Немного о дружбе, одиночестве и чувстве вины

                                                            В последние дни августа Косой переулок был полон народу. Волшебники и волшебницы сновали туда-сюда с сумками и тяжёлыми тележками, в спешке завершая необходимые покупки перед очередным учебным годом. Совы шумели, пролетая над головами и распугивая лондонских голубей, а пушистые низзлы с умным видом следовали за хозяевами, позвякивая бубенчиками на ошейниках. Дети тащили родителей в интересующие их лавчонки со сладостями и волшебными безделушками, а те, в свою очередь, пытались вести отпрысков по магазинам из длинных, тянущихся до земли списков. Ни тем, ни другим, это в полной мере, конечно же, не удавалось.       Гарри шёл мимо пёстрых витрин, держа за руки Рона и Гермиону, и впервые за лето чувствовал себя счастливым. Никаких язвительных насмешек от Дадли, никакого визгливого верещания тёти и ворчания дяди, никаких сумасшедших домовиков, крадущих письма… Даже неприветливый и мрачный Лютный переулок со своими чудовищными товарами и жутковатого вида продавцами после рожка мороженного казался всего лишь смешным недоразумением, как далёкий дурной сон. Он снова был в волшебном мире, рядом с друзьями и заботливым семейством Уизли, а совсем-совсем скоро его ждало возвращение в школу. Гарри и не думал, что так сильно будет скучать по ней после произошедшего по вине профессора Квирелла.       Гермиона рассказывала о прочитанных за лето книгах. Рон то и дело перебивал её, порываясь пересказать матч по квиддичу, за которым он следил по радио «целые сутки, почти двое!», и всё это, равно далёкое от него, было интереснее, реальнее и важнее всех его прошлых волнений. Золотистое послеполуденное солнце мягко улыбалось детям, а воздух, пропитанный магией и запахами зелий и свежей выпечки, весело трепал их волосы. Хотелось говорить и смеяться, но Гарри только улыбался, чувствуя, что его сердце и так до краёв переполнено радостью.       Миссис Уизли сказала, что будет ждать их в «Флориш и Блоттс», и друзья, не спеша, направлялись именно туда. Возле магазина, к их удивлению, царило неожиданное оживление. Огромная толпа волшебников и, преимущественно, волшебниц, шумя и едва не штурмуя узкий дверной проём, нехотя выстраиваясь в хвостатую очередь. Возле входа, рискуя быть затоптанным, стоял низенький волшебник. Он то и дело взмахивал руками, не давая посетителям лезть вперёд и без конца восклицая:       – Спокойнее, леди, спокойнее! Не толкайтесь! Пожалуйста, аккуратнее с книгами!       – Интересно, чего это там? – удивился Рон, вытягивая шею. Гермиона указала на огромную вывеску, висящую между окнами над магазинчиком.       – Там Локхарт!       На вывеске огромными буквами было написано: «Гилдерой Локхарт подписывает автобиографию «Я – волшебник» сегодня с 12:30 до 16:30». Рон глубокомысленно протянул «О-о-о…», а Гарри растерянно пожал плечами.       – А кто это?       – Ты что?! – Гермиона потрясённо уставилась на него. – Это же Гилдерой Локхарт! Он написал почти все книжки из нашего списка литературы! Я читала о нём в «Истории магии», это один из величайших волшебников нашего времени… Ты серьёзно не заглядывал в список?       – Ну… – Гарри было неловко признаваться, что всё, о чём он мог думать летом – как бы выжить в дядином доме и незаметно вскрыть замок в чулане, в который тот запер все его вещи вместе со списком книг. Гермиона, с её любящими и заботливыми родителями-магглами, просто не смогла бы его понять.       – Ну как так можно? – покачала головой девочка и, покрепче сжав его руку, потащила Гарри внутрь. Рон, пытавшийся рассмотреть в толпе родителей, только вздохнул, следуя за ними.       – А вы куда? – волшебник у входа загородил им дорогу. – Пожалуйста, вернитесь в очередь.       – Простите, сэр, – Гермиона указала на друзей. – Нас там родители ждут, мы ходили за покупками и договорились встретиться в книжном…       – Проходите уже, – толком не слушая её объяснений, буркнул волшебник, и девочка, благодарно кивнув, юркнула внутрь.       – Как ты узнала, что они здесь? – оглядываясь на толпу, спросил Рон. – Там столько народу…       – Я не знала, – вспыхнув, призналась Гермиона. Рон открыл было рот, но в этот момент их окликнула и впрямь оказавшаяся внутри миссис Уизли:       – Гарри, Рон, мы тут!       Взяв по книжке «Победа над банши» и протиснувшись к Уизли и Грейнджерам, друзья обнаружили взволнованную миссис Уизли со стопкой книг и вымученную, но не менее взволнованную Джинни. Мистер Уизли стоял чуть в стороне от потока рядом с родителями Гермионы и что-то им вдохновенно рассказывал. Те неловко улыбались и, кажется, пытались найти помощи у дочери, но та, встав на цыпочки, пыталась рассмотреть Локхарта, скрытого за спинами поклонников, и не обращала внимания на родителей.       Впрочем, спустя несколько минут её любопытство было полностью удовлетворено: их очередь почти подошла, и теперь даже Гарри, больше из вежливости заинтересованный в авторе их учебных пособий, увидел сидящего за столом мужчину. Неожиданно молодой и красивый (Гарри всегда казалось, что учебники пишут только старцы вроде Дамблдора), с вьющимися золотистыми волосами, он радостно улыбался крутящемуся возле него фотографу, позируя, но не забывая оставлять размашистые автографы в книгах и на колдографиях. Вокруг него стояли его портреты, которые Гарри сперва принял за зеркала – так одинаково они улыбались в то же время, что и Локхарт. Единственным его отличием от одинаковых, как под копирку, портретов была незабудковая, в цвет глазам, мантия, придававшая ему какое-то сходство с принцем из «Дюймовочки», нарисованным в детских книжках Дадли таким наивно-нереалистичным, что даже кузена он раздражал и, в конце концов, был разрисован им же фломастерами. Гарри принц тоже не нравился, так что он был даже рад, что и эту книжку Дадли испортил, а не отдал ему.       Фотограф щёлкнул затвором и маленькую лавочку на мгновение заполнил пурпурный дым. Локхарт взмахнул палочкой, очищая воздух, и беззаботно рассмеялся, что-то говоря красивой волшебнице с собранными в два длинных хвостика светлыми волосами. Та рассмеялась следом.       – Эй, ты!!!       Очередь отшатнулась так, что Гарри едва не врезался в стоящего за ним мужчину. Рон, которому отдавили ногу, зашипел рядом, а Гермиона, вскрикнув, оказалась отрезана от друзей нахлынувшей со всех сторон толпой. Стоящие сзади напирали вперёд, так что Гарри ничего не оставалось, кроме как подчиниться потоку. Проскользнув между плотно сомкнутыми рядами мантий, он, неожиданно для самого себя, оказался впереди, рядом с миссис Уизли и Джинни. Та крепко прижала его и дочь к себе, спиной сдерживая любопытных волшебников и волшебниц, в полголоса ругая Мерлина. Джинни, оказавшись вплотную к Гарри, пораснела до кончиков корней, и он поскорее отвернулся, чтобы не смущать её. Да и посмотреть явно было на что…       Над столом, за которым застыл побледневший Локхарт, нависло какое-то жуткое существо с кривым птичьим клювом, чешуйчатыми крыльями и длинными тощими руками. Острые когти на руках существа впились в стол, а огромные зелёные глаза с ненавистью прожигали волшебника взглядом.       – Как ты смеешь?! – пророкотало существо, щёлкая клювом. Гарри почувствовал, как от этого гортанного голоса у него бегут мурашки по коже – настолько неестественно он звучал, почти как у говорящего попугая, только грубее и резче.       – Братик, пожалуйста, не трогай человека! – волшебница с хвостиками кинулась к чудовищу, обнимая то за узкие плечи.       – Он заигр-р-рывал с тобой!!! – прорычало существо, щёлкая клювом у самого носа Локхарта. Тот сидел неподвижно, стиснув в руках палочку и, должно быть, прикидывая, успеет ли он ею воспользоваться. Портреты, покинув свои холсты, куда-то подевались, оставив вместо себя невыразительные пейзажи и интерьеры с дорогими драпировками.       – Фарди, это его манера речи! Как у меня с учителями Терри и Реджи! – попыталась вразумить существо волшебница. То лишь раздражённо хлопнуло крыльями. – Уймись! Мне просто было скучно без тебя!       Волшебники и волшебницы, затаив дыхание, смотрели на разворачивающуюся перед ними сцену. Молли прижала Гарри и Джинни покрепче к себе и с искренним интересом, будто Петунья со своими бесконечными сериалами, уставилась в «экран». Локхарт, видя, что чудовище на мгновение отвлеклось на волшебницу, внезапно взмахнул палочкой и швырнул в него яркий сноп искр.       Существо отскочило, хлопая крыльями. Волшебник поднялся с места, направляя на него палочку.       – Вейлы почти не восприимчивы к магии! – громко заявил он. Толпа мгновенно притихла, прислушиваясь. Голос у Локхарта был уверенный и звучный, но Гарри отчётливо видел, как подрагивает палочка у него в руках. – Это опасные, но разумные существа, так что я не стану причинять ему боль. Всё, чего я хочу – угомонить его прежде, чем он навредит вам и себе. Баубиллиус!       Яркая вспышка молнии ослепила Гарри. Проморгавшись, он увидел, как существо поспешно втягивает крылья и когти. Птичья голова неожиданно превратилась в обычную человеческую. Теперь перед Локхартом стоял красивый мужчина с длинными, собранными в хвост светлыми волосами. Вид у него был подавленный.       – Довольно! – человеческий голос был куда приятнее птичьего, хоть и звучал наигранно-высоко. – Остановитесь! Я сожалею!       – Вы не причинили мне беспокойства, – милостиво кивнул Локхарт, элегантно убирая палочку в чехол. – Лучше извинитесь перед публикой, которую вы могли напугать.       – Прошу простить меня! – развернувшись к толпе, произнёс мужчина и низко поклонился. Выпрямившись, он окинул волшебников взглядом и, задержавшись на Гарри, усмехнулся. – Мистер Локхарт, спасибо за возможность помочь вам с презентацией книги. Мы с братом польщены.       Волшебница с хвостиками поклонилась следом. Теперь Гарри понял, что это мужчина, одетый в тёмно синее платье и лёгкую женскую мантию.       – Мы всегда рады помочь знаменитому писателю. Магической Британии нужно больше хорошей художественной литературы.       Толпа, поняв, что всё произошедшее было просто спектаклем, взорвалась бурными аплодисментами. Миссис Уизли едва не подпрыгивала от восторга, прижимая к себе книгу, так что Гарри и Джинни наконец-то оказались на свободе. Локхарт тоже поклонился, громко благодаря актёров, но его улыбка выглядела слегка неестественной. Портреты, почему-то, не спешили вернуться на свои места.       Волшебницы что-то восклицали, выражая своё восхищение и намереваясь вернуться в очередь (а то и занять место поближе), волшебники уважительно хлопали отважному автору, а вейлы направились к выходу из магазина. Гарри, воспользовавшись тем, что миссис Уизли убежала за автографом, а Джинни направилась к стеллажам с книгами по истории, поспешил за ними.       – Извините!..       