Осколки

Наполнив глянцевые чашки чаем, Мими спросила: — Ты бы хотел стать демоном? — Вопрос разносторонний. Если бы мир не изменился так, как сейчас, то да. И когда нет запрета зачем что-то менять? — То есть ты хочешь сказать, что Мальбонте держит своё слово? Ангел отпил глоток ароматной жидкости. — На данный момент держит. Но я чувствую, что ты хочешь поговорить не об этом. Ты снова терзаешься о Вики? — Да. Не стану скрывать. Но Люциферу всё говорить опасно, — вдохнула Мими. — За Вики волнуюсь больше. — Она у нас кошка. И я верю — найдёт разумный выход из ситуации. — Ах, Дино, твоя проповедь как всегда оптимистична! Бросив взгляд в окно, ангел застыл, пропустив реплику Мими мимо ушей. — Дино? — Смотри. В ряд по горизонту, взмахивая крыльями, летели тысячи демонов во главе с Сатаной, с суровыми надсадными лицами. Дино вскочил из-за стола, не менее напряжённо всматриваясь в окно, как и дьяволица. — О нет… — Мими, беги за Вики. — Как я до неё дойду? А если вслед пойдёт?! Помолчав в размышлениях, Дино вынес: — Сейчас мы пойдём вместе. Я его отвлеку, а ты беги к ней, поняла? — Хорошо, — бросив последний взгляд в окно, Мими последовала за Дино. Люцифер плавно приземлился на землю. Радость предвкушения и какой-то эйфории накрыла демона, заставляя сердце биться сильнее только от одной мысли о своей жене. Взмахнув крыльями, как бы отгоняя эти чувства на второй план, Люцифер заметил идущих к нему навстречу директора школы и серафима. Не удержавшись, на его лице всё-таки нарисовалась улыбка. Демон раскрыл руки и воскликнул: — Мими! Какая радость, дай обниму тебя! Опешив, Мими на секунду замешкалась и остановилась, но тут же нырнула в приглашённые объятия друга. — Как странно, прошла всего неделя и ты успел соскучиться? — Что же, я не могу скучать по своей лучшей подруге? — Нет, что ты… Конечно можешь… — Это хорошо. Как продвигаются дела в Цитадели? — спросил Люцифер, обменившись рукопожатиями с Дино. — Всё прекрасно и идёт своим ходом… — И это тоже хорошо. Меня интересует самое главное. Где моя жена? — Она… с Фыром летает. Скоро вернётся к вечеру, — ответила дочь Мамона. — Жаль. Только тсс! Хочу сделать ей сюрприз. Не дожидаясь ответа, под провожающим взглядом дьяволицы Люцифер направился в школу, желая скорее увидеть своё созидание любви. — Скорее она сделает тебе сюрприз… — тревожно пробурчала Мими. Дино бросил на неё укоризненный взгляд и направился следом за Сатаной.

