Твои руки на моей заднице, хен

      — Все равно что-то не то…       Феликс скептично рассматривает свое отражение в зеркале. Для съемок в хеллоуинском шоу, специальном подарке для стэй, их нарядили в костюмы разных героев. Стафф учитывал их пожелания, но на идею Ли переодеться в Венди, главную героиню серии произведений Джеймса Барри о Питере Пэне, ответил резким отказом.       — Нам хватает Манволь и Чансона, а вы тут еще… Нет, Енбок. Ни в коем случае.       Ли поджал губы, но спорить не стал: в словах менеджера был резон, да еще и какой. Уберегать их отношения от публики довольно сложно. Пусть они оба и старались быть максимально осторожными, их все равно тянуло друг к другу как магнитами. Так же, как и Минхо с Джисоном.       Он крутится перед зеркалом, катая в голове похожие друг на друга мысли. Платье Эльзы, конечно, очень узнаваемо, как и парик. Стэй точно умрут со смеху. Хотя, на его скромный вкус, можно было бы и ушить немного в некоторых местах, а то оно болтается на нем, как мешок картошки. Вот у остальных все — как с иголочки, особенно ярко-салатовый костюм Чанбина, который его накачанные руки едва ли не рвут на части. А еще они безумно, безумно приковывают все его внимание, заставляют воображать, как старший сегодняшним вечером этими же руками…       — Ты чего тут застрял?       Феликс подпрыгивает от неожиданности, задевая ладонью айфон, который тут же летит на пол, и в прыжке оборачивается. Дверь бесшумно закрывается за хитро ухмыляющимся Минхо, который легкой, почти летящей походкой проходит мимо него к своей сумке от Fendi, подаренной Джисоном на какую-то из их круглых дат. Она стоит на диване, аккурат посередине между разбросанных влево и вправо вещей, как последний оплот гетеросексуальности их группы в лице Чана и Сынмина.       Ли-младший сглатывает, напуганный неожиданным визитом лидера дэнс-рачи, который должен быть на съемках сегмента с единственными мемберами «straight kids». Минхо ищет что-то в сумке, пока Феликс размышляет о том, догадался ли старший о его мыслях, все утро и весь день витающих около туго обтянутой зеленой ткани вокруг бицепсов его парня. Хотя, зная Минхо, ему и смотреть в глаза не надо.       Потому что:       — Ты так дергаешься каждый раз при моем появлении, как будто я не знаю, что вы вчера ночью с моим туго соображающим другом устроили два сеанса массажа.       — Масс… — непонимающе начинает переспрашивать Феликс, в секунду понимающий, что старший говорит не о массаже точно. — Кхм. Мы были настолько громкими?       Минхо оборачивается к нему с кривой усмешкой и таращится ровно в глаза. Феликс никогда не был из ряда тех, кого легко смутить, но под таким давящим и проницательным взглядом ему хочется быстренько слинять в уборную, подальше от кошачьих глаз их обладателя, который, кажется, знает все об их отношениях с Чанбином.       — Нет, просто я наблюдательный.       Тон, не терпящий сомнений. Ликс рдеет кончиками ушей, пока ладони покрываются холодным потом. Минхо, закончивший поиски, подходит к нему и поднимает с пола сиротски лежащий айфон.       — Не роняй больше. И перестань пялиться на руки Чанбина, это начинает раздражать менеджера.       И уходит, подозрительно довольный, как сытый кот.       Феликс тяжело вздыхает. Старшего и правда трудно провести, он знает о них слишком много. Он оборачивается обратно к зеркалу, по периметру подсвеченному желтыми лампочками, как в гримерках Бродвея, и все так же хмурится на свой образ.       — И все-таки чего-то не хватает.

