Здравствуйте, я ваш переписчик!

— Да вы что, с ума посходили? — Гарри уже засомневался, что находится в кабинете министра магии, а не в психиатрическом отделении больницы Святого Мунго! А что? Спокойно-доброжелательное выражение лица Кингсли вполне подходило для того, чтобы с буйными сумасшедшими беседовать. Да и глава отдела магического правопорядка кивал невпопад, поддакивая, а Гермиона (младший помощник министра), как всегда, бросилась на амбразуру: — Гарри, пойми, первая перепись магического населения очень важна! Ты даже не представляешь, насколько. Мы должны точно знать, как сейчас живут волшебники. С последней битвы прошел год, а мы до сих пор не уверены, что нам известно обо всех погибших и пропавших без вести! У всех ли есть работа, в курсе ли они о том, что им положены пособия или иная социальная помощь. Мы даже толком не знаем, сколько нас! — Так пересчитайте сотрудников Министерства! — буркнул Гарри, стараясь погасить волну негодования, которая уже начала ощутимо шевелить его магию. Он студент Академии авроров, а не писарь! Его дело — служить и защищать, а не заполнять бланки! Как только донести это до троицы, уставившейся на него невинными глазами? — Не все работают в Министерстве, Гарри! — тоном, точно она пыталась объяснить маленькому ребенку, почему нельзя вместо обеда съесть плитку шоколада, сказала Гермиона. — Пойми, общество сейчас разрозненно, подозрительно, несмотря на все статьи в «Пророке», многие относятся к переписи населения отрицательно. А ты — самое вызывающее доверие лицо! Как говорится, если уж к вам в дом идет сам Гарри Поттер — бояться нечего! Гарри впал в еще больший ступор — вот, оказывается, чего от него ждут! Чтобы он стал рекламной картинкой, очередным символом доброго начинания. Нет, против самой переписи он ничего не имел — да пусть напишут от его имени, что он ее всецело поддерживает, и сам уже переписался, и всех призывает делать то же самое! Он даже готов позировать для колдофото с анкетой в руках для первой полосы! — А может, вы просто лотерею организуете, призы раздадите? — Нет, Гарри, — мягко вступил в беседу Кингсли. — Это не привлечет столько внимания, а мы сейчас должны использовать все возможные средства. Ты получишь несколько адресов, и мы снимем, как ты беседуешь с некоторыми из этих людей — пусть каждый волшебник думает, что к нему вот так просто может прийти Гарри Поттер. Это несложно — задашь положенные вопросы, проследишь, чтобы анкеты были заполнены правильно, улыбнешься. — А те, к кому придет кто-то другой, будут знать, что он делает то же, что и национальный герой, значит — бояться нечего! — преувеличенно бодро добавила Гермиона, а начальник отдела магического правопорядка снова закивал так, что Гарри показалось, будто его голова сейчас отвалится. Несмотря на недовольство ситуацией, Гарри все же пришлось признать, что в сказанном есть рациональное зерно, к тому же он догадывался, что его все равно не оставят в покое. — И сколько адресов мне надо будет посетить? Кто это будет? — Гарри вздохнул, понимая, что сдается. И что все это тоже понимают! — Отлично, Гарри! — казалось, что энтузиазм Гермионы получил новую порцию энергии, зажигаясь, как лампочка. — Мы сделаем выборку, чтобы охватить как можно больше категорий населения — возможно, молодая пара с детьми, одинокая мать, пожилые супруги…. Посмотрим. Адресов десять, не больше — снимем сюжеты с двумя-тремя опрашиваемыми, к остальным сам сходишь, без сопровождения. «Показалось, или они как-то странно переглянулись?» — мелькнуло в голове будущего аврора Поттера. * * * В первое «переписное» утро Гарри показалось, что в более бестолковом виде он себя никогда ранее не наблюдал, и, наверное, даже на финальную битву с Волдемортом собираться ему было гораздо легче! На его голове красовалась шапочка с эмблемой — перекрещенными пером, чернильницей и свитком, на плече болталась сумка с пергаментными бланками для заполнения, на груди приколот значок. «Все же лучше, чем щеголять с символикой ГАВНЭ», — подумал Гарри, с видом приговоренного к смертной казни наблюдающий за тем, как вокруг суетился колдограф «Ежедневного пророка», пытаясь одновременно выполнить все указания Гермионы. Гарри, конечно, тоже оказался не забыт дотошной подругой, беспрерывно отдававшей команды: — «Улыбайся, не сутулься, не закрывай сумкой значок»… Наконец, выслушав еще парочку (десятков) наставлений, бравый переписчик Поттер со своей свитой аппарировал к небольшому домику, явно знавшему в прошлом лучшие времена: крыльцо покосилось, ступеньки не внушали доверия, правда, при этом на пороге лежал цветастый коврик, а оконные стекла блистали чистотой. Миссис Джонсон и двое ее детей были донельзя смущены, в том числе, как показалось Гарри, и из-за бедности собственного жилища. — Мой муж пропал в марте прошлого года — ушел на работу и не вернулся. Я писала заявление в Аврорат, но мне ответили, что пропавших много, и… У меня дети, я работаю уборщицей в двух магазинах, и мне приходится вечерами оставлять их одних… Нет, я давно не читала «Пророк», еще с тех пор, как… Давайте пить чай, я как раз пирог испекла… Гарри пришлось признать, что сама идея переписи не так уж и плоха — миссис Джонсон подробно и с явной охотой ответила на все вопросы, и, как оказалось, не знала, что теперь ей, как жене пропавшего без вести кормильца семьи, полагается пособие, и детям — тоже. Миссис Джонсон, конечно, немного смущалась присутствию корреспондента и колдографа, но не отказалась сняться в обнимку с детьми — объектив удачно поймал момент, когда она передавала Гарри заполненные бланки. Гарри в ответ на робкую просьбу скромного мальчика