***

— Люцифер вернулся! — Как… вернулся? — растерянно проборомотала я. Мими схватила меня за плечи. — Ты должна идти к нему! Я вырвалась из сильной хватки демоницы. В отличие от её взбудораженного состояния, я была спокойной и почти равнодушно приняла новость. — Нет. Нам нужно к Каспару. — К кому?! — Я должна разорвать связь. Иначе Люцифер может ею воспользоваться. Я его хорошо знаю, его жестокость ничто не способно остановить. За то время, что я провела с Люцифером, я многое узнала о нём. В своё время Сатана убил его мать из-за ревности, хотя она была ему верна. Многие демоны симпатизировали ей, получая от неё в ответ равнодушие. Но даже это не вызывало доверия со стороны Сатаны. Лилит была стойкой и сильной женщиной, в меру высокомерна и амбициозна. Чёрные объёмные волосы ниспадали до плеч. Обрамлённые фиолетовой радужкой глаза казались добрыми и таинственными, но за ними скрывались настоящие демонические повадки. И сейчас, стоя перед разгневанным Сатаной, она была настоящим храбрецом. — Может уже перестанешь молчать?! — раздражённо бросил он. И без того напряжённую спину Лилит выпрямила ещё сильнее. Она уже привыкла к постоянной ревности мужа, который, однако, сам не пренебрегал открытой измене. Судьба Лилит на самом деле была тяжёлой. Лилит была послушной девочкой, всегда выполняла простые просьбы матери и прилежно училась. Но даже в детстве она не ощущала себя свободной, не всегда могла радоваться тёплому лучу солнца в Раю или любоваться не сгораемым пламенем в Аду. Её отец, питающийся приносящими ему в жертву детьми, порой был жесток к ней во всём. За каждые неудачи Молох подвешевал связанные руки ещё пятилетнего ребёнка на забитую к потолку пружину и мог держать её в таком положении несколько дней без еды и воды. Измождённая, но терпевшая все мучения Лилит привыкала к такой суровой жизни. С годами жестокость Молоха становилась всё больше и окаяннее. Теперь отец окунал металл в огненную лаву и прикладывал раскалённый предмет к нежной коже рук, подолгу держа его на ней и холодно наблюдал за страданиями дочери. За каждую скатившуюся с лица слезу он увеличивал время до тех пор, пока Лилит не чувствовала лишь покалывание и успокаивалась. Кассандра не могла продолжать смотреть на израненные руки дочери, и, найдя наконец минуту когда Молох отлучился из дома, решила помочь развить её силы. В один день, видя маленький успех Лилит, но недостаточный для восхваления алчного отца, Кассандра отослала её к Азазелю. Юный дьявол, полный харизмы и брутальности, всем сердцем обожал маленькую девочку и с радостью принял её к себе в гости. Скрепя сердце Кассандра возвратилась домой. Но вошла она в него как в тюрьму: робко, настороженно. Воздух стал плотным, демоница ожидала чего угодно, но почему-то поселилось твёрдое предчувствие чего-то страшного не только в груди, а даже в доме, в этой комнате, где стояла Кассандра. Она услышала шорох жутко размеренных шагов. Сердце забилось неизмеримо быстро как пойманная птица, которая пытается взлететь из-под прижавших её рук. — Где Лилит? Кассандра посмотрела на Молоха, чьи красные глаза едва сдерживали ярость. «Откуда в тебе столько злобы к своей дочери? Как будто она чужая». Печальная мысль осталась за маской строгой и равнодушной женщины. Дьяволица вновь отвела взгляд. — Не знаю. — Конечно, ты всё знаешь. Лилит обязательно понесёт наказание. А твоё ангельское милосердие меня выводит из себя, — голос Молоха понижался на каждом слове. Кассандра напряглась всем телом и уже была готова к любому удару. Превратившиеся в лезвия пальцы руки резко вошли в плоть груди и вырвали бьющееся в агонии алое сердце. Кровь быстро стекала по звериной руке. Она как немая рыба беспомощно хватала воздух ртом, в ужасе глядя на сердце. «Я давно тебе отдала сердце. Но ты его ранил. Теперь же — сломал». Кассандра упала наземь. Молох с мерзостью смотрел на её обездвиженное тело с разодранной кровавой раной, расширяющейся всё больше. Молох после смерти Кассандры больше никогда не прикасался к дочери в прямом и переносном смысле. Он нанял ребёнку зрелую демоницу, которая занималась воспитанием и обеспечением всего нужного Лилит. Она не знала отцовской любви, но слишком рано познала самостоятельную жизнь.       