Да будет свет!

— Если бы тонули я и Рози, кого бы ты спас? — Шерлок… — Не отвечай. Мы и так оба знаем ответ. Рози. Ты бы конечно же спас Рози. Чего ещё ожидать от хорошего отца. И просто от хорошего человека. Ребёнок всегда важнее взрослого. Но Джон… я… Может, это эгоистично с моей стороны, но как же меня это бесит! — Шерлок широким взмахом руки смахнул всё что мог с прикроватной тумбочки. Настольная лампа полетела в сторону и вдребезги разбилась о стену. — Или такой расклад. Чуть отмотаем время назад. Представь, Мориарти взял в плен меня и беременную Мэри. Мы в клетках на крыше и под нами бездна в сотни этажей. А тебе дан выбор. Один из нас остаётся в живых и уходит с тобой, другой падает прямо в этой жуткой клетке с небоскрёба… И конечно же, ты опять выбираешь не меня. — Холмс, послушай же… — Да, она женщина. Да, она беременна твоим ребёнком, и значит — у меня нет шансов! У меня никогда нет шансов! — Холмс как раз оказался около стола, и кипа бумаг, с которыми сыщик работал в последние несколько дней, веером разлетелась по комнате. — Ты говоришь, что любишь меня. Живёшь со мной, целуешь меня. Но всегда в твоей жизни есть кто-то, кого ты любишь и будешь любить сильнее! — Шерл… — Я всегда буду лишь ловить твой виноватый взгляд и эти пустые слова: «Прости, Шерлок». Всегда буду на втором месте. Всегда буду тем, кем ты пожертвуешь. Во имя любви к другим! — сыщик в изнеможении рухнул на диван, задрав лицо к потолку и закрыв его ладонями. — Да что на тебя сегодня нашло? Мне в скорую звонить, или уже психиатрам? — Ты не помнишь, это и понятно, — промычал Шерлок, но Джон, уже нащупавший мобильник услышал его и замер. — Он каждый раз стирает тебе память. Или выстраивает реальность заново, кто его знает… Но я-то помню. Хотя бы то, что он позволяет — помню. Ему нравится мучить меня. Это его цель, его игра. — Кто — он, Шерлок? — Мориарти. — Что? — Ты услышал, — Шерлок убрал руки от лица. — Джим Мориарти. Он не человек, Джон. Я не знаю точно, что он такое, и чем именно я привлёк его внимание, но, раз за разом, раз за разом, он останавливал меня на волосок от смерти и изменял мир снова и снова. Чтобы вновь предложить тебе выбор, и показать мне, что это буду не я. — Так, Холмс, ты явно нуждаешься в помощи врачей иной специальности, нежели имею я. Сиди спокойно. Я звоню… — А вот я всегда выбираю тебя, Джон. Ватсон замер на минуту и опустил руку с телефоном к груди. Видя, что его слушают, сыщик продолжил. — Сначала он предложил: ты или Мэри? Я выбрал тебя, и она умерла. Её застрелили, помнишь? Потом ты или миссис Хадсон… — Холмс как захлебнулся воздухом. — Шерлок, она была очень пожилой и этот инсульт… — Этот инсульт дело рук… щупалец, разума — или чем он там воздействует на нашу реальность? — Джима. Потому что я позволил ему. Выбрал твою жизнь. Потом был ты или Лестрейд. И его ударили ножом на том деле, два месяца назад. В паре шагов от меня. Он смотрел на меня в свои последние минуты, не зная, что это я его убийца. Понимал, что ему конец и пытался подбодрить меня. Попросил: «Будь помягче с Майкрофтом». Шерлок глубоко дышал, не находя в себе сил посмотреть на Джона. — Но Джим не остановился. Естественно, он только разогревался. Его следующее щедрое предложение: ты или Майкрофт… — Холмс, то, что случилось с твоим братом — это очень печально, но в этом точно нет никакой мистики! На него просто очень сильно подействовала смерть Лестрейда. — У моего брата просто остановилось сердце, — сыщик говорил всё тише. — И остановил его я. Помнишь, тогда, в подвале, когда я тоже должен был выбрать, ему жить или тебе, он попросил выстрелить ему в сердце, а не в голову. И вот этот «выстрел» его нагнал. — И тот случай с Молли… тоже? — И с Молли тоже. — А Рози, — тихо спросил Джон и сел в кресло, всё ещё прижимая к груди телефон. — Этот вирус… тебе тоже был дан выбор, я или она? — Да. — Ты должен был выбрать её. — Джон… — Она же ещё ребёнок! Мой ребёнок. Шерлок, любому было бы понятно, что нужно выбрать её! — Любому, но не мне! — Холмс вскочил, и это движение напомнило Ватсону внезапное извержение вулкана. — Потому что для меня самый важный человек в этом мире — ты! Ты, ты, и ещё раз — ты! Хотя… мне было безумно больно терять их всех… И я не считаю жизнь ребёнка важнее жизни взрослого только в силу возраста. Джон помолчал. Убрал телефон в карман. — Ты потерял всех, кто любил тебя, кому