оставил автограф на его рисунке и подумал, что все не так уж плохо — в маленьком деревенском домике было светло и уютно, он чем-то напоминал «Нору». Та же теплая семейная атмосфера, и пирог не хуже, чем у Молли Уизли. Может быть, и дальнейшая работа в должности переписчика будет такой же простой? В семействе Мейсонов было пятеро невероятно шумных детей — они пришли в такой восторг от его появления, что Гарри порой с трудом слышал ответы их родителей. Подрастающее поколение забрасывало его вопросами, уверяя, что все они мечтают быть на него похожими и в будущем обязательно совершат какие-нибудь подвиги. И интересовались, не подскажет ли Гарри, с чего им следует начать? А вот пожилой мистер Сент-Клэр, встретивший их посреди неухоженного двора с волшебной палочкой наизготовку в одной руке и кривой сучковатой палкой — в другой, был явно не столь дружелюбен. Окинув насмешливым взглядом их компанию, он едко изрек: — Видать, дела в стране совсем уж хреново обстоят, если самого Гарри Поттера отправляют заниматься такой ерундой? Или все, наоборот, настолько хорошо, что героям делать совсем нечего?! Колдографа и журналиста он категорически отказался впустить в дом, и те совсем не возражали, предпочитая не связываться с агрессивно настроенным волшебником, и поскорее аппарировали. Гарри же не мог позволить себе подобной роскоши и все-таки убедил мистера Сент-Клэра не противиться решению Министерства магии и принять участие в переписи населения. Как следовало из ответов на вопросы анкеты, раньше мистер Сент-Клэр работал артефактором, жена давно умерла, детей не было. Сейчас же он получал скромную пенсию, и пустые бутылки из-под огневиски в гостиной, которая давно требовала уборки, давали понять, на что он в основном тратил свои деньги. Гарри и сам не успел понять, как так оказалось, что он поднимает уже третий бокал и… поет «печальный герой на драконе верхом…» В итоге он не помнил, как добрался домой, но вот вопли Гермионы о том, что «позорит звание переписчика» и «превращает событие национального масштаба в пьяный фарс», забыть явно удастся не скоро. Запивая антипохмельное зелье кружкой крепкого кофе, Гарри клялся, что больше не будет употреблять алкогольные напитки при исполнении служебных обязанностей и мечтал только об одном: чтобы подруга перестала вопить, а еще лучше — исчезла из его дома. Хорошо хоть, что у безумно влюбленных друг в друга молодоженов Ричардсов все прошло отлично — колдофото симпатичной успешной пары наверняка украсит собой страницы «Пророка» на радость Гермионе. И успокаивало, что это был последний адрес, который Поттер посещал с сотрудниками газеты. Осталось еще несколько, и все будет закончено! * * * Аппарационная воронка выплюнула Гарри неподалеку от неказистого (чтобы не сказать убогого) дома, на самой окраине рабочего городишки Коукворт. «Мерлин! Неужели в этой дыре может жить волшебник?!» — молнией пронеслось в мозгу. Более неподходящее место для проживания волшебника сложно было даже представить. По обе стороны от дороги тянулись похожие, как братья близнецы, унылые двухэтажные строения, казавшиеся в этот ранний час нежилыми. Где-то поблизости, судя по тихому плеску воды и малоприятному запаху, протекала не самая чистая в Британии речка. Картину всеобщего убожества довершала возвышающаяся над городишком заводская труба. Трижды пожалев, что вообще ввязался в это идиотское мероприятие, Гарри шагнул вперед. Ну конечно же! Охранные чары! Глупо было думать, что маг, неизвестно зачем решивший поселиться в подобных трущобах, не поставит на дом все возможные чары, призванные отвадить незваных гостей. А именно таким гостем, без спросу вломившимся на чужую территорию, являлся Поттер. И наверняка сейчас ему окажут «теплый» прием. Вряд ли хозяин столь мрачного дома окажется милым и приветливым человеком, готовым не только ответить на многочисленные вопросы анкеты, лично составленной младшим помощником Шеклболта Гермионой без пяти минут Уизли, но и пригласить национального героя на чашечку чая с пирогом. Гарри еще раз окинул взглядом дом, где его совершенно точно не ждали. К счастью, всех сотрудников Министерства, занимавшихся переписью магического населения, снабдили специальными артефактами. Выпущенные Отделом тайн несколькими годами ранее артефакты позволяли на три минуты беспрепятственно преодолеть магический барьер. Этого времени в большинстве случаев должно было вполне хватить, чтобы постучать или позвонить в дверь. Затем переписчикам следовало вернуться назад и терпеливо ждать, когда их впустят в дом. Неудобно, конечно, но не вламываться же в дома волшебников, и так в большинстве своем настроенных против переписи? Причем, чем сильнее были возражения, тем крепче щиты от незваных гостей. Так что Поттеру ничего не оставалось, как активировать висевший на шее артефакт. Убедившись, что тот в рабочем состоянии, Гарри покрепче сжал в пальцах волшебную палочку, сосредоточился, словно собирался отправиться в логово огнедышащего дракона, и смело шагнул вперед. Однако стоило ему вплотную приблизиться к защитному контуру, невидимым глазу куполом накрывавшему дом и прилегающий к нему двор с несколькими грядками, как артефакт, в надежности которого уверяла Поттера Гермиона, жалобно пискнул и приказал долго жить. Сколько бы Гарри ни тряс патентованное изделие Отдела тайн, вернуть его в рабочее состояние не удалось. «Мерлин, да кто же ставит на дом такие чары?!» — с раздражением подумал Гарри и, сунув безвременно почивший артефакт в сумку с анкетами (с Гермионы станется еще потребовать вернуть эту бесполезную штуку обратно в Отдел тайн на доработку!), попробовал протестировать