Когда Лилит стала взрослой, её ждали новые трудности: брак по расчёту ввиду алчной прихоти отца с самим Правителем Тьмы — с Сатаной! Сатана был добр к ней, души в ней не чаял, пока власть не очернила его. Лилит продолжала гордо молчать. Сатана ударил её по щеке так, что она упала на жгучий пол, успев опереться о него ладонями. Ударенное место в одночасье покраснело и начало гореть. Взяв за волосы, он потянул её к себе назад. Второй рукой Сатана сжал шею Лилит до хруста. — Как же ты мешала мне. ВСЕГДА! КАЖДЫЙ ДЕНЬ! Дьявол припечатал Лилит лицом в пол, затем ещё и ещё… Человек бы уже давно умер от такого истязания, но не Лилит. Лицо приобрело пугающий багровый окрас. Из носа обильными струями текла кровь. А затем, вдоволь изуродовав лицо, дьявол ударил об пол макушкой. Перед глазами появились пятна, а затем всё поплыло. Лилит почувствовала тошноту и головокружение, почувствовала как с макушки течёт кровь. Но сил встать уже не было. Она сама невольно желала закрыть глаза и не просыпаться, не чувствовать ровным счётом ничего. Сатана молча ушёл, оставив полумёртвое тело. Пятилетний ребёнок спустился вниз. Люцифер подошёл к приоткрытой двери. Струны энергии подсказывали: там мама, там она! Он толкнул дверь, охваченный радостным порывом: сейчас он обнимет её, зароется в тёплые объятия и будет слушать очередную сказку под трепетными нежными руками. Люцифер увидел мать. Она лежала на полу в своём чёрном платье, и демон подошёл к ней. Мальчик вздрогнул: лицо мамы не похоже на то, которое он знает. Почему-то оно опухшее, в чём-то измазанное. На шее у неё глубокая рана. — Мама? Рядом были лужи алой жидкости. Люцифер заметил около головы красное перо и поднял его. Но стоило взглянуть на макушку, он снова испугался. — Ах! Череп проломен. Люцифер увидел: изо рта потекла маленькая струйка крови. Но говорят, страдающим положена награда… И может, Небытие для них — вовсе не пустота, а покой. Сердце снова сжалось от сочувствия к Люциферу, к его тяжелому детству. И я поняла: людям дано больше, чем бессмертным. У них есть шанс снова увидеть близких, умерших на Земле. Чего нельзя сказать о их подобиях — бессмертных. «Может, моя жалость излишняя как в тот забавный случай». Поодаль я заметила Люцифера. Он не был на занятии и пришёл сюда почитать. — Эй, Мими? — шепнула я. — Да? — Почему Люцифер не с нами? — О-о… он учится на более продвинутом уровне. Нам до него ещё очень далеко. Мими задержала на нём долгий взгляд, затем резко отвернулась. Видимо, не я одна заметила Люцифера, потому что сзади послышался голос Лоры: — Бедный Люцифер… — Почему это он бедный? — улыбчиво спросил Энди. — Как будто ты не слышал о его отношениях с отцом… то есть с Сатаной. Он — сущий дьявол. Она тут же умолкла, испугавшись смелости своих слов, но не удержалась и продолжила. — Ужасно к нему строг. Избивает, наказывает изнурительными тренировками, сложными даже для рождённых демонов. В их разговор вмешался Ади. На его лице нарисовалась наглая улыбка. — То же самое можно сказать и о Дино. Неудивительно, почему они так соперничают. Я повернулась к Мими. — Какие же здесь все сплетники! — А ты что думала? Вы же созданы по нашему образу и подобию. Я мысленно посочувствовала Люциферу и подошла к нему. — Привет. Он вскинул голову, некоторое время смотрел на меня, потом опустил взгляд и продолжил читать. «Какой же он…» Я схватила книгу, что он читал и отшвырнула в сторону. Люцифер подскочил, схватил меня за запястье и дёрнул на себя. — Что ты себе позволяешь? — гневно спросил он. Я высокомерно подняла голову и с вызовом взглянула ему в глаза. — Привлекаю твоё внимание. — На кой чёрт? — Хочу поговорить. Нельзя? Он снова сел — даже не сел, а развалился на стуле — и с самодовольной улыбкой посмотрел на меня. — И о чём со мной хочет поговорить… Непризнанная? Последнее слово он сказал с нескрываемым пренебрежением. — Не знаю, о тебе. — Обо мне? Он поправил рубашку и улыбнулся. — Тебя так интересует моя персона? Самолюбие и насмешка, которые отразились у него на лице, вывели меня из себя. «А я ещё жалела его! Какой абсурд!» Выслушав мои уговоры и клятву, что я вернусь в Ад, Мими отпустила меня. — Ладно. Идите. Только до вечера главное быть в Аду! Вики, ты поняла? — тревожно спросила Мими. — Хорошо. Я приведу её. Я вздрогнула. Обернувшись, я увидела одетого Мальбонте и усмехнулась: «И когда успел?»

