута — и становится понятно. Челюсть напряглась, когда парень вспомнил всё до последней детали. Он так ярко увидел произошедшее в своей голове, что та злость, что дремала во время сна, снова встала на дыбы, планируя убийство. Малфой провёл рукой по лицу, надеясь согнать остатки дрёмы и ярость, которая сейчас была совершенно некстати. Повернув голову на подушке, парень уткнулся взглядом в лицо Грейнджер. Девчонка подложила под щёки сложенные вместе ладони, выглядя слишком наивно и невинно для убийцы и прислужницы безносого ублюдка. Драко смотрел на неё и не понимал, как так вышло. Грейнджер всегда была светом во тьме. Она всем своим видом говорила, что никогда не пустит черноту в свою душу. Как раз-таки Малфой и должен был стать тем, кто безоговорочно встанет на сторону Тёмного Лорда, примет метку и начнёт убивать. Но не Грейнджер. У него это не укладывалось в голове. Что могло случиться с Золотой девочкой, раз она превратилась в того, кого, возможно, больше всего ненавидела? В него. Малфоя. Хотелось рассмеяться от абсурдности, потому что даже просто представить Гермиону в образе Пожирательницы Драко не давала фантазия. А с ней у него всё было в порядке. Парень глядел на спокойное лицо бывшей гриффиндорки, отмечая заметные следы усталости и кошмаров, которые совершенно её не красили. Ему хотелось проникнуться к ней сочувствием, когда он только обо всём узнал. Вся Европа была в ужасе от новой последовательницы Тёмного Лорда. Об этом трубила каждая захудалая газетёнка. Каждый прохожий магического Парижа или Берлина считал своим долгом обсудить происходящее в Британии со своим собутыльником. Когда Драко впервые услышал о нашумевшей Пожирательнице, то решил, что речь о Беллатрисе. Малфой очень хорошо успел узнать свою тётку, чтобы строить предположения о её новом статусе. Это казалось самым логичным вариантом. Самым предсказуемым. Но как же сильно он ошибался. Парень очень точно помнил, как открыл газету в Люксембурге, сидя за небольшим круглым столиком в кафе. Он перевернул первую страницу, делая глоток кофе, как наткнулся взглядом на знакомое лицо. Грейнджер в мантии Пожирателя посылала луч Авады в Грюма. Драко тогда решил, что у него галлюцинации. Что он окончательно чокнулся, раз ему привиделось такое. Но, начав вчитываться в текст, Малфой осознал, как сильно переменилась жизнь. Как сильно она может удивлять. Ему было трудно признать в тот момент чувство, которое завладело им. Но сейчас, смотря на лицо Грейнджер, Драко знал, что ощущает в груди. Кое-что мерзкое. Отвратительное. Не свойственное ему. Разочарование. Малфой ненавидел это чувство, особенно потому что не желал, чтобы его испытывали по отношению к нему самому. Но он в жизни бы не подумал, что когда-то разочаруется в Грейнджер. Но так и случилось. Драко так ярко и жёстко в ней разочаровался, что едва мог смотреть на девушку. Словно она олицетворяла всё то, во что он верил, но потерял. Парень понимал, почему рассуждал о прошлом и настоящем именно сейчас — он до сих пор не мог смириться с правдой. Блондин знал, что, если всё пойдёт через задницу, если он всё-таки примет метку и убьёт Дамблдора, то Грейнджер, Поттер и Уизли что-нибудь придумают и не дадут поганому ублюдку победить. Он надеялся на такой исход событий. Мечтал о нём. Но всё пошло через задний проход без предварительной подготовки. Драко сбежал, а Золотое трио героически умерло. Кроме одного последнего элемента. Малфой хотел, чтобы победил Поттер. Несмотря на свои убеждения по поводу грязнокровок и магглов, он не собирался прислуживать змее, восседавшей на стуле его отца, как на троне, где совершенно не имел право сидеть. Но карты переиграли, колоду перетасовали, и вот где они теперь. Грейнджер во сне причмокнула губами, немного меняя позу, полностью ложась на спину и закидывая одну руку за голову. Кажется, она не испытывала вообще никаких неудобств. А говорят же, что сладко спят только те, у кого совесть нечиста. Драко в кой-то веки был согласен с маггловским выражением. Он тихо хмыкнул, не веря, что находится в каком-то вшивом отеле на границе России и Казахстана вместе с грязнокровкой Грейнджер. Да ещё и