защитные чары, чтобы понять, с чем он имеет дело. — Ах! Гарри отбросило на землю, а лицо и руки прямо на глазах покрылись болезненной сыпью, точно его угораздило влезть в заросли крапивы. * * * Гарри появился на пороге кабинета Гермионы в весьма взбешенном состоянии, но едва успел позвать подругу, как та, не поднимая головы, пробормотала: — Секунду, Гарри, я должна пересчитать анкеты и отправить на третий переписной участок… Ну конечно! Как же без этого! Рядом на стуле были аккуратно сложены сумка и шапочка. Неудивительно, если Гермиона, занимавшаяся организационными вопросами, попутно еще и успела пару сотен магов переписать — ее фото в «Пророке» тоже было. Как и Рона, Невилла и Луны… Наконец, взмахом руки заставив свитки поплыть к дверям, Гермиона соизволила на него взглянуть: — Гарри! Что случилось?! — подруга тут же оказалась рядом, протянув руку к обезображенному лицу Гарри, но остановила ее на полпути в явном страхе навредить еще больше. — Это я должен спрашивать! И вот, забери эту детскую игрушку! — Гарри, сунув руку в сумочку, вытащил бесполезный артефакт и всучил изумленной Гермионе, которая переводила встревоженный взгляд с него на Гарри. — Что… ты сделал? — Ну, конечно, если что-то пошло наперекосяк, то в этом непременно виноват я! Но нет! Можешь себе представить, в этот раз я ничего такого не делал. Я не знаю, что за придурок живет в этой дыре в Коукворте, но, стоило мне подойти к его развалюхе, ваш хваленый артефакт безопасности превратился в пустышку, а я — в чудовище! Гарри не мог не заметить, как смутилась Гермиона, отошедшая на несколько шагов в сторону: — Ладно… Ты все равно узнаешь рано или поздно… Это дом Снейпа, и… — ЧТО? — Гарри не дал ей договорить. — И вы послали меня к… этому… этому… — А кого еще, Гарри?! Сам подумай… Не для того же он тебя защищал столько лет, чтобы убить самолично? Это было бы как-то глупо. Любого другого он бы проклял на месте. — Поздравляю вас! Я — любой другой! И меня, если ты не заметила, он тоже проклял — причем я до этого самого места даже добраться не успел! Гарри схватил со стола Гермионы кружку — конечно же, с символикой переписи, как же иначе! — и, наколдовав воды, выпил в несколько больших глотков. Снейп! Перед глазами строем пронеслись все снятые с Гриффиндора баллы, отдраенные до блеска котлы, горы нарезанных флоббер-червей... и все это под сопровождение едких высказываний о его, Поттера, умственных способностях! И вот теперь в Министерстве решили, что ему не терпится вновь пообщаться со Снейпом?! Да он лучше перепишет всех соплохвостов Хагрида! Да, естественно, после просмотра якобы предсмертных воспоминаний Снейпа Гарри несколько изменил свое мнение о нелюбимом профессоре — по крайней мере, допустив, что у него были причины для ожесточения и, следовательно, грубого и резкого поведения. Но не до такой же степени, чтобы калечить ни в чем не повинных недобровольных переписчиков! Гарри, разумеется, тоже был несколько не прав по отношению к Снейпу. После победы у него мелькали мысли если не извиниться, то хотя бы поговорить с бывшим профессором о прошлом. Расставить все точки над «и», так сказать. Но как-то не сложилось. Все лето он помогал восстанавливать Хогвартс, а Снейп проходил лечение и долгую реабилитацию в больнице Святого Мунго — яд Нагини все-таки не шутка. Потом Гарри поступил в Академию авроров. Снейп же неожиданно начал руководить Отделом тайн. Узнав об этом, Гарри тогда подумал, сколько же сотрудников остаются после работы на несколько неоплачиваемых часов… чтобы драить котлы! — Гермиона, а что, его просто так записать нельзя? Снейп — одна штука! Семейное положение — холост (кто, в здравом уме с таким уживется?). Материальное положение — выше среднего (много ли ему надо!). Уровень магии — зашибись. Точнее, зашибет любого. И дело с концом! Или ты подойди к нему на работе с анкетой. Тебя он точно не проклянет, как-никак ты — младший помощник министра Магии, а это тебе не низл чихнул, — Гарри сел в кресло для посетителей, давая подруге понять, что не уйдет, пока проблема не будет решена. Причем его проблема, а не непереписанного магического населения! — Гарри, ты сам анкеты видел, просто записать не получится. Тебе надо пойти к нему и нормально опросить. Возможно, это просто такое заклинание от нежданных посетителей. Он же... не самый общительный человек. Но ты справишься! Ты Волдеморта одолел, а тут — всего лишь Снейп. — Да, но там ты помогала! А теперь сама на верную гибель посылаешь! — Не преувеличивай. Да и какая тут гибель, — отмахнулась Гермиона. — И, думаешь, тебе одному сложно? Несчастный ррр… переписчик лежит в Мунго и бормочет: «Одна, две, три...» — потому что пытался пересчитать все помещения Малфой-мэнора. Хозяева и сами не знают, сколько у них комнат, а в кадастровом отделе недавно завелись жуки и сожрали пергаменты с данными за три сотни лет! Плюс ко всему, когда переписчик спросил, на какие доходы живут Люциус Малфой и его семейство, тот схватил трость и давай его гонять по двору с павлинами! Так что не строй из себя самого обиженного, лечись, а потом — к Снейпу! Гарри вздохнул, с трудом сжав опухшие от сыпи пальцы в кулаки — все-таки иногда ему очень хотелось наслать что-нибудь на Гермиону. Силенцио хотя бы! И вообще, ему нужно выпить. Срочно! Иначе он просто взорвется и все, что можно и нельзя, разнесет в клочья. И никто сейчас не поймет его так, как лучший друг. — Где Рон? — хмуро спросил Гарри, открывая дверь. — Он… — Гермиона отвела взгляд, — плохо себя чувствует и на несколько дней взял больничный. * * * Целую неделю Гарри безуспешно пытался свести треклятую сыпь. Он приобрел у