В сухом остатке.

Мы будем громко молчать, закусывая осенним вальсом. Знаю, что гребанным многоэтажкам ты доверяешь больше, чем мне. Хотя своевременно ты любишь их за то, что с них можно спрыгнуть. Первый плюс в твою копилку грустных минусов, которую ты так бережешь. Но это вовсе не суть. Суть в том, что уже больше полугода ты живешь в зажиточной депрессии и черт бы ее побрал, если бы она частично и так искусно не ломала тебя изнутри. Разыгрывая внутренние спрессованные раны. Не удивительно, что после этого ты панически боишься людей. Росисто-пшеничные волосы и обветренные губы. Твоя улыбка кислее моего вчерашнего лимона, кстати без сахара. Но зато боль крепче твоего утреннего кофе. Которое безвыходно молчит. Это все же такая гадость. Мне по настоящему страшно за тебя ночью. Хочется спасти от терзаний, я знаю, что они уже где-то глубоко, где никто не видит. Внутренно. Ты просто привыкла так жить. Проще вырвать столь огненное сердце, чтобы не поджигало. [все пепел] Скорее прожигало, до стертых кровью дыр. -Моральная боль стала физической. Синяки на теле разбавляют бледность. Заебало, если честно. И хочется бежать, хочется бежать со своей никому не нужной помощью. И падать. Падать. Падать. Оступаться и снова падать. Без сил. Разводишь руками, потому что нет мочи. Потому что не можешь больше молчать. Ты мешаешь коньяк и водку с шампанским. Это не сочетаемо. Но там уже все равно. Все равно чему гнить. Струны будут медленно рваться, подкашиваясь. Завывая. Во рту вкус сигарет вперемешку с забавным молчанием. Я даже не надеюсь на звонок. Ты говорил, что курить не подобает дамам, хотя каждый день заставляешь меня доставать из переднего кармана куртки, красное Мальборо. Да ты просто чокнутый. Или я. /Давилась собственными слезами, как-будто мертвого моря. Забывалась. Уходила в запой, а потом на губах читалось лихорадочно заученное имя. Я не смею произнести. Ведь это никому не нужно. Впрочем, мне не понять. Дельфины перестанут всплывать на поверхность только тогда, когда все уже забудется. / Твоя печень когда-нибудь распрощается с тобой навсегда. Скоро мы все повесимся в невесомости. Мы были бы спокойнее, если бы нас не травили.