смотрит, как она спит. Вот же бред. На самом деле, Малфой уже давно не являлся расистом и магглоненавистником. Жизнь в бегах заставляет здорово пересмотреть свои взгляды касательно многих вещей. Особенно людей. Драко никогда бы не подумал, что сможет спокойно жить в обычном квартале, в обычной квартире, с соседями в виде обычных людей, и наслаждаться свободой. Но ему нравилось каждый день ходить в парк. Там читать газеты, ища подсказки до обеда. Потом уходить перекусить в местную забегаловку, где его уже все знают и хлопают по плечу. А затем возвращаться домой, смотреть фильмы, узнавать здешнюю культуру и ложиться спать. Ему нравилось так жить. Свободно и по-своему. Но чёртова Грейнджер снова всё испортила. Как всегда. Словно в подтверждение его мыслям, Гермиона резко открыла глаза, поднимая туловище с постели. Она провела руками по волосам, убирая выпавшие из косы пряди, оглядываясь на Драко. Он приподнял бровь, замечая, что девчонка так и не переоделась в пижаму, что лишь подчёркивало её недоверие к нему. Отлично, значит, они в равных категориях. — Дай угадаю, ты спала как младенец? — саркастично спросил парень, опираясь локтем о матрас. — Я спала просто прекрасно, спасибо, — язвительно ответила Гермиона, и её «спасибо» прозвучало, как любезное «подавись». Драко увидел, что она почему-то мешкает спускать ноги на пол, и поэтому фыркнул, привлекая к себе внимание. — Что, неужто страшной девочке страшно? Боишься монстра под кроватью? — его голос звучал на удивление бодро, но Грейнджер выглядела так, будто проглотила навозного жука. Омерзительно. Прекрасно. — Малфой, я очень тебе не советую бесить меня с самого утра, — Гермиона наконец встала, проводя руками по водолазке на животе, словно всерьёз опасаясь, что та задралась и открыла ему много лишнего для взгляда. Дура. — Иначе что? — его вздёрнутые брови и чересчур весёлый вид, очевидно, здорово раздражали Грейнджер, что лишь поднимало Драко настроение. — Ты не хочешь знать, — размыто произнесла шатенка, бросая на него сердитый и высокомерный взгляд. — Я в душ, а ты пока закажи нам завтрак, будь так любезен. Нам нужно сменить место. — Я не собираюсь исполнять твои приказы… грязнокровка, — ощетинился Малфой и резко встал, возвышаясь над девушкой, упрямо смотря ей в глаза. Он и забыл, как сильно возненавидел это слово. — Управляй своими подхалимами, но не мной. Гермиона усмехнулась и облизала губы. Она кивнула, но глаза налились кровью. Драко показалось, что девчонка его сейчас разделает на части и употребит в качестве завтрака, но ему настолько надоело смотреть на её равнодушное лицо, что сил бороться с бешенством просто не осталось. Они испарились. — Малфой, — его фамилия прозвучала, как приговор в суде. И явно не в пользу Драко, — запомни одно простое правило, которое поможет тебе и твоей матери пожить подольше: не смей выводить меня из себя. Не смей перечить мне и не смей доводить меня до состояния, когда я мечтаю лишь убить тебя, — процедила Гермиона сквозь зубы, смотря в глаза парня, словно была дементором, высасывающим его никчёмную душу. — Мы договорились, если ты не забыл… — Тогда какого хера ты ни хрена мне не объясняешь? — выплюнул блондин, сжимая кулаки, едва контролируя желание что-нибудь ударить. Или кого-нибудь. — А с чего ты взял, что я должна что-то тебе объяснять? — удивилась девушка, хмыкая. Она обошла его и схватила полотенце, висящее на крючке возле двери в ванную, и удалилась, закрыв дверь. Драко услышал, как полилась вода, а потом едва понятным ему шёпотом Гермиона начала запечатывать дверь заклинанием. Малфой хотел пошутить над ней, сказать что-то вроде: «грязнокровка никогда меня не заинтересует» или «на такую, как ты, у меня не встанет», но каким-то чудом сдержался. Лишь закатил глаза, молчаливо психуя. Парень знал, что в руках Грейнджер, по сути, жизнь его матери. Её свобода и безопасность. Поэтому не стоило злить девчонку по-настоящему, особенно представляя в красках, насколько она изменилась. Драко понимал всё, о чём думал со вчерашнего вечера, но эта тварь так сильно бесила его, что сдерживаться удавалось с трудом. Кажется, его не хватит надолго, если