Малпеппера запатентованную мазь, которая, по словам продавца, должна была избавить его от любой сыпи за пару часов. Однако разрекламированная мазь, купленная, кстати, за немалые деньги, нисколько не помогла. Наоборот: после первого же ее использования волдыри, до этого покрывавшие руки лишь по локоть, расползлись до самых плеч, причиняя боль при каждом движении, а с лица распространились еще и на шею. Озверев от жжения и дискомфорта, Гарри отправился в больницу Святого Мунго. Дежуривший в отделе Недугов от проклятий целитель внимательно осмотрел национального героя. Поводив вдоль тела Поттера волшебной палочкой, он вынес неутешительный вердикт: сыпь — результат проклятия, которое может снять лишь только тот, кто его наслал. Вот тут Поттер и понял, что влип серьезнее некуда. С анкетами или без теперь он должен был попасть к Снейпу, иначе — прощай не только карьера аврора, но и нормальная жизнь. От этой нерадужной перспективы Гарри совсем сник. Мало того, что от него требовали тащиться к Снейпу с анкетами и задавать ему идиотские вопросы, так теперь нужно было еще униженно просить бывшего профессора избавить его от проклятой сыпи. Которую, между прочим, Поттер заработал не на рейде, а при элементарной диагностике охранного контура дома самого Снейпа. Представив себе, как он возникнет у того на пороге, если, конечно, пробьется сквозь мордредовы охранные чары, не заработав при этом еще какую-нибудь гадость, и промямлит: «Здравствуйте, сэр, я ваш переписчик. Не найдется ли у вас средства от сыпи?» — Поттер решил, что лучше сразу пустить себе Аваду в лоб. Чтобы не мучиться. Поэтому, когда на следующий день сова в очередной раз принесла от Гермионы записку с одним жирным знаком вопроса, Гарри, постанывая от боли в опухших пальцах и прекрасно осознавая, что деваться ему все равно некуда и хочешь не хочешь, а к Снейпу идти придется, причем чем скорее, тем лучше, мстительно накарябал только: «Не пойду!» * * * В ночь перед повторным походом к Снейпу заснуть Гарри не удалось вовсе. Пораженные сыпью участки кожи немилосердно болели и зудели одновременно, а в голову лезли мысли одна хуже другой. И они были, пожалуй, даже пострашнее сыпи. Не на шутку разыгравшееся воображение подкидывало Гарри картины, в которых Снейп то разрезал его на части Сектумсемпрой, то пытал Круцио, а то и вовсе встречал Авадой в лоб. Чтобы Поттер и сам не мучился, и других не мучил. Часам к трем утра Гарри понял, что больше не в силах валяться в постели. Кряхтя и почесываясь, он прошлепал босиком на кухню, сунул в рот последний кусок пирога, присланного накануне Молли Уизли, и принялся собираться на казнь, точнее, на принудительную отработку на благо магического сообщества. «Аппарирую поближе к защитному контуру и попробую отловить Снейпа, когда тот выйдет из дома, чтобы отправиться в Министерство». От Грейнджер Гарри уже знал, что камин в так называемом коттедже Снейпа так и не смогли подключить к сети Летучего пороха. — Дом слишком ветхий. В департаменте транспорта решили, что он может попросту не выдержать и развалиться, — прокомментировала свои пояснения Гермиона. — Только постарайся быть там как можно раньше. По моим сведениям, Снейп приходит на работу около семи утра... Гарри зевнул во весь рот и взглянул на стенные часы. Они показывали четверть пятого. «Надеюсь, это достаточно рано!» Тяжело вздохнув, Гарри оделся, перекинул через горевшее огнем плечо («Мерлин, больно-то как!») сумку с анкетами и писчими принадлежностями, нацепил дурацкую шапчонку с эмблемой и аппарировал по уже печально известному ему адресу. Поттер ждал чего угодно: новых еще более заковыристых охранных чар, проволочного заграждения, заколдованного таким образом, чтобы испепелять нарушителей, посмевших приблизиться к жилищу главы Отдела тайн ближе, чем на пушечный выстрел, да, на худой конец, любой другой гадости, способной прийти в изобретательную голову Снейпа. Не ожидал Гарри только одного: что охранные чары пропустят его без малейшей попытки навредить. Просто разойдутся в стороны, открыв безопасный проход, и все. Привыкший всегда искать в поведении Снейпа подвох, Гарри неуверенно сделал несколько шагов по направлению к темневшему впереди дому и почувствовал, как сомкнулся за его спиной защитный контур. Ощутив себя мышью, попавшей в мышеловку, Поттер попытался вернуться, но так же, как и неделю назад, наткнулся на незримую стену. «А вот теперь ты, кажется, влип окончательно!» — борясь с подступающей паникой, подумал Гарри. В тот же момент в одном из окон дома зажегся свет, на миг ослепив Поттера. Скрипнула входная дверь. Гарри показалось, что из дверного проема сейчас появится злобное чудовище и как минимум разорвет его на части. — Вы еще долго будете околачиваться на улице? — поинтересовался знакомый до дрожи голос. — Или решили усугубить ваше состояние, прибавив к сыпи еще и простуду? — Вы знаете… — промямлил Гарри, сгорая от стыда. — Конечно, знаю. Я видел вас в Мунго. — И можете… — на этот раз в голосе Поттера зазвучала надежда. — Посмотрим… на ваше поведение, — желчно усмехнулся Снейп, пропуская Гарри в дом. — М-да… — глубокомысленно изрек он, когда лицо Поттера оказалось на свету. — Ситуация еще хуже, чем я думал. Какого драккла вы мазались этой дрянью Малпеппера? Она годится разве что для юношеских прыщей. — Я подумал… — Гарри почувствовал себя первокурсником, по ошибке расплавившим котел. — Не знал, что вы умеете, — едко заметил Снейп. — Снимите мантию, закатайте рукава и пару минут постойте смирно, — он вытащил палочку, и Гарри инстинктивно отступил на шаг назад. — Так-таак, — протянул Снейп, — победитель Волдеморта боится