Те остановились и обернулись. Вблизи было видно, что братья похожи почти как Фред и Джордж, только тот, что превращался в чудовище, был выше второго на голову.       – Да? Тебе нужна помощь? – откликнулся тот, что пониже. Второй внимательно посмотрел на него – в глаза, а не на шрам.       – Простите, а вам не больно? – неловко спросил Гарри.       Вейлы захихикали.       – Нет, это же театральное заклинание. Просто яркая вспышка, ничего опасного.       – Это тебе не цветочки, ага, – ткнул брата в бок вейла пониже. – А могло розами в лицо прилететь, как мне тогда!       – Я уже извинялся за это!       – А я тебя уже прощал. Но это весело.       – Хорошо, я рад, что всё в порядке, – Гарри вежливо улыбнулся. Почему-то рядом с такими красивыми мужчинами он чувствовал себя ужасно неопрятным. Поношенная одежда Дадли его совсем не красила. – Вы… ну, у вас очень красивое платье… Это для представления?       – Спасибо. Правда, это кофта и юбка, я пробовал новую выкройку, и мне приятно слышать, что получилось хорошо. И нет, это просто моя одежда.       – Вы сами шьёте? Здорово! Магией или как… – слово «магглы» казалось Гарри некрасивым, и он постарался выразиться тактичнее. – Или без неё?       – Я шью вручную на механической машинке, – улыбнулся вейла. – Маггловские у нас в доме не работают, а жаль, это упростило бы жизнь.       – Ух ты!..       В этот момент к ним подошла миссис Уизли. Увидев Гарри с вейлами, она поудобнее переложила книги в руках, отдав часть стопки мальчику.       – Здравствуйте. Всё в порядке?       Вейлы переглянулись и, усмехнувшись, синхронно кивнули.       – Всё хорошо, этот мальчик очень приятный собеседник, – ответил тот, что повыше. – Это ваш сын?       Гарри смутился, пряча лицо за стопкой книг, но на его плече внезапно сомкнулись чьи-то пальцы.       – «Еженедельный пророк»! Молодой человек, можно ваше фото? – проскрипел волшебник с фотоаппаратом.       – Нель…       – Спасибо! Пойдёмте-пойдёмте…       Маленький толстенький волшебник проворно затолкал мальчика в толпу, оттаскивая его от вейл и миссис Уизли.

***

      Фотограф утащил мальчика к столу. Локхарт подскочил, едва не роняя свои колдографии и, радостно восклицая, что рад наконец-то познакомиться со спасителем волшебного мира, привлёк несчастного ребёнка к себе, позируя для газеты. Мальчик, испуганно таращась по сторонам, вцепился в стопку книг.       – Так это был Гарри Поттер? – удивился старший вейла.       – Видимо, да, – кивнул его брат.       – Ух ты, это… неожиданно.       – А я помогаю ему купить всё к школе в Косом переулке, – будто рекламируя себя, заявила женщина. Вейлы сочувственно переглянулись.       – Вы очень заботливы.       – Трудно, наверное, покупать ребёнку вещи, когда все хотят оторвать от него кусочек.       Женщина, видимо, не думавшая об этом прежде, растерянно кивнула.       – Верно… Все так реагируют, хотя, по-моему, он просто несчастный и недокормленный ребёнок. Ух, врезала бы я его дяде и тёте… Мои сыновья его вчера украли из дома. Я в бешенстве, но сама, наверное, поступила бы также. Хотя близнецам всё равно пора бы дать по шее...       – Любым близнецам иногда надо дать по шее, – засмеялся младший вейла. – Фарди, ты точно проверил всё в комнате Терри и Реджи?       – Да, дважды. Вытащил ворох взрывающихся конфет, пару сомнительных батончиков и невероятное количество всевозможного мусора разной степени опасности. И маггловскую подушку-пердушку.       – Эти дети невыносимы…       – О, Мерлин, они бы поладили с Фредом и Джорджем…       – А сколько им лет?       – Четырнадцать.       – Нашим – пятнадцать. Точно поладили бы.       – И я не ручаюсь, кто кого научит плохому… – вздохнула женщина. – Произойдёт англо-французский обмен всякой дрянью.       – Нет-нет-нет, мы не из Франции! – воскликнул младший вейла. – Мы родились в Германии и учились в Хогвартсе.       – Вот как? – собеседница явно растерялась. – А какого года выпуска?       – Семьдесят второго.       – А, понятно! Я была на четыре курса старше, значит. А какой факультет? Не Гриффиндор, верно?       – Слизерин, – вейла тряхнул хвостиками.       – О… – протянула волшебница. – Поразительно. Честно говоря, думала, что вы с Рейвенкло.       – У нас другие приоритеты. Знания – хорошо, но семья всё равно лучше.       – Не могу не согласиться. Впервые так приятно общаюсь с кем-то с этого факультета.       – Мы не общаемся с бывшими однокурсниками, – младший повернулся к брату. – Я же говорил, что не надо связываться с этими страшными людьми!       – Салли, ты слишком социофобен.       – Это говоришь мне ты? Ты поругался с курьером близнецов позавчера, думая, что он ошибся камином. У нас нет соседей!       – Ну… ну…       – Вы такие милые, – волшебница полезла в сумочку и достала пакетик с пирожками. – Я с утра испекла, чтобы у Джинни живот не сводило от волнения, но, думаю, вам можно взять парочку.       – Они с яблоком? – обрадовался Салли.       – Угу. Держите, у меня много.       Вейлы взяли по пирожку, тут же принимаясь за еду. Женщина, наблюдая, как Салли выпрашивает у брата ещё, вручила им ещё по одному, не слушая возражений. Старшему подумалось, что носить с собой немного еды – хорошая идея, учитывая, что младший всё ещё помнил голодные времена. Вздохнув, он отдал ему свой второй пирожок.       – Эй, Поттер! Не успел зайти в магазин и уже попал в историю?       – Отстань, от него, Малфой!       Вейлы и женщина обернулись. Люциус Малфой собственной персоной стоял рядом со стеллажом и с раздражением смотрел на мальчика, сцепившегося с Поттером и какой-то маленькой рыжей девочкой. Фамильное сходство двух блондинов с острыми личиками и горделиво вздёрнутыми носами было очевидно. Только тот, что был помладше, выглядел куда живее своего отца в том же возрасте. Эмоциональнее уж точно – не довольствуясь одними только насмешками, он достал волшебную палочку.       Видимо, решив, что это уже слишком, Люциус схватил сына за плечо, что-то сказав ему, но его слова потонули в шуме, создаваемом рыжим мальчиком, выскочившим из ниоткуда, и взлохмаченной девочкой, вцепившейся в него.       – Артур! – волшебница выдернула из толпы мужчину, увлечённо листавшего «Новое маггловедение», и указала ему на детей. Тот удивлённо посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на Малфоев и, поспешно убрав книгу на нужную полку, направился к ним. Женщина встревожено закусила губу.       – Это что, Люциус?.. Что он тут забыл? – растерялся старший вейла. – Мы же только пришли к выводу, что не нужно общаться с бывшими однокурсниками…       – Ох, они не ладят с первой встречи, – пробормотала волшебница, не то о Гарри и Малфое-младшем, не то о Люциусе и Артуре. – Как видятся – вечно какой-то конфликт…       – По-моему, Малфои в принципе не очень дружелюбны, – заметил Салли. – Не помню никого, с кем Люциус ладил бы с первой встречи.       Голоса становились всё громче, а интонации резче. Видя, что Артур не справляется, старший вейла поспешил на помощь.       – Люциус, какая встреча!       Мужчины замолчали, оборачиваясь. Салли прикрыл рот рукой, негромко хихикая. Малфой вопросительно выгнул бровь, но, узнав вейлу, хмуро поджал губы.       – Альфард и Спика Штерн, – холодно произнёс он. Салли внимательно посмотрел на него.