судить по прошедшему разговору. Слыша, как Гермиона моется, он подошёл к телефону для связи с персоналом и принялся ждать, когда ему ответят. Ждать пришлось пять минут. Малфой точно напишет жалобу на эту помойку. — Здравствуйте, простите за ожидание, но со связью сейчас серьёзные неполадки. Намечается сильная буря, поэтому рекомендую Вам оставаться в отеле. Драко даже слово не успел вставить, как голос администратора, который, очевидно, был предварительно записан, раздался в динамике. Причём, на русском языке, который ему немного удалось выучить, находясь в этой стране. Недовольно вздохнув, он опустил голову, ожидая, когда ему наконец ответит кто-то, на кого можно наорать. К счастью, такой случай представился. — Здравствуйте, чем могу Вам помочь? — голос портье прозвучал как спасение, потому что Малфой чувствовал себя ужасно голодным и сомневался, что не сожрёт Грейнджер, как только она выйдет из ванной. — Я хочу заказать завтрак, — без предисловий начал парень, раздражаясь с каждой секундой всё больше. — Хорошо, Вы хотите что-то особенное или можно предложить Вам стандартный набор? — У вас есть классический английский завтрак? — Драко вспомнил, как впервые услышал о таком блюде, придуманном магглами, жившими на его родине. Тогда он удивился и решил попробовать. На удивление ему понравилось. — Да, конечно. — Тогда его и что-нибудь на десерт, — он перевёл взгляд на дверь, за которой плескалась Гермиона, и подумал, что как-то долго её нет. Подозрительно долго. Глаза зацепили часовую стрелку, и Драко согласился со своими мыслями. — Отличный выбор. Чай или кофе? Секунду поразмыслив, Малфой пришёл к выводу, что и так чересчур бодр. А до Грейнджер ему не было дела. К тому же, если выбранный им напиток приведёт её в ярость, настроение Драко повысится в сто крат. — Чай, — холодно сказал парень и повесил трубку на рычаг, передёрнув плечами, когда она противно известила о нахождении в правильном положении. Драко облокотился о спинку стула, повесив на неё руку и не спуская глаз с двери ванной. Почему-то ему казалось, что девушка не просто так решила пойти туда первой. Откровенно говоря, Малфой уже давно превратился в параноика, но в данном случае сомневаться не приходилось — Грейнджер та ещё тёмная лошадка, и доверять ей нельзя. Забавно, потому что именно так раньше можно было сказать о Драко, но теперь всё изменилось. Теперь именно Грейнджер могла придавить его своим каблуком, а не наоборот. И такой расклад сил ещё недавно устраивал Малфоя. Пока не появилась она. Парень не хотел сидеть здесь, ждать, возможно, паршивый завтрак, чтобы съесть его потом с девчонкой, которую он гнобил почти все школьные годы. Конечно, ему не было стыдно. Сейчас. Но буквально в том году, когда новости из магической Британии начали просачиваться в Бельгию, где Драко в то время прятался, всё переменилось. Ему стало по-настоящему стыдно за своё поведение. И тошно за то, кем он мог стать. В тот момент, когда заголовки перестали казаться странным вымыслом больного воображения. Когда руки прекратили дрожать перед тем, как развернуть газету. Когда глаза стали фокусироваться на тексте, а не только на колдографиях, Драко осознал, что рассчитывать на возвращение на родину вовсе не стоит. Разумеется, он и до этого не питал глупых надежд, но лицо Грейнджер на первой полосе слишком ярко показало, что его ждало. Малфой не желал умирать от её руки. Это позорно. И низко. А ещё страшно. Глаза упорно следили за часами на стене над кроватями, пока не приходилось моргать. Лишь стук в дверь заставил Драко оторваться от своего занятия и пойти принять завтрак, как раз в то мгновение, когда Грейнджер решила покинуть своё укрытие. — Ох, как я вовремя, — выдохнула она, вытирая волосы полотенцем, после чего откинула его на постель и высушила пряди с помощью заклинания. Она начала ловко орудовать пальцами, заплетая косу. Драко позволил себе секунду понаблюдать за этими завораживающими движениями, но, тряхнув головой, он сел за стол, приготовившись есть. — Английский завтрак, — с непонятным подтекстом сказала девушка, разглядывая еду. — Оригинально, Малфой. — Тебе что-то не