рядового министерского сотрудника. — Вы не рядовой, — буркнул Гарри, — и я вовсе вас не боюсь. — А врать вы так и не научились, Поттер, — снова усмехнулся Снейп. — Не дергайтесь. Я не собираюсь превращать вас в рогатую жабу и пускать на ингредиенты, хотя, признаться, в прежние годы мне иногда очень этого хотелось. Я всего лишь отменю действие собственных чар. Снейп осторожно взял руку Гарри в свою и провел вдоль нее волшебной палочкой. Сыпь исчезла, точно ее никогда и не было. Снейп повторил манипуляцию с другой рукой, а затем коснулся лица Гарри. Жжение тотчас сошло на нет. — Ну вот, теперь вы вновь похожи на свое колдофото в «Ежедневном пророке». То, что с анкетами, — сказал Снейп, все еще не убирая руку от лица Гарри. — Ах да! Анкеты! — опомнился Поттер. — Я, вообще-то, ваш переписчик, но вы, наверное, не захотите… — Почему? — неожиданно весело произнес Снейп. — До работы у меня еще уйма времени. Спать вы мне своим появлением все равно не дали, так что… Давайте... задавайте ваши вопросы. Они переместились в кухню. Снейп взмахом палочки зажег светильник, наколдовал второй табурет, а затем поставил на плиту совершенно магловский кофейник. — Кофе хотите? — вполне радушно поинтересовался он. — Да… — кивнул Гарри. — Если можно. — Ну, я же сам предложил… Гарри все еще неважно гнущимися после сыпи пальцами выудил из сумки пергамент с анкетой и перо. — Постойте! — его неловкие манипуляции не укрылись от глаз Снейпа. — Отложите ваше перо! Гарри послушно повиновался. Снейп вышел из кухни, но через пару минут вернулся с небольшой баночкой. — Дайте руку. Открутив крышку, Снейп зачерпнул немного приятно пахнущей мази, а затем начал осторожно втирать ее в пальцы Гарри. Легкие, почти нежные прикосновения настолько не вязались с обликом и характером Снейпа, что Гарри даже слегка растерялся. Ему внезапно захотелось, чтобы Снейп подольше не выпускал его рук из своих… — Вот и все. Теперь должно наступить облегчение. Процедура закончилась, а с ней развеялся и морок. И чего Гарри так расчувствовался? Наверняка Снейп просто ощущал себя виноватым за то, что причинил ему столько дискомфорта. Хотя, Снейп и чувство вины… — Вы, кажется, собирались меня опросить, — напомнил тем временем Снейп, усаживаясь напротив Гарри. — Да, конечно! — засуетился тот. — Ваше полное имя? — Снейп. Северус Снейп. «Звучит почти как в кино про Бонда. Интересно, а Снейп хоть когда-нибудь ходил в кино? Мерлин, о чем я думаю!» — Год рождения? — Тысяча девятьсот шестидесятый. — Возраст? — Вас что, в Хогвартсе считать не учили? — Вы и сами прекрасно знаете, что не учили, — огрызнулся Гарри. — Тридцать девять. «Надо же, — подумал Гарри, — я и забыл, что Снейп — ровесник моих родителей, а им бы только-только исполнилось сорок». — Семейное положение… То есть… Простите… — Гарри вновь почувствовал, как краска стыда заливает ему лицо. «Ты мне еще за это заплатишь, Гермиона!» — Анкета есть анкета, — спокойно отозвался Снейп. — Холост, — при этом в его взгляде, направленном на Гарри, промелькнуло нечто весьма странное. Мимолетное выражение грусти на пару секунд смягчило резкие черты его лица. «Естественно, — злясь на самого себя, подумал Гарри, — я же сам видел, что Снейп был влюблен в мою маму! Наверное, и сейчас в нее влюблен, а я тут со своими вопросами». — Место рождения. — Коукворт. «Мерлин! Я бы удавился, если бы пришлось жить в такой дыре!» — Родители. — Мать — Эйлин Снейп. Урожденная Принц, чистокровная волшебница, умерла в тысяча девятьсот семьдесят шестом году. Отец — Тобиас Снейп. Чистокровный магл. Умер в тысяча девятьсот семьдесят шестом году. «Получается, Снейп лишился обоих родителей в шестнадцать лет…» — Начальное образование. — Школа святого Бэзила. Коукворт. «Представляю, как над Снейпом издевались за его нищенский вид и вещи не пойми с чьего плеча», — Гарри вспомнил картины из раннего детства Снейпа, увиденные им во время занятий окклюменцией. — Первое проявление магии… — Вы имеете в виду, как именно она проявилась? — бровь Снейпа вздернулась вверх, на лице заиграли желваки. Гарри неловко заерзал на стуле. Было очевидно, что он задал слишком личный вопрос. Снейп молча встал, отошел к плите, а через минуту по кухне поплыл аромат свежезаваренного кофе. — Достаточно только назвать возраст, — сказал Гарри в напряженную спину, обтянутую простым домашним свитером. Только сейчас Поттер сообразил, что впервые видит Снейпа вот так, без застегнутого на все пуговицы сюртука и неизменной черной мантии. И такой домашний Снейп, как ни странно, начинал ему нравиться. — Четыре года, — спина явно расслабилась. «Наверняка это как-то связано с его родителями. Я же сам видел, как они ссорились, когда прорвался в воспоминания Снейпа». — Первая волшебная палочка... — Она же и последняя, — невесело усмехнулся Снейп. Похоже, он так же, как и Гарри, в эту минуту подумал о Бузинной палочке, обладание которой ошибочно приписывал Снейпу Темный Лорд, за что, собственно, практически и убил. — Черное дерево, внутри волос единорога. — Год поступления в Хогвартс. — Тысяча девятьсот семьдесят первый. — Факультет. — Вам отлично это известно, Поттер, — Снейп поставил перед ним дымящуюся кружку, затем трансфигурировал из салфетки еще одну и налил кофе самому себе. «У него только один табурет и одна кружка. К нему что, вообще никто не приходит?» — К сожалению, мне запрещено заполнять анкету на основе собственных знаний и домыслов, — извиняющимся тоном сказал Гарри. — Ну, разумеется. Слизерин! «А мог бы запросто быть и Гриффиндор, по крайней мере, именно это говорил Дамблдор». — Образование. — Полное магическое. Мастер зельеварения. Мастер ментальных