Осколки

Я летела к Мальбонте и неважно: спит он или нет — я должна разобраться во всём. В лицо дул холодный воздух, словно он отгонял меня от опасной идеи, чтобы я одумалась и вернулась назад. Но, завидя готическую крышу школы, я только ещё быстрее ускорилась. Наружные двери встретили меня пустотой: без стражи, и я без препятствий вошла внутрь.

***

Как только я переступила порог комнаты, Мальбонте, не оборачиваясь, спросил: — Понравилась прогулка с демоном? Он стоял ко мне спиной, руками опираясь о стол. — Ты сказал, нам надо поговорить. Или разговор окончился в коридоре? Полудемон стремительно прижал меня к стене и недовольно пришипел: — Не окончился. Он прижался к моим губам. Поцелуй был наполнен тоской и болью, и меня пробило: страх неизвестности холодным осознанием окатил всё тело. Заметив мою замкнутость, Мальбонте отстранился. Он прошёлся пальцами по моим скулам. — Я боялся, что ты не вернёшься. То, как ты улыбалась с ним, было невыносимо. — Надо же играть роль «любящей» жены. — Актриса, — недовольно пробурчал он. — Откуда ты знаешь это слово? Мальбонте улыбнулся и отстранился от меня. Достав из верхнего шкафа бокалы и бутылку с алым содержимым внутри, поставил всё на тумбочку и сел в кресло. — Иди сюда. Я оттолкнулась от стены и, следуя указаниям Мальбонте, села к нему на колени. Его рука тут же переместилась мне за спину.       Я мягко гладила его волосы, запутывая в пальцах, чтобы потом снова освободить их и повторить движение. Мальбонте разливал алую жидкость, красиво и загадочно переливающуюся от огня. Подав мне бокал, он сказал: — За нашу свободу. Мы чокнулись бокалами, и те радостно звякнули, а затем и опустошились. Сладость, перемешанная с горечью, разлилась по горлу, стекая ниже. — Ваш алкоголь намного лучше Глифта. — Да? — Да, — прошептал в ответ полудемон. Возбуждение жаром поднялось внутри, ощутимо распаляя желание. —(шёпотом) Мой любимый демон. Мальбонте оставил невесомый поцелуй в районе между шеей и ключицей. Поднял голову. Его почти чёрные, как уголь глаза, освещённые пламенем, были светлее, особенно выделяя коричневый оттенок радужек. Он поцеловал меня так, будто так и должно быть. Так правильно. И в этом не было сомнений. Мальбонте целовал меня медленно, расстягивая эту секунду. Он мой, и я — его. Я чуть отстранилась, дыша ему в губы. — Люцифер в ярости очень опасен... — Конечно. Это же Сатана. Я расстегнула одну пуговицу жилета, затем вторую... Отбросив его, принялась за рубашку и огладила его мускулистую грудь. Подняла глаза. — А как же кольцо? — он указал глазами на украшение. — Ах, это... Я сняла его без зазрения совести, вспоминая слова ангела. И, сжав его в руке, расплавила. Мальбонте ошеломлённо смотрел на мою руку. Затем уголки его губ поползли вверх. — Грехи слишком искусны. Я провела пальцем по его губам. — И сладки. Полудемон взял мою руку, поцеловал каждый палец, неотрывно смотря в глаза. Эта картина до жути была сладкой и притягательной. По телу пробежалась дрожь. — Я всегда буду с тобой. Даже если будет война. Он прижался ко мне. — Ты же обещал... — Обещал. Я не отказываюсь от своих слов. Я сделаю всё, чтобы предотвратить её. Но если Сатана всё же начнет её — мы победим, слышишь? Мальбонте поднял голову. Заглядывая в глаза, прошептал в губы: — Мы победим. Он поцеловал меня. Всё-таки обычное земное вино также сильно действует и опьяняет. Мы целовались изнурительно долго и потеряли отсчёт времени. Замок платья медленно расстегнулся. К спине прижались мужские пальцы, опустились вниз по позвоночнику. Мальбонте вошёл в рот языком, связываясь с моим. Медленно, кончиком он прошёлся по сосочкам на моём языке. Я тихо простонала и сплелась с ним, сильнее сжала волосы. Играя в войну, мы оба проиграли. Мальбонте снял платье с плеч. Полудемон прижался губами к шее. Она покрывалась поцелуями и засосами, укусами и потом увлажнялась языком. Я открывалась ему, подставляла себя его губам. Мальбонте оставил мою шею, и я вскрикнула: его губы целовали грудь, язык обводил ореолы, зубами несильно прижимал соски. Мальбонте подхватил меня на руки, и мы оказались на полу, переместившись с нечеловеческой скоростью. Его пальцы вошли в меня, и мне показалось — всё остановилось. Я не смела продолжать дышать. Просто не смея нарушить гармонию. Но вот он начал двигать ими. Пальцы гладили клитор, растягивали влагалище. Я снова почувововала потрескавшиеся губы на своих губах — такие губы только у Него. Мальбонте вытащил мокрые пальцы. Он вошёл в меня. Всё происходило, как в замедленной съёмке: настолько медленно, что каждое касание, каждый вдох я легко запоминала. Раз-два... раз-два... Его угольные зеницы смотрели в меня. Видели то, чего не видела я. Казалось, он даже чувствовал то, что чувствовала и я.       Рука медленно поднималась от пят по ноге... бедру... задела бедреную кость... очертила пупок... поднялась по животу... соску... ключице... шее... подбородку... губам... до щеки. Я чувствовала змеиные движения и была готова умереть. Настолько сладким был яд на его пальцах. Он двигался, доставляя полное наслаждение. Я уже давно потеряла здравый разум. Всё, что мне нужно — чувствовать его. Всё, что мне нужно — он. Я забилась в конвульсиях. Оргазм был совсем близок. Ещё немного, ещё сильнее — и я сгорела в нём. За окном уже забрезжил рассвет, я лежала на груди Мальбонте, чувствуя, как сонливость щипет веки.