***

Мальбонте раздобыл где-то два амулета, которые будут скрывать наши энергии. Мы учитывали опасность встречи с Люцифером и накинули чёрные накидки, скрывающие даже крылья. — Ты главное имя моё не назови. А то набросятся на нас с почестями. Я улыбнулась. — Хорошо, Кристоффер. Мальбонте оценил мой подход. — Рамона. Пролетев лабиринт Адама и Евы, пещеру в которой находятся Плачущие Девы, мы приземлились около выступа скалы. Снизу, из Ада исходил горячий воздух с редким пеплом, оседающим у ног. Мальбонте взял мою руку. — Готова? — Да. Мы взмахнули крыльями и полетели вниз. Даже будучи демоном, я ощущала, как горячий воздух пробирался в лёгкие и немного обжигал лицо. Но мы удачно приземлились. Мальбонте одним взглядом оглядел меня, и мы направились шагом до дома Каспара. Кое-где открытым пламенем горел огонь. Искры летели по всему Аду. Некоторые дома полыхали несгораемым огнём, из которых выходили и заходили демоны. Керамические и каркасные дома, в которых жили ангелы, не горели. И мы подошли к одному из таких домов. Мальбонте постучал в дверь, и из дома выглянул демон. Это был Каспар. — Господин? Госпожа? Рад вас видеть, — он легко поклонился. — Чем обязан? — Здравствуй, Каспар. Мы можем войти в дом? Серьёзный разговор. Сухой демон молча пропустил нас в дом и плотно закрыл дверь. Каспар обернулся к нам. — Понимаешь, Каспар, — я сложила руки в ладонях. — Ты как никто должен знать, что в жизни случаются такие повороты, которые ты не ожидаешь сам. Но так случилось, что я стала женой короля Ада. Это стало ошибкой. Не буду ходить вокруг да около, скажу прямо. Я должна… — Ты хочешь ослабить узы, — понял демон. Я в удивлении открыла рот, но сказала: — Да. Черноволосый демон в длинном рясе красного цвета спокойно и внимательно смотрел на меня. Он о чём-то недолго размышлял и выдал: — Этого нельзя делать. Всё осложняется тем, что ты не простая бессмертная, а достаточно влиятельная. Конечно, также есть риск жизни одного из вас. Я не могу брать на себя такую ответственность. — Неужели вам не приходилось ни разу разрывать связь бракосочетавшихся? Каспар погрузился в глубокие раздумья. — Было как-то раз или два. Расторгшие брак теряли силу, после чего сходили с ума. Долго такие бессмертные прожить не могли. Они умирали спустя какое-то время, не могли иметь детей. И в итоге этот ритуал запретили. Таких как ты я ещё не освобождал от оков брака. Есть шанс, что ты выживешь, но для Люцифера это огромный риск. — Он может умереть? — Может и сойти с ума, — дополнил Каспар. «Почему я его жалею? Я — демон! Может Люцифер и с характером матери, но он может стать как отец. И лучшее, что может случится с Люцифером — смерть. Он не оставит меня из-за своей алчности, и тогда с ума сойдёт не он, а я. Из двух зол выбирают меньшее. И я выбрала». — Значит приступай, — невозмутимо сказала я. — Помилуй, Виктория! На какую жестокость ты идёшь! — Цель оправдывает средства, Каспар. Тебе ли не знать? Избавь меня от этой клятвы! — гнев вскипал в груди, образуя титаническую силу, которую с каждой секундой