Heart-shaped glasses

— Почему именно мои очки, Хокка? На вечеринку, посвящённую Хэллоуину, все пришли в костюмах себя, лишь Йоонас с Нико нацепили парные и отчего-то сильно полюбившиеся им милые очки-сердечки. Они, и правда, хорошо смотрелись, особенно на Йоонасе, отметил Йоэль, перед тем как усесться задницей прямо на эти чудесные сердечки. Теперь их смело можно было отправить в мусорку. Что Йоонас и сделал, выйдя на улицу следом за Йоэлем. — Ну, это ведь… Сладость или гадость? — Хокка приложил все усилия, дабы облачить мысль в более-менее внятную словесную форму. Одновременно с этим успел взмахнуть руками, в ответ на попытки тела завалиться назад, и ухватился за плечи Порко. — Да, вижу, мне досталась гадость, — смирившийся с бесповоротной кончиной очков Йоонас обхватил Йоэля за талию, так как тот снова пытался сымитировать уворачивающегося от пуль Нео с Матрицы. Последний коктейль оказался не только особенным, но и лишним. Со специально адаптированным под Хэллоуин магическим названием — «Эликсир правды» — он вмещал в себе нехилую дозу алкоголя и сахара. Ожидалось, что выпивший его опьянеет и выболтает всё, что таилось в душе. Но то ли их компания (в отличие от управляемых гормонами подростков) не была целевой аудиторией напитка, то ли они и так знали друг о друге всё, потому что никто не поделился секретами. «Херня какая-то», — заключил Томми, и все дружно кивнули. А вот с функцией опьянения лже-эликсир справился неплохо. По крайней мере, для некоторых из них. Только недавно безудержно хохочущий Нико бегал вокруг здания с зажжённой тыквой в руках. Надрывающийся со смеху Моиланен в темноте — само по себе устрашающее зрелище, даже без фонарика. Вторым, кому не повезло (или наоборот, тут с какой стороны посмотреть) оказался Йоэль. У этого энергии было поменьше. Хокка был не прочь уснуть прямо на улице, в куче, как он говорил, обоссанных листьев, и только обнимающий его Порко удерживал от такого морального падения. — Домой? — с надеждой поинтересовался Йоонас. Сам он не успел сильно опьянеть, и веселье потихоньку покидало его. Удобная мягкая постель манила к себе на расстоянии, и он бы рад поскорее в ней оказаться. Осталось только убедить своего наклюкавшегося близнеца в том, что ему тоже пора. — Нет, не хочу! — запротестовал Йоэль, пытаясь вывернуться с объятий. Йоонас смиренно опустил руки, представляя, как будет гоняться за Йоэлем по всей округе, но потом до него дошло, что тот просто не хочет оставаться один. — Ко мне домой пойдёшь? Освободившийся из крепкой хватки Йоэль качнулся разок, и вместо того, чтобы рвануть обратно к друзьям, обвёл взглядом, отчего-то хитро улыбнувшись. — Ты выглядишь очень мило с этим шарфом, — объяснил, встретившись с ярко выраженным вопросом в глазах. — Похож на пухлую булку, так и хочется за щеки потискать. «Да, нехило же тебя вставило». Йоонас запоздало шагнул назад, пытаясь уклониться от настойчиво тянущихся к его лицу рук. Вместо щёк им удалось поймать локон волос, который Йоэль то ли от нечего делать, то ли просто дурачась, принялся накручивать на палец, продолжая улыбаться. Йоонас следил за этими движениями с подозрением. — Пойду, — спокойно ответил. Ага, дойти бы ещё. Хокка на свежем воздухе знатно оживился, хоть и продолжал висеть на Порко. И ладно бы просто вцепился словно клещ — это Йоонас как-нибудь вытерпел бы. Нет, он вдруг вспомнил о своём призвании и напевал их же песни, повизгивая и абсолютно не попадая в ноты. Они так и шли, вразвалочку, шатаясь то в одну сторону, то в другую (удерживать перепившего было не так-то просто). Хокка продолжал пьяно-сольный концерт, спугнув несколько школьников, имевших неосторожность оказаться на их пути, да парочку кошек. Когда очередь в который раз дошла до партий Моиланена, Йоонас не вытерпел и пригрозил тем, что врежет Йоэлю по носу, если тот не прекратит привлекать к себе внимание. Будет как раз образ на Хэллоуин, даже фильтров инстаграмных не надо. — Завались уже, Хокка. — Ладно. Специально для тебя, завалюсь, — довольно быстро согласился Йоэль, но вселенная либо насмехалась, либо была глуховата и восприняла слова буквально: ноги его подкосились, и он тут же рухнул на землю, утаскивая за собой поносящего его на чем свет стоит Порко. *** С горем пополам они таки добрались, уставшие и запыхавшиеся, выглядели при этом так, будто свалились не в одну кучу листьев. Ещё бы, Хокка отвлекался на всё подряд. То позвонить кому-нибудь из ребят, сообщить, что они ушли. Да, их ждать не нужно. Что значит, он звонит уже в третий раз? Йоэль ведь в своём уме и уверен, что это первый. То буцнуть носком ботинка неугодный ему камешек — на каждое такое проявление ребячества Йоонас не успевал закатывать глаза, но вряд ли Йоэль заметил его реакцию. Слишком был увлечён попытками не навернуться в темноте. Право, лучше бы Йоонас такси вызвал. — Так, я — спать, а ты как