нравится? — огрызнулся Драко, не выдерживая той неизвестности, что нависла над ним как петля, готовая сомкнуться у него на шее. — Нет? Просто прекрасно, потому что мне плевать, и я хочу есть. Не нравится — твои проблемы. Гермиона приподняла брови, смотря, как парень начинает поглощать яичницу и бекон, совсем не заботясь о её смятении касательно его поведения. Шатенка лишь фыркнула, следуя его примеру, и взяла вилку в руку, наполняя желудок. Наверное, целых полчаса прошло практически в идеальной тишине. Они не говорили, не обсуждали проблемы мирового масштаба, не делились последними новостями, предпочитая спокойно пережёвывать вкусный завтрак, пребывая в своих мыслях. Драко думал, что чокнулся, раз расслабленно ест в компании убийцы, но мельком взглянув на лицо девушки, которая ела заварное пирожное, он признавал — она и не похожа на монстра. Малфой помнил, как иногда бросал ненавистные взгляды на Поттера и его собачонок в лице Грейнджер и Уизли. Скорее это происходило из зависти, но сейчас такие уточнения и переосмысления никому не нужны. Тогда всё казалось значительно проще, и, замечая, как сильно сплочены друзья за гриффиндорским столом, Драко позволял себе рассмотреть каждого из них, никого не выделяя. Уизли вызывал у него тошноту сильнее всего. Малфой вообще не понимал, как кому-то может нравится этот неудачник с горой комплексов и отсутствием достоинств. Но Грейнджер он нравился, что ещё сильнее вызывало отвращение у Драко по отношению к ней. На грязнокровке он тоже останавливался, но лишь немного. С возрастом её стало дразнить сложнее. Зубы он ей исправил (за что даже не получил «спасибо»), волосы перестали напоминать воронье гнездо и начали выглядеть даже мило. В принципе, она превратилась в нормальную симпатичную девушку с дрянным вкусом. Так что её слабым местом осталась только грязная кровь. И смотря на Грейнджер, Драко всегда — всегда — знал, что она выберет свет. Она сама по себе светлая и правильная. Не убийца. Не тот человек, который пытает и убивает друзей. Любимого парня. Лучшего друга. Наверное, поэтому Драко никак не мог прекратить анализировать девчонку. Он так отчаянно пытался понять причину её превращения в чудовище, что не осознавал, чем подобные мысли могут закончиться. Но думать о последствиях совсем не было желания, так что Малфой лишь смотрел на неё и вспоминал прошлое. Чего зарекался никогда больше не делать. Но у него был принцип — не врать себе, однако, там ни слова не было о том, что стоит выполнять обещания данные самому себе. Вот такая логика. Его логика. — Может, хватит на меня пялиться? — зло процедила Гермиона, отрываясь от еды и поднимая голову, впиваясь в него свирепым взглядом хищника. Парень хмыкнул, усмехаясь. Он подпёр подбородок кулаком, не показывая Грейнджер своих истинных эмоций. Драко ненавидел её — и это правда. Презирал, считал ничтожеством, жалкой копией достойного жизни человека. Тараканом под его подошвой. Но… Почему-то именно она держит его в заложниках и отдаёт приказы. И ему необходимо понять данный парадокс. — Мне лишь интересно, Грейнджер, как часто ты давала Тёмному Лорду, раз стала его самой ближайшей соратницей? Даже устранила Беллу. Такое раньше никому не удавалось, — спокойным тоном осведомился Драко, вертя между пальцев вилку. Девушка облизала губы, откидывая салфетку с коленей на стол, задевая локоть Малфоя. Он не обратил внимания на её раздражение и недовольство, надеясь, что его коварный план, моментально появившийся в голове, получится привести в действие, и не только в теории и фантазии. — Что, неужели он предпочитает анал? — с напускным ужасом распахнул глаза Драко, прикладывая руку к груди. — Видимо, ты действительно прошла через задницу… Хотя скорее ты подставила свою задницу, — задумчиво добавил парень, нахмурившись. Гермиона усмехнулась, чересчур смертоносно для обычного разговора, и взглянула на Малфоя, как на кусок мяса, словно являлась голодающей бродячей собакой. — Малфой, твои шутки устарели, — она поставила локти на стол, кладя подбородок на ладони. — У меня такое ощущение, что тебе всё ещё пятнадцать и всё, на что ты способен, это отпускать замечания ниже