было сложнее сдерживать. Казалось, ещё чуть-чуть — и она вырвется прямо в демона. Мальбонте придержал меня за плечо, чтобы я ненароком не сорвалась на старика. Демон сокрушённо покачал головой. — Сними кольцо. Я сняла нагретое кольцо, а сама тут же успокоилась. Каспар подошёл к золотой бочке, поднял стоящую рядом с ней чашу и набрал воды. Когда он вернулся, погрузил в чашу руки и окропил три раза кольцо. Затем ещё раз погрузив руки, теперь уже окропил меня. — Надевай кольцо. Достаточно избавиться от кольца, но не снимай его. Пройдёт определённое время, ты увидишь видение — летящего синего журавля — знак свободы. И тогда ты можешь бросить кольцо в Метатрону, либо сжечь. — Спасибо, Каспар, — я с нежностью посмотрела на демона. Сердце наполнилось благодарностью к этому благородному бессмертному. — Прощай. Мальбонте кивнул ему, и мы вышли из дома. Мы прошли несколько шагов от дома, как вдруг меня окликнули: — Виктория! — Каспар вышел за мной, взял за локоть. — В чём причина расторжения брака? Люцифер знает об этом? С севера дул сильный ветер. Я решила довериться демону. — Мои чувства к нему остыли. Люцифер не знает о том, что я сделала. Я попрошу вас ничего не говорить ему. — Хорошо, я выполню твою просьбу. Но помни, ты потеряешь все силы, которые получила после ритуала и часть сил, которые получила после инаугурации. — Я помню. — Я благословляю тебя, Виктория, — Каспар перекрестил меня, и я, прижав руку к груди слегка поклонилась. Попрощавшись снова, на этот раз окончательно, мы поднялись вверх и вылетели из Ада. Я шла опустошённая, лишённая сил. Под ногами хрустели мелкие камушки, некоторые из них отлетали от удара моего носка. — Любимая, на тебе лица нет. Мальбонте остановился, приподнял мой подбородок. — К чёрту эти силы, не печалься. — Я стану слабой. — Это неважно. Я буду сильным с тобой. Я усмехнулась. — А говорил — не мастер слов. Но Мальбонте снова серьёзно повторил: — Вики, я обещаю: всё будет хорошо. — Я не хочу идти туда. Мальбонте поцеловал меня в лоб, придерживая за плечи. — Ты слышала Каспара. — И что же? Прямо сейчас снять вот это дерьмо?! — я вытянула руку и посмотрела на кольцо. Ухватившись за золото, я хотела потянуть его, но Мальбонте остановил меня. — Не сейчас, — Мальбонте взял мою руку. — Я отпущу тебя. Он поцеловал меня, не дав вставить и слова. Целовал осторожно, ненастырно. И это напугало меня. Я вмиг отстранилась. — Нет! Не отпускай, Бонт… — глаза наполнились слезами, но я не позволила себе плакать и обхватила лицо полуангела. — Слышишь? Нет! Это худшее что ты можешь сделать — снова отпустить. Если… — я всхлипнула, — если это наказание, то накажи по-другому. Я прощу тебе всё, но не предательство. Мальбонте придерживал меня за талию. — Прости меня. Я скоро вернусь. Он вырвался из моих объятий и взлетел в небо. — Бонт! Его фигура медленно скрывалась за дымящими облаками. Я ещё долго стояла здесь, провожая полудемона потерянным взглядом. Не удержавшись, по щеке побежала слеза. «Бумеранг возвращается. И вот моё возмездие — преданой стала я».