ты был дорог. И… ты же понимаешь, что я не смогу простить тебе смерть Рози? И Мэри… Я… попрошу тебя уйти. Нет, — Джон встал. — Я сам уйду. Я никогда больше не хочу тебя видеть, Шерлок. — Сядь. Не увидишь… — сыщик посмотрел в окно. — Сегодня он предложил мне последний выбор. Джон посмотрел туда же. — Ты или я. — Да. — И ты выбрал оставить в живых меня. — Разумеется. — Холмс! — Джон повернулся к Шерлоку. — Это неправильно! Так… нельзя… — Секунду назад ты не хотел меня больше видеть, — Шерлок усмехнулся. — Твоё желание сбудется. — Но… но я не хотел, чтобы ты погиб, Шерлок! — А всё, чего хотел я, — сыщик поднял на своего блоггера глаза, — чтобы ты хоть раз выбрал меня! Чтобы хоть раз забыл про весь остальной мир, и были только мы двое. Чтобы ты любил меня также сильно, как я тебя, а не призывал меня понять, что тебе безмерно жаль, но ты в очередной раз снова спасаешь Мэри! И в очередной раз будешь счастливо растить с ней Рози. — В очередной раз? — Естественно, —Холмс отвернулся от окна и посмотрел на Ватсона. — Он запускал свою любимую пластинку снова и снова, но сегодня всё закончится. Он обещал. Так что... давай прощаться, Джон. Ровно в ту минуту, когда Шерлок замолчал, раздался стук в дверь. Но не уличную, а дверь в гостиную. Ни сыщик, ни врач не сдвинулись с места, чтобы открыть, но это не помешало их гостю войти. — Можно было и без спецэффектов, — сказал Шерлок повернулся к бесшумно возникшему в их квартире Мориарти. Тот красовался в своём любимом сером костюме, но в проёме двери за его спиной был не привычный коридор, а первозданная тьма, заполненная огромными многоглазыми пауками, что протискивали свои членистые ноги в дыру, но не могли обойти своего хозяина и повелителя, и оставались в той тьме. Пока что. — Брось, ты благодарен мне за это представление, — Джим улыбнулся, и его рот на секунду рассёк голову от уха до уха, если не дальше. — Доказательство Ватсону, что Шерлок Холмс не сошёл с ума. А то, насколько твоему Джону наплевать на тебя, Шерлок, следовало понять, еще во время вашего такого трогательного прощания около самолёта. Когда ты отправлялся на верную смерть, а он — растить малыша со своей жёнушкой. И даже не захотел обнять тебя на прощанье. — Да, это было больно, но это касается только нас двоих, — Шерлок решительно встал между Джоном и Джимом, не сводя с последнего глаз. — Давай, паук, заканчивай, как договаривались. Мои силы тоже не беспредельны. Я достаточно трепыхался в твоей паутине и достаточно развлёк тебя. Последний твой укус. Ты убиваешь меня и навсегда отстаёшь от Джона. Оставляешь его в покое и позволяешь спокойно жить. — Какая сильная любовь, — пока Шерлок говорил, у Джима в районе лба и висков словно то и дело прорезывались дополнительные глаза, красные и каплевидные, как у тех пауков, что копошились во тьме. — И какая… глупая… — Джим усмехнулся и за его спиной будто выросли дополнительные паучьи конечности и пушистое паучье тело невероятных габаритов. Шерлок, ещё какое-то время назад не веривший ни в какую мистику, увидел шагнувшего к нему огромного паука, чуточку напоминавшего Джима. — Шерлок... нет... — Холмс ощутил, как Джон дёрнулся за его спиной, но сделать он ничего не успел. Да и не мог. Сыщик напрягся всем телом, по прежнему заслоняя его, и сжал зубы, чтобы не закричать. Сейчас всё закончится. Но Джим не был бы Джимом, если бы закончил всё именно так. Шерлок очнулся довольно удобно лежащим на чём-то определённо живом и дышащем. В той самой первозданной тьме, наполненной тварями, которых при дневном свете лучше не видеть. Они шуршали где-то неподалеку, вздыхали и стонали. Сыщик видел отблески множества глаз, но близко никто из них не подходил. По правую руку от себя Холмс увидел Джима, в самом обычном его человеческом виде. Тот ел что-то вроде попкорна, глядя на плавающий в этой чёрной пустоте шарик света, единственный его источник в окружающем мраке. — Посмотри, — не оборачиваясь к Шерлоку, Джим указал на шарик. — Снова чуточку перекроил реальность. Ради тебя. — Джон твой жив и здравствует. Дочурка его выздоровела от вируса. Жена тоже очнулась, едва ли не в морге, но всё же очнулась. Счастливый муж и отец заливался слезами, по очереди обнимая обеих. Молли кромсает трупы, правда пока в гипсе. Что там ещё. А ну да, миссис Хадсон рассекает на своём шикарном авто. С водителем, правда. Довольно бодра после