хочешь. Стянув с себя одежду и наплевав на душ, он уже хотел было нырнуть под одеяло и погрузиться в сладкую дремоту. — Секунду. Пришлось обернуться на оклик — Йоэль снова тянулся к волосам. Йоонас подумал об очередной шутке, взбредшей тому в голову, но Хокка всего лишь достал запутавшийся в кудрях листик и, довольный проделанной работой, вручил его Йоонасу. — А мне куда упасть можно? Йоонас недоуменно покрутил пожелтевший лист в руке и бросил на пол, к одежде. Завтра, всё завтра. — Ты будто первый раз у меня. Хочешь — на диван, хочешь — на коврик, хочешь рядом ложись. Как и ожидалось, Хокка выбрал последний вариант. Йоонас, достав ещё один плед, упал на подушку, предвкушая долгожданный отдых. Наконец этот день подошёл к концу. Хокка лежал рядом и вроде не планировал буянить или докучать. Хотя, без сюрпризов не обошлось. — Извини за очки, — пробормотал, повернувшись лицом к лицу. — Хочешь, я тебе новые куплю? Ну или украду у Нико. — Он был романтиком… — вырвался у Йоонаса лёгкий смешок. На самом деле, его даже развеселила такая тяга Йоэля возместить ущерб. Было что-то умилительное в этих извиняющихся щенячьих глазах. Йоэль словно не дешёвые пластиковые сердечки разломал, а что-то ценное, и теперь пытался загладить вину всеми способами. — Забудь ты о них, такая мело… Недосказанное слово утонуло в поцелуе, кратком и поддразнивающем, прошедшемуся по губам словно пёрышком. Йоонас округлил глаза. Всеми возможными способами? Йоэль не стал дожидаться ответной реакции, едва ощутимыми касаниями губ покрывал теперь лицо и шею, не оставляя без внимания ни сантиметра, и при этом абсолютно не реагируя на обращения и неловкие подшучивания, которыми Йоонас пытался скрыть удивление. Кто бы мог подумать, что Хокка окажется таким милым, когда напьётся. Все ещё находясь под впечатлением от этой внезапной нежности, словно котёнок, ласкаемый кошкой, Йоонас шевельнулся, но Йоэль только сильнее вжал его руку в постель, и на этом его попытки к сопротивлению закончились. — О… ну ладно. Его действия стали неожиданными, но почему-то до одури приятными, и вместе с тем невыносимо дразнящими. Настолько, что захотелось залепить себе пощёчину от разыгравшихся в голове картинок. Кому-кому, а Йоонасу точно следует держать себя в руках, раз Йоэль не планирует. Но отчего-то совсем не хотелось. Он не удержался от тяжёлого вздоха, томясь в ожидании. Желание вцепиться крепкой хваткой в корни щекочущих кожу волос, с той же силой впиться в губы, в отместку за сегодняшнюю навязчивость, становилось всё сильнее и начинало напрягать. Йоэль, скользнув по нему любопытным взглядом, понял всё без слов. Окончательно навалился, затягивая в глубокий и требовательный поцелуй. Да, черт побери, это Йоонасу пришлось даже больше по вкусу. Он запустил руку в волосы Йоэля, другой пробрался под футболку, отметив, как тот вздрогнул. Да, так намного лучше. Хотя им, определённо, не стоило заходить дальше. Опять же, прерываться не хотелось. Йоэль решил всё за него. Промычал что-то, до боли прикусив губу, и резко оторвался, коснувшись растрёпанных волос. — Черт, Йоонас… Видимо, он таки не рассчитал сил. Хокка теперь будто очнулся. Взгляд становился более осмысленным, насколько это возможно в его состоянии, неуверенным. В зрачках маячил явно различимый знак «стоп». «Нет, даже не вздумай!». — Извини, я, правда, выпил лишнего… Фраза «безмолвно прокричал» как нельзя лучше описывала Йоонаса в этот момент. — … не знаю, зачем я это вообще начал. «Да что б тебя. Чтобтебячтобтебя». — Мне точно лучше лечь спать. Йоонас чуть не задохнулся от возмущения. Такой поворот был своеобразным издевательством, ещё одной «гадостью» за вечер. — Вот так вот? Ты мне ничего больше сказать не хочешь?! Объясниться, нет? — выпалил он, не переставая ошарашенно пялиться. — Я всё равно утром ничего не вспомню, — устало ответил Хокка, укрывшись одеялом и повернувшись на бок. — А если и вспомню, то буду всё отрицать. Облом века, не иначе. Йоонас, вздохнув и поняв, что больше ловить ему нечего, и себе взялся за плед. Хокка, чёртов засранец. Самая настоящая скотина. — Но я бы только то и делал, что целовал тебя, — зевнул тот. Уже через минуту веки его сомкнулись, а сам он умиротворённо засопел. Йоонас на некоторое время уставился в стену, обдумывая услышанное и часто моргая, а после ухмыльнулся. На ум пришла идея для ответной шалости. — Да хрен ты у меня забудешь этот вечер, понял? Отрицать он будет, видите ли. Нет, Йоонас намерен припоминать ему произошедшее ещё долго, дразня и подкалывая, до тех пор, пока с ума не сведёт. А уже потом они сядут и с помощью слов и языков детально разберутся, кто что хотел и имел в виду. Улыбаясь этой мысли, он приобнял Йоэля и чмокнул в шею. Хокка тот час же дёрнулся, нервно завертев головой и прошептав что-то сквозь сон. Йоонасу показалось, что бормотал он про «еб-бучих ч-чаек». Или что-то вроде того.