***

Я стояла около дверей столовой вместе с Мими, которая почти силой надевала на меня бордовое, цвета крови платье, усыпанное различного размера рубинами в ожидании короля Ада. Мими долго топталась на полу и наконец решилась заговорить: — Как ты? — Я в порядке. — Когда твоя кожа бледная, как смерть — это порядок? — Что ты хочешь, Мими? Я не выполнила того, чего желала. Я не стала свободной. Богатые тоже плачут. Купаться в роскоши — это несчастье. Я лучше уйду в Небытие, чем буду с нелюбимым. Мими вздрогнула от моих слов и шлёпнула меня по затылку. — Не смей! Я прощу тебе всё, только не твою смерть. Поняла меня? — Да. — Кто-то собрался на войну? С кем? С Мальбонте? Люцифер направлялся к нам, смеясь от своей шутки. — Сплюнь. — Это ты так встречаешь свою королеву? Я почувствовала устремлённый на меня восхищённый взгляд Мими, но смотрела я на Сатану. «Здравствуй, муж».

***

Мы ели в тишине, нарушаемой лишь звяканьем посуды, пока демон не решился заговорить со мной. — Как прошла неделя моего отсутствия? Я подавила в себе порыв закашлять из-за еды, застрявшей в горле. Только после глотка Глифта я сумела ответить: — Хорошо. Без происшествий… грандиозных событий, — выдавила я из себя усмешку. — Не слишком соскучилась? Я взглянула на него. Его соблазнительный с усмешкой взгляд скрылся за глотком алкоголя из бокала и вернулся снова, пожирая меня. — Конечно, скучала, любимый… Мне стоило больших усилий, чтобы не заёрзать и не выдать обмана, который, казалось, был виден как на ладони. — Мы это исправим, дорогая. Сердце забилось в догадке и ужасе. «О нет, только не сейчас! Нет!» Люцифер доедал уже своё блюдо, пока я лихорадочно искала выход из ситуации. «Давай думай, Уокер, думай, чёрт тебя дери!» — Что-то мне нехорошо, Люций… — я поднялась из-за стола, мысленно молясь не вызвать подозрений. — Я в комнате… жду. «О, Силы Поднебесные!» — Я тебя проведу. Демон встал из-под стола и взял меня за локоть. — Благодарю, Люций. Сатана молча провёл меня до комнаты. И я не знала: к лучшему или нет это молчание, сопровождающее нас всю дорогу. Как только Люцифер, открыв дверь, пропустил меня, он сказал: — Я оставлю тебя. Дела незавершённые. Я кивнула. — Иди. Улыбнувшись мне, Сатана оставил меня в одиночестве. Тяжесть этого дня медным грузом легла на плечи и, ощущая себя дико слабой, я почувствовала цепь, которая от усталости казалась увесистой. Я сняла амулет и положила в тумбочку. Желание заплакать было во всём теле, но я лишь сжала руки в кулаки и не дала волю эмоциям. Иначе как пришлось бы объяснять Люциферу моё подавленное состояние? Я услышала шорох и настороженно стала прислушиваться. Где-то раздавались тикание часов, приглушённый звук бьющегося в окно ветра. Из-под кровати выбежал Цербер. — Цербер! Неужели Люцифер отпустил тебя без цепей? Ещё и одного! Я испугалась, что собака могла загрызть кого-то. Обычно она была заперта на чердаке и никем не охранялась. Я присела и погладила не крупную, но крепкого телосложения собаку. Он был чем-то похож на земного бульдога — чёрный и немного морщинистый. Один он был моим утешением в те серые дни без Мальбонте. Цербер радостно пыхтел, подставляя себя под мои руки, и я невольно улыбнулась. Ручка двери щёлкнула, и в нос ударил кисло-сладкий привкус малины. В комнату вошла Мими. Не ожидая кого-то увидеть после Люцифера, я поднялась на ноги. — Что ты здесь делаешь?! — Не рада мне? — Нет, что ты. Проходи. Мими усмехнулась и прошла к креслу, чтобы сесть в него. Наша с дьяволом комната была огромной, но здесь было темно: один камин освещал эту тьму. Я взяла чайник и, налив горячий чай в чашки, поставила их на журнальный столик. Мятный успокаивающий аромат разнёсся по всему помещению. — Я вижу, ты на иголках. Я вдохнула. — Да. Сделав глоток горячего напитка, в надежде, что это успокоит меня, я продолжила: — Когда всё напоминает страшное прошлое, это угнетает. — Ты должна смотреть в будущее. — Чтобы смотреть в будущее, нужно избавиться от прошлого, повлиявшее на настоящее. — Прошлое не вернёшь, не перепишешь. У тебя столько возможностей, перспектив и всё — в Небытие! Ты стала прекрасной королевой, тебя любит и уважает народ Ада, низшие существа! А ты, как дура, влюбилась в это чудовище! — Он не чудовище! — Назови хоть одну причину его так не называть. — Чудовище не умеет любить. — Ты услышала эти три слова и бросилась в омут страсти? — Я увидела эти три слова. — Что он такого сказал, что ты поменяла о нём мнение? — Это наша тайна. Моя и Мальбонте, которая живёт только между нами. Бессмертные не являются чем-то цельным: ангелом, демоном. В каждом из них есть противоречия: холодный разум, импульсивные эмоции. Это как айсберг, равнодушно возвышающийся над плывущим навстречу кораблём, и вулкан, источающий лаву огня. Но как это объяснить дочери Мамона? «Как ты не понимаешь, девочка. Я выбрала власти любовь. И не поймёшь, пока не испытуешь всё…»

***

Камин давно догорел, и только чуть видимые искры догорали на чёрных углях. Дверь тихо скрипнула, я дожидалась демона. — Думал, ты спишь. — Нет, я не сплю. — Это плохо. Завтра бал, ты должна быть бодрой. На его замечание я ответила молчанием и наблюдала за тем, как Люцифер снимал с себя чёрную рубашку. Свет огня плавно переливался по накачанным плечам, гармонировал с татуировкой на груди. Сатана лёг на подушку и стал изучать меня своими алыми глазами, и затем сказал: — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Огонь потух. За окном не было ни звёзд, ни луны, что делало бы комнату светлее. И её окутал ночной мрак. Я заметила, каким уставшим был Люцифер, а потому и немногословным. Вслушиваясь в дыхание демона и рисуя картины завтрашнего дня, я медленно закрыла глаза.