инсульта. Восстановление будет долгим, но куда ей спешить, кроме как под дубовую доску. Или из чего сейчас у вас делают гробы? Лестрейд пережил поножовщину, и Майкрофту не пришлось ловить инфаркт. Вроде они уже даже признались друг другу… и… хм… Походу твой братец сейчас целуется с Грегом, засунув руку ему под больничную рубашку, очень удачно пользуясь отсутствием у того трусов. Тот постанывает и не протестует, — Мориарти закинул в рот очередную порцию «попкорна». У Шерлока не было ни малейшего желания рассматривать, что он там ест на самом деле. — Я даже память твоему Джону не стал менять. Он прекрасно помнит ваш последний разговор, и как я эпично утащил тебя во тьму. До смерти не забудет. И будет знать, что получил ровно то, что хотел. Как выбирал. Все дорогие люди остались с ним, ценой потери лишь одного тебя. — Джим повернулся, наконец, к Шерлоку. Холмс не стал ничего на это отвечать, а спросил о другом. — Что это, на чём я лежу? — Не что, а кто. Ему обидно же, — Шерлок слышал движение Джима. Вроде по направлению к нему. Ну а куда ещё. — Ну… больше всего он напоминает паучка. Милого такого, пушистого. Самый мягкий, которого я сумел найти. Тебе нравится? Шерлок не хотел показывать страха, но сел и чуть отодвинулся от приблизившегося Джима. Тот смотрел на него парой человеческих глаз и ещё тремя парами алых, каплевидных, на лбу, скулах и висках. Мориарти вздохнул, моргнул и закрыл все, кроме человеческих. И замер так, напротив сыщика. Шерлок ощущал его дыхание. — Убийство моё откладывается? — Холмс… Понимаешь... Мне так скучно здесь, так… одиноко. — Ты можешь творить миры, перекраивать само время и события, и тебе скучно? — А ты разгадывать самые невероятные загадки. И тебе — нет? — Джим чуть опустил голову, разглядывая грудь сыщика, пуговицы на его любимой фиолетовой рубашке. — Ты и правда неплохо развлёк меня, но та игра наскучила и закончилась. Предлагаю начать новую. Продолжить наше противостояние, но поднять ставки. Я собираюсь передать часть своего могущества тебе. Половину, если быть точным. Если есть тьма, пусть будет и свет. Если есть я, первозданный Хаос, ты попробуй стать Порядком. Попробуй уничтожить меня. Тогда, и только тогда, ты сможешь вернуться туда… к своему Джону. Или строить новые и новые реальности, где вы будете вместе. Идёт? — Хочешь умереть? — Хочу… не быть больше один… когда целые миллиарды лет даже поговорить не с кем. Хочу снова ощутить биение жизни. Снова играть с тобой и тобой. Чтобы ты... выбрал меня, а не... альтернативу. — Миры, где у нас с Джоном всё хорошо и взаимно существуют и так, верно? И как бы ты не был могуч, над чувствами человека ты не властен. — Я лишь пытался показать тебе, слепцу влюблённому то, что вижу я, но отказываешься увидеть ты! — у Джима опять прорезались дополнительные глаза, но быстро захлопнулись. — И безответная любовь на глупости толкает, сам знаешь. Мучить объект любви не есть хорошо, это даже я понимаю, но как устоять... А моё предложение… способ нам стать на равных. Способ… поквитаться, если захочешь. Может, завтра я об этом пожалею. А может, пожалеешь ты. Ну так что? Согласен? Шанс. Может Мориарти врёт и заманивает в ловушку, хотя куда уж больше. Шерлок и так в его руках. И прочих конечностях. — Давай. Джим навис над Шерлоком, но на сей раз сдержал все лишние глаза. — Не напугают, — сказал сыщик, хотя это была неправда. Джим усмехнулся и распахнул не только их. И Шерлок увидел за головой Мориарти этот мир, множество его обитателей, что вроде и существовали, а вроде и нет, меняясь каждую секунду. Увидел паучье тело Джима, что плавно перетекало из человеческого в районе поясницы, увидел его паучьи лапы. Увидел… впервые увидел на его лице что-то похожее на страх. Неуверенность. — Не ошибся, назвав тебя пауком, — сказал Шерлок. Услышал смех. А потом ощутил что-то, что напоминало поцелуй. И сравнил себя с шариком, который заполняют гелием. Но заполняют мягко и бережно, надо признать. Этот «гелий» не мог вместиться в крохотную точку под названием Шерлок Холмс и распахнулся на такие объемы и расстояния, которые и Майкрофт не смог бы вообразить, но в то же время сжался до привычных размеров его тела. Вот Джим отстранился. Шерлок теперь видел его совершенно иначе. Как будто у него самого прибавилось глаз. Почему-то думалось, что они остались голубыми. — Да будет свет, — сказал Джим. — Да начнётся игра.