***

      Люциус не помнил, как давно он не видел этих вейл, но с радостью не видел бы их ещё столько же. Бывшие однокурсники почти не изменились со школьных времён – только пол Спики стал ещё менее очевиден, чем раньше, и дело, похоже, было не только в причёске и платье. Альфард же, кажется, совсем не изменился и не вырос с седьмого курса ни на сантиметр.       – Вот чем вы, значит, теперь занимаетесь? Хороший спектакль для нетребовательной публики.       – Рады, что тебе понравилось, – мило улыбнулся Спика. От такой наглости у Люциуса запершило в горле.       Драко вопросительно посмотрел на отца. Артур растерянно переводил взгляд с него на Штернов и, как обычно, ничего не понимал. Посетители магазина начали оборачиваться на них, и даже Локхарт на мгновение отвлёкся от раздачи автографов.       – Не ссорьтесь там, книг на всех хватит! – жизнерадостно заявил он. Толпа одобрительно засмеялась.       – Хорошее предложение, – произнёс Люциус, жестом приглашая братьев отойти в сторону и выпуская плечо сына. – Драко, подбери себе книги для школы. Вот твой список.       Драко уныло вздохнул и, кинув на Поттера и Уизли презрительный взгляд, направился за учебниками. Штерны охотно последовали в сторону полок с литературой по маггловедению. Там, как и ожидалось, людей почти не было.       Наложив на проход между шкафами полог тишины, Люциус смерил вейл неодобрительным взглядом.       – Связываться с этим выскочкой ради денег и позорить свой факультет и вполовину не так отвратительно, как кидаться на самого читаемого автора Магической Британии из-за природной несдержанности, присущей вашему виду, – произнёс он, следя за реакцией Спики. Малфой и не сомневался, что Альфард если и не смотрит в пол, то хотя бы молчаливо прожигает его взглядом, а вот младший… Младший мог и проклясть, если дойти до известной черты.       – Не стоит принимать его неуверенность в себе за видовую особенность. Далеко не все вейлы такие неуравновешенные, – спокойно ответил Спика.       Люциус растерялся, на мгновение теряя нить разговора. Штерны с первого курса держались вместе, не позволяя никому и ничему угрожать им, и немедленно пресекали любые возможные выпады в их сторону. Спика никогда не лез за словом в карман, но предпочитал быть молчаливой тенью обожаемого брата и не привлекать к себе внимания. Если ему случалось огорчить Альфарда, он переживал так, будто завалил ЖАБА, и долго извинялся, надоедая и брату, и своим соседям по комнате, так что извиняться, как правило, приходилось намного больше. Слышать от него колкость в сторону старшего было непривычно.       – Вы что, поссорились?.. – в недоумении спросил Люциус. Штерны удивлённо переглянулись.       – Да нет, с чего ты взял?       – Непривычно слышать от бессловесной тени нечто подобное.       – Понимаешь, иногда тень становится больше и чернее, – младший вейла пожал плечами. Его красивое, почти кукольное, лицо осталось прежним, но Люциус почувствовал себя ещё неуютнее, чем при виде птичьей морды. – Тогда она становится темнотой.       – Иногда это значит, что то, что отбрасывало тень, тоже стало больше и страшнее, – кивнул старший. – А иногда нужно просто зажечь свет.       Он щёлкнул пальцами.       – Люмос.       Люциус хмыкнул. Он и не сомневался, что из этих двоих большую опасность всё ещё представляет Спика.       – Люмос, значит… Похоже, вы наконец-то достаточно выросли, чтобы отлипнуть друг от друга. Но всё ещё недостаточно, чтобы вести себя как взрослые люди.       – Может быть. Но и ты, кажется, всё ещё слишком мал, чтобы не завидовать нашей смелости доверять друг другу, – грустно произнёс Спика. – Мне жаль. Хочется верить, что хотя бы ты успеешь стать взрослым.       Слова Штерна звучали оскорбительно, но Люциус предпочёл проигнорировать их. Спорить с бывшими друзьями желания не было.       – Не знаю, как насчёт взрослости, но эта война всех состарила. Вам, вечно юным, увы, не понять.       – Старость – это страшно, – согласился младший вейла. – Надеюсь, однажды ты найдёшь свой маховик времени.       – Это не вернёт моё прошлое мне, – хмуро возразил Люциус.       – Верно, но так ты сможешь взглянуть на него со стороны. Может быть, так ты сможешь стать родителем для ребёнка, который в нём остался.       Весь этот разговор начинал раздражать. Штерны, с их глубокомысленными фразами, колкостями и пустыми сожалениями о том нём, которого они даже не знали, были ему неприятны. Люциус презрительно взглянул на них, но тотчас одёрнул себя – всё-таки, он был старше и умнее своего сына, а, значит, обижаться на двух глупых вейл смысла не было.       – Как давно вы начали общаться с Уизли? Действуете на нервы точно так же, как этот недоумок Артур, – фыркнул он, возвращая разговор в привычное колко-едкое русло.       – Уизли – это?..       – Это разве не кто-то из твоих родственников? – удивился Альфард. – Они были в списке Священных Двадцати Восьми.       Люциус позволил себе улыбнуться. Родство предателей крови с Малфоями, хоть и оскорбительное само по себе, казалось ему забавным – видеть, чего можно добиться будучи мудрыми и осмотрительными, на контрасте с загнивающими магглоподобными Уизли, было приятно.       – Вы же только что общались с Молли Уизли, бывшей Прюэтт. Смотрю, у вас осталась привычка разговаривать, не спросив имя собеседника? Как неосмотрительно – даже не знать, с кем имеешь дела. Надеюсь, встреча с предателями крови вас чему-то научила.       – Да, тому, что вкусные пирожки с яблоками можно брать с собой, – хмыкнул Альфард. – Особенно, если кому-то в твоей семье это нужно.       – Ну да, ну да… Напомните, почему вы вообще оказались на Слизерине с таким хафлпаффским подходом к жизни?       – У нас другие приоритеты, – ответил Спика. – Но, знаешь, наши друзья и знакомые никогда не спрашивали нашу фамилию, если мы не называли её сами. И друзья наших детей тоже. Кажется, только в Магической Британии семья волнует кого-то больше, чем сам человек.

***

      – Другие приоритеты! – рассмеялся Люциус. – И всё-таки сейчас вы в Магической Британии, где людям есть дело до чистоты крови и… вида. Так что извольте вести себя подобающе.       – Ты ведь понимаешь, что единственная причина, по которой мы здесь – это то, что нас кто-то сюда позвал? – спросил Салли. Люциус пожал плечами.       – Разумеется. Но вашим детям ведь не нужны проблемы в школе?       – Они их и не имеют. В Дурмстранге способности Терри и Реджи высоко ценят. Правда, их иногда наказывают за поведение, но по учёбе нареканий нет.       Несколько мгновений лицо Малфоя ничего не выражало.       – Почему не Хогвартс? – наконец, спросил он.       – Семейная традиция. Кроме того, вейл-близнецов эта школа не переживёт. Особенно мальчиков. Хотя старший спокойно учился в Шармбатоне, и его очень хвалили за поведение и помощь младшекурсникам…       Альфард обеспокоено тронул брата за руку. Люциус выглядел спокойным, но серые глаза не выражали ничего.       – У тебя, наверное, много дел? – напомнил Малфою старший Штерн. Тот растерянно моргнул. – Мы могли бы списаться позже, если тебе так интересно поговорить.       – Списаться с вами? – голос волшебника не выражал ни презрения, ни удивления – он вообще ничего не выражал. Альфард улыбнулся, беря того за руку и пожимая на прощание.       – Конечно. Твоя сова найдёт нас в Хогвартсе.       – В Хогвартсе? – Люциус посмотрел на руку и решительно забрал ту у вейлы. Фыркнув, он одёрнул рукав мантии. – Не помню, чтобы разрешал нарушать моё личное пространство, Штерн. Что вы забыли в школе? Не все книги в библиотеку сдали?       – Дамблдор предложил нам место преподавателей по Защите, – ответил Салли.       – Разве это место не занимает Локхарт? – удивился Малфой. – Почему это не обсуждали с попечительским советом?       – Не знали, что это он… – Альфард покосился на раздающего автографы мужчину. – Нам сказали, что преподаватель отказался в последний момент, так что мы решили не огорчать директора.       – Возможно, это к лучшему… – задумчиво произнёс Люциус. – В таком случае, я действительно напишу вам позже. Учитывая ваше пренебрежение правилами нашего общества, мне, как главе попечительского совета, стоит ввести вас в курс дел, пока вы не наломали дров по незнанию.       – Будем благодарны тебе, – миролюбиво кивнул Альфард.       Волшебник сухо кивнул и, сняв полог тишины, направился к дожидающемуся его сыну.       – Всё купил? Хорошо. Идём.       – Но я хотел…       – Идём, Драко. У меня действительно много дел.       Малфои покинули книжный магазин, и к братьям тут же подскочили Уизли. За ними, опасливо глядя на вейл и стараясь держаться поближе к дочери, следовали Грейнджеры.       – Наконец-то с него сбили это самодовольство! – Артур радостно улыбался. – С первого курса он был таким милым занозой… Если бы он не накладывал на меня проклятия и конфундусы каждый раз, мы могли бы дружить…       – Не болтай глупости, Артур, вы слишком разные совы. Он говорил с вами так спокойно… Что же вы такое сделали? – обеспокоено спросила Молли.       – Ничего особенного, – улыбнулся старший вейла. – Просто ему, как главе попечительского совета, было интересно обсудить наше назначение на должность преподавателей по Защите от Тёмных искусств.       – Так значит, вы будете работать в Хогвартсе в этом году? Поздравляем вас!       Уизли неловко заулыбались. Должно быть, им было немного неуютно с людьми, общающимися с Малфоем, как с равным.       – Кстати, я Молли. Это Артур. А там наши дети, Рон и Джинни. Остальные опять куда-то убежали. Артур, где дети?       – Кажется, Фред сказал что-то про зоомагазин...       – Там им и место. Пойдём, заберём их, нам и родителям Гермионы пора по домам.       – Я Альфард… – запоздало представился вейла. Он не был уверен, что увлечённые своими делами Уизли хотят с ним знакомиться, но не мог не попробовать. – А это Салли. Мы братья.       – Ой… – миссис Уизли, начавшая было помогать дочери убрать книги в сумки, торопливо кивнула ему. – Рада знакомству. Братья? Я сначала подумала, что вы просто партнёры.       – Ну, да. Так вышло, что мы любим друг друга… Но это долгая история.       – Я… Я имела в виду актёрский тандем, – краснея, пробормотала Молли. – Ну, это… это даже здорово. Не надо связываться с долбанутой мамочкой мужа… Вам не нужны парные свитера?       – Молли! – возмутился Артур. Миссис Уизли взглянула на него, но, поскольку ничего, кроме восклицания, муж не сказал, вернулась к сумке с учебниками.       – Свитера? – обрадовался Салли. – Будем очень рады.       – Хорошо, ждите к Рождеству.       – Спасибо за всё, но сейчас нам всем пора,– Альфард взял брата за руку. – Будем рады увидеться позже.       Оставив Уизли разбираться с учебниками, вейлы отправились за мороженым. Мимо, перекрикивая друг друга, носились их будущие ученики, проходили, важно молча, пожилые маги и пролетали выпущенные кем-то фейерверки. После разговора с Малфоем братья чувствовали себя странно. Серое, клубящееся туманом чувство, похожее на тоску, меркло в лучах реальности. Всё было хорошо, в том числе, у самого Люциуса, а сожалеть о том, о чём они не имели представления, не выходило. Им не было пусто, им было «пустовато»… Но, в конце концов, помочь ему с тем, о чём он не сказал, они не могли.       Альфард отвлёкся на витрину магазина с мётлами и завистливо вздохнул.       – Хочу метлу с автоматическим спуском.       – Купи ту, которой метут пол. Если она не взлетит, тебе не придётся садиться!       – Но я же серьёзно!       – Я тоже. Ещё есть вариант залетать в окно.       – В какое ещё окно? А если окон нигде нет?       – Тогда нелетающая метла – лучший вариант.       – Салли! – старший Штерн легонько толкнул младшего в плечо, смеясь. Неясное чувство от разговора с Малфоем почти отошло на задний план.       Почти.