наук. Мастер боевой магии. «Экспеллиармус! Кто бы мог подумать, что именно Снейп покажет то самое заклинание, с помощью которого мне удалось одолеть Волдеморта!» Гарри сделал маленький глоток кофе и закашлялся. Следующим пунктом, к счастью, милостиво вычеркнутым Шеклболтом, шла «Лояльность Волдеморту». (- Мы же не хотим, чтобы наших переписчиков выгоняли взашей или того хуже! — аргументировал удаление данного пункта из анкеты Кингсли). — Место работы. — Хогвартс. С тысяча девятьсот восемьдесят первого года по тысяча девятьсот девяносто восьмой год. С тысяча девятьсот девяносто восьмого по сей день — Министерство магии. — Должность. — С тысяча девятьсот восемьдесят первого года профессор зельеварения и декан факультета Слизерин. «Он стал деканом в двадцать один год. Представляю, как на первых порах относились к нему дети чистокровных, чьи отцы сидели в Азкабане или потеряли свои должности после первого падения Волдеморта!» — С тысяча девятьсот девяносто шестого по тысяча девятьсот девяносто седьмой — преподаватель ЗОТИ. «Да, помню, как Рон еще пожелал Снейпу смерти на проклятой должности! Дожелался! А еще именно Снейп рассказал мне — точнее, всему классу — об инферналах… Возможно, если бы не это, в той мордредовой пещере я бы умер от ужаса, впервые столкнувшись с ними». — С тысяча девятьсот девяносто седьмого по тысяча девятьсот девяносто восьмой — директор Хогвартса. Гарри вспомнил умоляющее «Северус, пожалуйста!», а вслед за этим холодное, полное ненависти «Авада кедавра!» Тогда он полагал, что Снейп ненавидел Дамблдора и с радостью убил его. Оказалось, что это был сговор двух соратников, собиравшихся сделать все возможное для защиты профессоров и студентов. — С тысяча девятьсот девяносто восьмого по сей день — глава Отдела тайн. Далее по списку следовали вопросы о недвижимости и доходах. Гарри некстати вспомнил, как Люциус Малфой едва не проклял присланного к нему переписчика, когда тот поинтересовался, сколько комнат у него в поместье, а также на какие доходы существует — и неплохо так существует! — семья сиятельного лорда. Гермиона, между прочим, тщательно пыталась это скрыть, но, судя по тому, что Рон отсутствовал большую часть недели, незадачливым переписчиком оказался именно он. Впрочем, Снейп до сих пор спокойно отвечал на все вопросы. Если бы только не этот его странный взгляд, Гарри вообще бы полностью расслабился. — Какое недвижимое имущество у вас имеется? — Вы сейчас имеете счастье в нем находиться, — хмыкнул Снейп. «Ну да... Счастье. Очевидно, Снейп и сам прекрасно осознает, что живет в убогой развалюхе на окраине убогого городишки». — Сколько тут комнат? — Три, если считать лабораторию комнатой. «Не густо!» — едва не вырвалось у Гарри. Чтобы скрыть смущение, он тут же перешел к вопросу о доходах, надеясь, что его не станут гонять тростью по саду по причине отсутствия у Снейпа и того, и другого. — Жалование главы Отдела тайн и доходы от частных заказов на зелья, — без тени раздражения сообщил Снейп. Вообще у Гарри складывалось впечатление, что тот чуть ли не с охотой принимал его у себя на кухне и отвечал на зачастую весьма личные вопросы. Непонятна была лишь причина столь странного поведения. Неужели Снейп чувствовал себя настолько одиноким, что воспринял появление Поттера как некое развлечение, способное хоть ненадолго скрасить унылые будни? Размышляя над этой загадкой, Гарри осознал, что у него остался всего один незаполненный пункт, после чего можно было поблагодарить за снятие порчи, вкусный кофе и сотрудничество и с видом героя, победившего дракона, отправляться к Гермионе. Однако Гарри, к своему немалому удивлению, ощутил, что ему совсем не хочется уходить и оставлять Снейпа одного в доме, где, кроме него, никто и никогда не бывал. Может, Гарри просто преувеличивал, но почему-то именно отсутствие второй табуретки и кружки буквально кричали об одиночестве хозяина дома. — Простите, мистер Снейп, мне правда жутко неловко, но я обязан проинформировать вас о том, что всем пострадавшим от рук Волдеморта полагается компенсация, — услышал он собственный голос. — Считайте, что я проинформирован, — грея пальцы о кружку, отозвался Снейп, — и не имею ни малейших претензий к нашему Министерству. — Это хорошо, — зачем-то сказал Гарри. — Спасибо за кофе и… за то, что помогли избавиться от сыпи. — Пожалуйста, — безэмоционально произнес Снейп. Почему-то его ледяное спокойствие больно задело Гарри. Он тут весь испереживался о том, какой Снейп несчастный и одинокий, а тому, кажется, вполне комфортно в созданном им мире, где никто не лезет к нему в душу. Или некомфортно, но он всеми силами пытается это скрыть? — И за сотрудничество! — Обращайтесь, — в голосе Снейпа послышалось раздражение. Гарри вскочил, свернул пергамент с ответами, закинул в сумку перо и чернильницу и быстрым шагом направился к выходу. * * * Как бы ни хотел Гарри избежать визита к Гермионе, но как минимум нужно же было завершить эпопею последних дней тем, ради чего все это задумывалось, — вручить анкету Снейпа и больше до конца своих дней не слышать слов «перепись населения»! А на это вполне можно надеяться, ведь вряд ли Министерство отважится на подобное раньше, чем через сотню лет! Гермиона, как и следовало ожидать, торчала в своем кабинете в окружении летающих самолетиков, наскакивающих на нее со всех сторон папок и даже пары вопиллеров, кричащих одновременно, так что Гарри не разобрал ни одного слова. Среди всей этой суматохи Гермиона являла собой образец полнейшей собранности и спокойствия и даже умудрилась сразу заметить Гарри, моментально оживившись: — Гарри! Сразу видно, что с тобой все в