пояса. Я была о тебе более высокого мнения. — Твои проблемы. Твои ожидания — твои проблемы, — чётко произнёс Драко, отмечая про себя, как медленно звереет Грейнджер. — Ох, ты прав, — девушка откинулась на спинку стула, складывая руки на груди. — Вот только, где ты теперь? — В каком смысле? — яд в его тоне звенел и требовал выхода, но парню удавалось говорить ему «сидеть», в надежде, что собственный план не подкачает. — Ну как же, — приторно сказала шатенка, — ты находишься в бегах. Вдали от своей матери. Твой отец подставил всю семью, обрёк тебя на получение метки в шестнадцать. Но вы сбежали, превратившись в крыс, бегущих с тонущего корабля. А теперь… — Гермиона усмехнулась и закусила губу, — ты под моей подошвой. Ты зависишь от меня. От грязнокровки, которую столько лет унижал и ненавидел. Драко сжал челюсть, понимая, что она делает. Использует его же оружие против него. Малфой поаплодировал бы ей, если бы действительно учёл все нюансы. Грейнджер больше не была наивной гриффиндоркой, бросающейся в пекло ради каждого убогого. Она стала по-настоящему опасна, а парень всё никак не мог намотать эту информацию на ус. И сейчас безумно злился на себя. Было ощущение, что они танцуют. Или ходят кругами. Шаг влево. Потом вправо. Затем поворот. Но разница в том, что в их танце вёл не Малфой, не мужчина, как это заведено. Они менялись местами. Отдавали выигрышную позицию, когда один уступал другому. И Драко в данный момент значительно уступал Грейнджер. — Что-то ты притих, — довольно протянула Гермиона, отправляя последний кусочек пирожного в рот. — Всего лишь обдумываю способы твоего убийства, — сказал Малфой, и почти не соврал. Но, кажется, девчонку такие мелочи, как, например, смерть, вообще не волновали и, тем более, не пугали. — Господи, ты такой дурак. Меня нельзя убить. Даже если ты попытаешься… — она задумалась, смотря на часы отстранённым взглядом. — У тебя ничего не выйдет. Сомневаюсь, что ты хоть немного приблизишься к цели. — Не думаю, Грейнджер, — хмыкнул Драко, вызывающе приподнимая брови. — Я не убийца. — Как ты банален… Малфой проигнорировал её попытку уличить его в отсутствии мозгов, начиная действовать. Драко прекрасно помнил, что именно вывело Грейнджер из себя. Упоминание Поттера и Уизли. Вчера была очередь рыжего нищеброда. Сегодня — Избранного очкарика. Того, кого, кажется, она любила больше всего на свете. — Наверняка Поттер в могиле вертится, как будто его каждую секунду жарят, от осознания, что его обожаемая подружка водит дружбу с тем, кто убил его родителей. Гермиона напряглась, и так явно, что заметить её сведённые на переносице брови и прямую спину, получилось бы даже будучи слепым. — Мне всегда было интересно, как он умер, — медленно продолжил Драко, наблюдая за девчонкой из-под опущенных ресниц. — В газетах почти никакой информации по поводу его смерти не было. Лишь бесконечная скорбь и печаль. Так жалко парня, у него вся жизнь впереди, — пропел Малфой, радуясь чистой и неприкрытой ярости на лице Грейнджер. — Веришь или нет, но я не хотел смерти Поттера. Я думал, что он — бессмертный и точно победит какого-то фанатика. Но нет… потому что в игру вступила ты. — Хватит, — шёпотом произнесла девушка, сжимая кулаки. Драко прервался на секунду, видя, как её глаза слезятся. Он удивлённо приоткрыл рот, давая себе мгновение, чтобы запомнить этот момент. Но Грейнджер должна страдать, и она будет. — Как ты его убивала? Медленно или быстро? Читал про смерть Уизли. Жалкая Авада. Его ты пощадила, а Поттера? Ты наслаждалась его криками и мольбой о пощаде, ммм? — Малфой, прекрати, — надрывно, почти умоляюще. — Ох, нет-нет, мне кажется, ты поступила более изощрённо, — Драко усмехнулся, демонстрируя свою самую худшую сторону. Почти умершую в нём. — Потому что я бы точно помучил Поттера, если бы мне представилась такая возможность. О ней все мечтали, особенно когда идиот-Дамблдор награждал своего любимого мальчика за подвиги вне школы. Ты бы слышала, что о вас говорили в нашей гостиной. — Заткнись, Малфой! — уже рыча, метая молнии в несчастную стену, на которую был устремлён взгляд. Но ещё рано. Слишком рано. — Ты хотела его