***

Люцифер прилетел в школу. В коридоре он столкнулся с директором школы. — Мими, ты не видела Вики? — Нет, не видела... — Странно. Она нужна мне в Совете. Если найдёшь её, пусть ко мне зайдёт. — Хорошо, — Мими долго провожала взглядом уходящую фигуру демона, затем, развернувшись на пятках, пошла своей дорогой.

***

— Из этого следует, что большая часть бессмертных на стороне новых законов, созданных Мальбонте. — При том — осмелюсь добавить — и ваша жена также за Его идеи. В зале воцарилась тишина. Люцифер посмотрел на Рондента. — Откуда такая информация? — Я видел, как королева Ада вчера была в интимной связи в коридоре с Мальбонте. Судя из того, что я видел и слышал, они достаточно долго скрываются. Советники всё бы отдали, чтобы забыть озлобленные кроваво-красные глаза Сатаны. На шее вздулась синяя вена, пульсирующая быстрее тикающих часов. Он был готов разорвать всё и всех, выплёскивая наружу негативные эмоции. Но этого всего не было, и дьявол только сказал: — Рты свои чтоб держали на замке! Всё ясно? — Да, Повелитель. — Саферий! Только попробуй предать — кишки вырву! — Хорошо, повелитель, — гордо выпрямившись, отчеканил архидемон. Люцифер развернулся на пятках и, едва не дыша огнём, покинул Совет.

***

Люцифер отшвырнул стол, и тот разлетелся в щепки. Гнев, обида переполняли чёрствого дьявола. Его глаза горели алым пламенем. Он выплёскивал боль.       Сатана опёрся сжатыми в кулаки руками о стол. — Нет, это ж надо было меня вокруг пальца обвести, а! А я, как дурак, ничего не видел. Скрипнула дверь, прервав размышления демона. Люцифер с остервением повернул голову и увидел Ости. — Что ты здесь делаешь, Ости?! — зыркнул он. — Пришла поддержать. Всё-таки мои опасения оказались верными. — Закрой рот, Ости. Пожалуйста. Всё было бы проще, если бы она не стала королевой Ада. Я уверен — она вышла за меня, чтобы нанести удар в спину. Они очень неосторожно скрывались. Отстранённость Вики я списывал на последствия войны. Как оказалось, я ошибался. А теперь... — Люцифер возбуждённо посмотрел на Ости, — я должен отомстить ей, поэтому попрошу тебя о контракте. Ты согласна? Наивная Ости была готова на всё. Кивнув несколько раз для убеждения головой, демоница улыбнулась. Люцифер осклабился. — Хм...