порядке. Я же говорила, что так и будет! — Гарри улыбка подруги показалась подозрительной и в то же время многозначительной. Опять что-то задумала? До конца переписи оставалась еще как минимум пара недель, и это внушало опасения… Чтобы отвлечь Гермиону, Гарри быстро вынул свернутый свиток с анкетой Снейпа, а затем положил сумку с приколотым к ней значком на стул с явным намерением здесь и оставить. «Все, напереписывался!» — отчетливо читалось на его лице. — И как вы… пообщались? — Гарри отметил некоторую осторожность, если не сказать настороженность, Гермионы, и поспешил удовлетворить ее пока еще не разгоревшееся любопытство: — А знаешь, нормально. Снейп, он… умеет разговаривать по-человечески… когда хочет. И кофе вкусный… — запнувшись, Гарри понял вдруг, что совершенно не хочет рассказывать подруге о Коукворте, старом доме и том, что в нем только одна кружка. Внутри царило какое-то смятение, как будто произошло что-то важное, а он и сам не может разобраться, что именно. И от этого внутри как-то одновременно горячо и... предчувствующе? Хорошо, что Гермиона бегло просматривала анкету и ничего больше не спрашивала. — Да, все заполнено правильно и теперь… Гарри спас шум в коридоре — Гермиона, прислушавшись, небрежно махнула рукой и снова отправилась к своему столу, присоединяя анкету Снейпа к другим свиткам. — Ты что, даже не выйдешь посмотреть, что там такое? — удивился Гарри. — Да и так знаю — Люциус Малфой собственной персоной. Снова пришел на что-нибудь жаловаться. Точнее, на кого-нибудь. А совсем точно — на меня. Нам удалось добиться информации о количестве комнат в мэноре. Разумеется, кадастровые документы Малфоев никакие жучки не ели — они бы ими просто подавились, и Люциусу пришлось вписать в анкету точные данные! Но при этом он громче вопиллеров орал о нарушении тайны частной жизни, особенно когда я ему заявила, что переписаться — обязанность каждого волшебника, обозначенная на государственном уровне. А если законы магической Британии ему не нравятся, так его никто здесь не держит. И теперь лорд Малфой пытается всех убедить, что я пыталась выгнать его из страны незаконным образом! Гарри хмыкнул, ни капли не удивившись поведению Малфоя — тому только повод дай, везде начнет свои порядки разводить… Но даже хорошо, что Гермиона на него перекинулась — надо было срочно удирать, пока она не изобрела новое поручение, и пока слова «перепись населения» снова не свернули уши в трубочку. Может, вообще удастся пересидеть подальше от Министерства? И начать лучше прямо сейчас! — Ну, я пойду… К Рону загляну. Давно его не видел, — Гарри предположил, что тот, наверное, тоже должен быть где-то здесь. То есть служить благородному делу под бдительным присмотром без пяти минут жены. — А Рона нет, — спокойно произнесла Гермиона, перебирая гору документов. — Он в театре. Там сейчас репетируют спектакль «Тайны леди Одли, или Переписчик, который притаился в кустах». Если Гарри еще совсем недавно казалось, что после визита к Снейпу его уже ничем не удивить, то теперь он понял, что явно ошибался. И, как выяснилось, не он один пострадал от грандиозного проекта Гермионы. Вон по Рону мордредова перепись ударила едва ли не сильнее, чем по нему самому. Один Малфой с тростью чего стоит! А теперь еще и театр. — Он, что, в нем играет?! — осторожно поинтересовался Гарри. С ретивой будущей миссис Уизли сталось бы запрячь покладистого Рона еще и в это. — Ну что ты, какой из Рона актер! — Гарри незаметно для подруги выдохнул с явным облегчением. — Так... общается, колдографируется, на премьеру приглашает. Статья в «Пророке» будет — на второй полосе. — Зачем все это?! — не сдержавшись, воскликнул Гарри, а про себя с ужасом подумал, что, судя по всему, ажиотаж с этой идиотской переписью и не думал сходить на нет, и, похоже, еще долго, наверное, нельзя будет и шагу ступить, чтобы не наткнуться на переписчика! — Гарри, мы всесторонне популяризируем перепись! И стараемся охватить все слои населения. Например, пригласили Селестину Уорлок на второстепенную роль матери главной героини, она споет про свой котел с любовью. Миссис Уизли одна из первых заказала билеты на премьеру — на всех, Гарри! Так что готовься, ты тоже идешь! Гарри вдруг показалось, что он попал в параллельную реальность и совсем не знает, как из нее удалиться. Наверное, вид у него при этом стал настолько ошалелый, что Гермиона, чтобы не дать ему рехнуться окончательно, решила быстро сменить тему. — А вы точно нормально пообщались со Снейпом? Гермиона вдруг показалась Гарри похожей на девчонку-старшекурсницу, собирающую сплетни о том, кто в кого влюблен и кто с кем идет завтра в Хогсмид. Это было настолько не похоже на серьезную подругу, что Гарри снова удивился: — Ну да… Лучше, чем я предполагал… В пару сотен миллионов раз. — А вот я была уверена, что так и случится. Просто… Я долго думала, рассказывать тебе или нет, и все-таки решила… Ты лучше присядь, Гарри… Заинтригованный до глубины души Гарри бухнулся на стул у двери, даже не отдавая себе отчет, что уселся на ненавистную сумку переписчика. Гермиона же, словно не замечая его состояния, продолжала: — Я как-то зашла к Снейпу — нужно было отнести документы, чтобы он сразу же подписал, а я могла вернуть их Кингсли. Но его в кабинете не оказалось, я подошла к столу и увидела, что из-под пергаментов выглядывает… твоя колдография. Та, которая мне нравится — с рождественского приема в Министерстве. Кажется, ты ему… нравишься. По крайней мере, никакого иного объяснения этому у меня нет... — И… что дальше? — Гарри снова почувствовал, как изнутри поднимается странная волна. Обжигающе-горячая, ранее