***

      Все оставшееся время до съемок их с Чанбином сцены Феликс старается хена игнорировать. Ему не привыкать подолгу рассматривать его фигуру, но одно дело, когда это происходит дома, в общежитии, в их комнате, далеко за пределами досягаемости чужих людей, и другое — на глазах у стаффа и менеджеров. Он ныкается по углам, пытаясь не попадаться Чанбину на глаза, хотя предполагает разумный исход ситуации: его наверняка поймают, прижмут к стенке и потребуют объяснений.       Он сглатывает тягучий ком слюны, когда в конце коридора съемочного павильона маячит ярко-зеленый костюм. Ликс чувствует себя воришкой, забравшимся в чужой дом, в который нежданно-негаданно вернулись хозяева, и ему ничего не остается делать, как прятаться в любом месте, только чтобы его не нашли и не вызвали полицию.       На самом деле, он боится потерять контроль. Боится, что прямо во время съемок что-то пойдет не так, они забудутся и им влетит по выговору от менеджера. Он-то мужчина понимающий, но не до такой же степени.       Когда режиссер объявляет в рупор о двадцатиминутном перерыве перед съемками части Феликса и Чанбина, Ли холодеет всем телом. Осталось всего двадцать минут.       Он сидит высоко на ступеньках, ведущих на второй этаж арендованной библиотеки, и молится, чтобы его никто не кинулся искать. Он выйдет из своего мнимого укрытия аккурат к съемкам, и ничто не сможет этому помешать.       Внизу слышится возня: их новенькая визажистка, смешная девчонка довольно низкого роста, ищет его, чтобы подправить мейк-ап, и спустя пару минут к ее поискам присоединяются остальные ребята. Минхо и Джисона не видать — как пить дать укрылись в какой-нибудь кабинке туалета, зато в поле зрения появляется грозная фигура Чанбина, взгляд которого одновременно обеспокоенный и недоуменный. Ликс бесшумно хихикает, прикрывая рот ладошкой. Каким бы угрюмым порой не казался его хен, любящий тщательно скрывать любые эмоции, он все равно волнуется о нем.       — Прелесть.       Чанбин куда-то уходит вслед за позвавшей его стилисткой, и Ли медленно выдыхает. На площадке около лестницы больше никого не остается — все разбредаются по гримеркам и комнатам, специально отведенным для отдыха, чтобы поправить одежду, смазавшийся тинт для губ или просто перекусить сгруженными в кучу сэндвичами.       Айфон вдруг начинает вибрировать в руке, и Ликс чуть снова его не роняет. На экране высвечивается до боли и закушенных губ имя, но сейчас от него лишь бросает в дрожь. Чанбин ведь может найти его по вибрации, да и…       — Вот ты где, — слышится за спиной облегченный выдох старшего, и тело Феликса застывает в оцепенении.       Ну вот, стоило только об этом подумать, как его раскрыли. Звонок прекращается, когда Чанбин огибает его и садится рядом на ступеньки, легко касаясь коленом его бедра.       — Ну и чего ты прячешься?       Ликс переводит на него взгляд, заламывая брови и поджимая губы. Со смотрит на него прямо, с долей усмешки, как будто и так знает ответ на свой вопрос. Понахватался у Минхо-хена, что ли…       — Не могу смотреть на твой костюм. Это… слишком.       Чанбин пару мгновений смотрит на него в упор, затем усмехается и отводит взгляд. Феликс прищуривается: что-то тут нечисто.       — Слушай, Боки… Я тоже еле сдерживаюсь рядом с тобой, причем всегда, но это же не повод избегать меня.       В груди неприятно саднит. Хен, в общем-то, прав, вот только это не уменьшает неловкости и горящих щек от того, сколько раз и в какой позе Феликс представлял их сегодня. Он прокашливается, понимая, что снова заводится. Уши краснеют.       — Хен, я… Наверное, за все эти годы надо было уже и привыкнуть к… этому, — он неопределенно окидывает старшего недвусмысленным взглядом. — Но я все еще не могу.       — Ну, в этом я с тобой солидарен…       Чанбин кладет ладонь на его коленку сквозь ткань голубого платья и заставляет смотреть себе в глаза. Феликс теряется на секунду в черноте зрачков, полностью поглотивших радужку. Такой родной взгляд, которым хен смотрит только на него. Добрый, теплый, влюбленный. Со чуть сильнее сжимает колено, приближаясь и останавливаясь на расстоянии поцелуя. Глаза сами опускаются на его чуть приоткрытые мягкие губы, блестящие тинтом в свете люстры.       — Я нашел свободную комнату в конце коридора, там тоже книжных полок навалом.       Феликс ахает на это предложение, отрывая взгляд от пухлых аккуратных губ и вглядываясь в озорные огоньки в потемневших глазах Чанбина.       — Ты серьезно?       — Минхо и Джисону ничего не мешает в перерывах в туалете развлекаться, так чем мы хуже? Они вообще сегодня в кадре постоянно.       Феликс неверяще смотрит на Со, который с такой уверенностью предлагает подобную авантюру, что внизу стремительно начинает тяжелеть ком возбуждения.       — Хен, ты… Это безумие.       — Ну, знаешь, я почти три недели из-за вакцины не мог нормально тело в тонусе поддерживать.       Такие откровенности спустя полгода отношений стали для Феликса почти привычными, но каждый раз, когда Чанбин не стесняется ему говорить о чем-то подобном, сердце все еще заходится бешеным ритмом в груди.       Одна мысль о том, что после отснятого сегмента они скроются в дальней комнате и будут делать там что угодно, но точно не разговаривать по душам, кружит голову. Адреналин в крови начинает закипать, и Ликсу стоит огромных усилий встряхнуть головой, чтобы избавиться от навязчивых мыслей.       — Ладно… — нехотя соглашается младший, закусывая губу.       Чанбин довольно усмехается, свободной рукой плавно опрокидывая Феликса на пол. Младший таращится на него во все глаза. Он же не собирается сделать это прямо сейчас?       — Тебе так идут длинные волосы. Отращивай, мне нравится, — нависает он сверху, легонько сжимая бок пальцами.       Он наклоняется и целует его, второй рукой поддевая колено, чтобы удобнее устроиться между его ног. Поцелуй тягучий, как сироп со вкусом розы, с которым в прошлый раз Феликсу мешал раф бариста из местной кофейни. Чанбин целует осторожно, чтобы не размазать малиновый тинт, но все еще настойчиво и развязно. Тело Ли плавится под его прикосновениями, а лицо пылает. Ему хочется большего.       Он надеется, что внизу сейчас никого нет, особенно из стаффа, который не знает о них двоих.       — Хен… Хен, прекрати, у нас осталось пять минут до съемок.       Старший что-то сдавленно мычит ему в губы, напоследок скользя языком в рот, и отстраняется. — Ну вот, придется поправлять макияж…       Волосы Чанбина растрепаны под колпаком Питера Пэна, а сам он с удовольствием скалится на открытое лицо Феликса, который с нескрываемым желанием смотрит в ответ.       — У тебя парик съехал.       — Да уж, спасибо, — больше для театральности, чем действительно злится, благодарит Ли, поднимаясь на локтях. — Пойдем в гримерку, нас наверняка заждались.       Чанбин молча соглашается, выпрямляясь во весь рост и помогая встать и Феликсу.       Чу Хин-нуна смотрит на обоих укоризненно, пока подправляет Ли чуть стершийся тон тинта, но ничего не говорит — за все то время, пока она работает с ними, она просто устала из раза в раз ругать их и повторять, чтобы держали свои яйца подальше друг от друга хотя бы на время съемок. Пока стилистка поправляет съехавший колпак Чанбина, Феликс не может прекратить думать о том, что раньше все это казалось ему сном, прекрасной сказкой, где главная героиня, пройдя все испытания, в конце выходит замуж за принца, и живут они долго и счастливо. Эльза, конечно, мало походит на каноничную принцессу, коей себя ощущает Феликс, но кому не все равно? Тем более, он хотел быть Венди.       Съемки проходят напряженнее, чем он думал. Руки Чанбина, постоянно мельтешащие перед глазами, заставляют сжимать зубы, и один раз он, все-таки, не сдерживается и жамкает его бицепс, так, будто никогда прежде не делал этого. Старший тоже на взводе, но они оба пытаются не подавать виду, хотя, Ликс уверен, в кадре все равно видно практически все. Минхо с противоположного конца стола смотрит на них ехидно, пока Джисон оживленно о чем-то говорит.       Они наливают им какую-то бурду в стаканы, заставляя выпить.       — После такого обычно целуются.       Вкрадчивый голос Минхо, который говорит тихо, зажимая рукой прицепленный к шелковой рубашке микрофон, чтобы услышали лишь находящиеся за столом люди. Феликс с Чанбином, будто сговорившись, синхронно выплевывают жидкость обратно в стаканы. Хорошо, что режиссер пару секунд назад дал отмашку об окончании дубля, иначе пришлось бы переснимать.       Еще через минут двадцать съемка их части подходит к концу, и Чанбин слишком торопится увести Ликса, держащего оба цветка, подальше отсюда. Они бросают реквизит в первую попавшуюся гримерку, Ли сбрасывает парик на пластиковую голову, и они двумя пулями сорок пятого калибра влетают в дальнюю комнату.       В помещении свет не горит от слова совсем, и опьяненные возбуждением любовники едва вспоминают о том, что надо бы закрыть дверь на замок — так, на всякий случай. В ближайший час их точно искать никто не будет.       Чанбин подхватывает Феликса под бедра и усаживает его на ближайшую ровную поверхность, оказавшуюся пустой полкой для книг. Ладони младшего блуждают по его спине, шее, рукам, пока старший придерживает его стройные ноги и ощутимо целует за ухом.       — Я знаю, чего мне не хватало все это время, — рвано шепчет он, когда Чанбин толкается в его пах колом стоящим членом.       — И чего же?       — Твоих рук на моей заднице, хен.