убить. Ты хотела. Ведь всегда чувствовала себя ущемлённой в мире магии. Ты хотела, чтобы все любили тебя, обожали, пытались стать твоими друзьями. Ты ненавидела Поттера за то, что у него было, а у тебя — не было. Ты мечтала о власти. О такой же власти, как и у него. Ты хотела пить чай с директором и обсуждать с ним спасение мира. Вот твои истинные желания, Грейнджер. — Во имя Мерлина, Малфой, просто захлопни пасть! — Ты ничтожная жалкая грязнокровка, которая убила всех своих друзей! Тех, кого считала своей семьёй. Ты убийца… — Я сказала, хватит! Грейнджер с помощью стихийной магии опрокинула стол, отчего он врезался в соседнюю стену, и столкнула парня со стула, нависнув над ним тёмной тучей. Драко улыбнулся, чувствуя жуткий и жгучий адреналин в крови, понимая, что это последние секунды его поганой жизни. Но даже они пройдут так, как он привык — достойно. — Что, я разозлил тебя, сказав правду? — глумливо поинтересовался парень, откровенно наслаждаясь пустым взглядом Гермионы и её влажными глазами, где застыли слёзы. — Затк… нись… — она сжала руку в кулак, и Малфой ощутил, как кислород покидает его лёгкие. Будто он летел за пределами атмосферы, готовясь разбиться о стратосферу. Драко прикоснулся к горлу, удивляясь, на что девушка способна без палочки. Она словно могла существовать без неё, и таким стоит восхищаться, но только не тогда, когда ты готов распрощаться с жизнью. — Как же ты меня достал, — прорычала Гермиона, становясь похожей на бледное привидение с синевой под глазами. — Я пыталась… я терпела… — Видимо, это… твоё… призвание… терпеть, — прокашлялся парень, с трудом выдавливая из себя слова, ещё умудряясь оставаться довольным проделанной работой. — Как же сильно я этого ждала. Сначала Драко не обращал внимания на свои заметки по поводу глаз Грейнджер, но, когда она торжествующе призвала к себе палочку, чтобы убить его, он понял. Они превратились в нечто напоминающее бездну. Чёрную. Без надежды на свет и спасение. Просто чёрные точки вместо зрачков. По всей видимости, тьма действовала на каждого волшебника по-разному. Волдеморт стал походить исключительно на змею, а Грейнджер теряла свою особенность в виде красивого и насыщенного цвета глаз. Она была нормальной большую часть времени, пока, возможно, не выходила из себя и по-настоящему не желала убить кого-то. В данном случае, Малфоя. Драко опустил веки, чувствуя себя гением. Он так обрадовался, что смог добиться поставленной цели, что на секунду забыл, какой смысл был в неё заложен. Но пессимистичные мысли показались блондину нормой, и он не стал казнить себя за них. Главное, что матери ничего не грозит. Она будет в полной безопасности. Внезапно послышался девичий смех, и, распахнув глаза, Малфой увидел, что Грейнджер хохочет, прикрывая рукой рот. Она снова стала собой. Парень непонимающе нахмурился, больше не ощущая жжения на шее, и вздохнул, поняв, что Гермиона полностью прекратила действие своего заклинания. — Хороший ход, — с усмешкой проговорила девушка, пряча палочку в карман чёрных джинсов. — Сначала я даже не поняла, что ты делаешь, но… — она развела руками, выглядя довольной собой. — Сука, — буркнул Драко, качая головой. Ему так сильно хотелось что-нибудь разбить. — Малфой, — Гермиона присела на корточки возле него, смотря ему в глаза. Шоколадные омуты сейчас были наливными и насыщенными, будто из другой жизни, — я честно понимаю твои чувства. И твоё беспокойство за Нарциссу. Желание, чтобы её никто не нашёл. Драко отвернулся, не в силах терпеть её нахождение рядом, зная, что он облажался. Кретин. — Но последнее китайское предупреждение, — строго начала Грейнджер, — ещё раз выкинешь подобное, и я лично навещу Нарциссу, чтобы принести её голову тебе на завтрак. Это ясно? — Ясно, — процедил Малфой, снова впиваясь ненавистным взглядом в лицо бывшей гриффиндорки, чувствуя, как в прямом смысле чешутся руки от желания оторвать ей голову. — Вот и отлично, я рада, что мы всё выяснили, — Гермиона поднялась, начиная убирать беспорядок, учинённый ею. — Собирайся, мы переезжаем. Драко удивлённо уставился на неё, но ответов на свои невысказанные вопросы так и не получил.