незнакомая, готовая вырваться. И совладать с ней невозможно… — А дальше он пришел, видимо, понял по моему смущению, что я все видела, прицепился к какой-то ерунде в документах и отчитывал меня, как в школе! Понятно, почему… Я вообще думала, что он мне память сотрет! И тогда я точно поняла, что не ошиблась… Иначе зачем ему твое колдофото? — Чтобы было, куда плеваться! — Гарри брякнул первое, что пришло в голову, вскакивая со стула, роняя сумку и выбегая из кабинета. Не хотелось продолжать этот разговор, не нужно подруге знать о бурлящем в душе смятении. — Гарри, куда ты? — донесся до него встревоженный крик Гермионы. — Парадную мантию для премьеры покупать! Вдруг все разберут, и придется одалживать старую у Рона! Гарри и сам не понял, как оказался в пустынном коридоре, куда почти никто не заходил. Скользнув спиной по стене, он опустился на пол и сжал голову руками. «Этого не может быть, — подумал Гарри, ощущая, как бешено, точно обезумевшая птица в клетке, колотится сердце, — я просто не могу нравиться Северусу Снейпу!» Однако чем иначе можно было объяснить его колдофото на столе Снейпа, или те странные, полные затаенной грусти взгляды, которые бывший профессор бросал на Гарри, пока тот задавал свои идиотские вопросы, или нежность, с которой Снейп втирал мазь в поврежденные по его вине пальцы? И самое главное, как быть с тем, что Снейп, кажется, тоже начинал нравиться Гарри?! * * * С того памятного дня прошло больше месяца. Перепись давно закончилась, всем добровольным (ну, это с какой стороны посмотреть!) помощникам министерства вручили памятные значки «Почетный переписчик» и даже выдали небольшие денежные премии. Все вернулось на круги своя. Гермиона занялась новым проектом — собственной свадьбой. Рон, полностью восстановившийся после полученной от Малфоя моральной (и физической) травмы, тоже включился в работу по подготовке предстоящей в конце весны церемонии. Вот только Гарри никак не мог найти себе места. Посиделки на кухне у Снейпа и последующие откровения Гермионы лишили его покоя. Он постоянно думал о Снейпе. Представлял его то на крошечной кухне, то в лаборатории, то в ванной… Впрочем, представлять Снейпа в ванной было чревато немедленным стояком, поэтому Гарри позволял себе подобные вольности, лишь находясь у себя дома. Более того, помимо грёз наяву, Снейп проник и в сны Гарри, причем вытворял с ним такое, что, просыпаясь по утрам, тот вихрем мчался под душ смывать обильные следы ночных оргазмов и пытаться справиться с возбуждением с помощью холодной воды. За пару недель до Рождества Гарри понял, что влюбился окончательно и бесповоротно. Он не мог объяснить, как это произошло, но знал, что если не объяснится со Снейпом… с Северусом, то просто сойдет с ума от обуревавших его чувств. Можно было, конечно, попробовать подкараулить Снейпа в Министерстве, но Гарри не сомневался, что говорить на подобные темы на работе, где вокруг столько любопытных ушей — значило проявить к Северусу неуважение. «Аппарирую в Коукворт накануне Рождества, — решил Гарри. — Если охранный контур пропустит меня, признаюсь Северусу в любви, если нет… тогда и подумаю, что делать дальше». * * * Месяц, прошедший с визита Поттера, был, пожалуй, самым беспокойным в жизни Снейпа. А он только-только стал привыкать к рутине и спокойствию. Правда, это спокойствие сопровождалось ужасающим одиночеством, но, по меткому выражению самого Снейпа, жизнь вообще не являлась образчиком справедливости. Разве справедливым было, например, что из всех окружающих Снейпа людей его угораздило влюбиться именно в Поттера. В своего бывшего ученика, к тому же младше Снейпа на целых двадцать лет? До появления Поттера в его доме Снейпу кое-как удавалось справляться с неразделенным чувством, но вот после... После все пошло совершенно наперекосяк. Он думал о Гарри чуть ли не ежеминутно. Мечтал дотронуться, поцеловать, похитить из Аврората, запереться с Поттером в доме, превращенном с помощью охранных чар в подобие крепости, и любить его до одури. Для не привыкшего к подобным африканским страстям Снейпа, это было сродни катастрофе. Поглощенный мыслями о Поттере, он совершенно не мог сосредоточиться на работе. Пришлось даже взять отпуск. Однако избыток свободного времени действовал на Северуса еще более угнетающе. Целыми днями он сидел в своем любимом кресле в гостиной, комкал в руках забытую Поттером нелепую шапку и ждал неизвестно чего. Точнее, вполне известно. Ведь он специально не перенастраивал защитный контур вокруг дома, чтобы Поттер мог беспрепятственно пройти сквозь него. Мог, однако не приходил. В канун Рождества Снейп решил, что с этим безумием пора кончать. Вечером, съев без аппетита свой обычный ужин — не готовить же праздничную трапезу для себя одного! — и сжимая в одной руке волшебную палочку, а в другой зачем-то поттеровскую шапку переписчика, Снейп вышел на улицу в полной решимости перенастроить чары таким образом, чтобы, как и раньше, не подпускать чужаков к дому и на пушечный выстрел. В этот момент контур дрогнул, и через него перешагнул Поттер. — Ты меня ждал? — спросил Гарри сперва не очень уверенно. Но когда он увидел, как Северус молча кивнул, его лицо озарила такая счастливая улыбка, точно тот являлся лучшим подарком на Рождество. — Ты забыл у меня свою шапку, — сказал Северус, будто они расстались только вчера. Он протянул Поттеру пропажу, их пальцы соприкоснулись, а в следующее мгновение они уже целовались, не в силах оторваться друг от друга. — Надеюсь, на сегодня ты не запланировал заполнение анкет? — спросил Снейп, когда они смогли хоть немного отдышаться. — Потому что я, кажется, знаю занятие поинтереснее.